Внутренние демоны

мои ледники становятся тающими, когда ты меня касаешься расстраиваются все мои лады когда ты мне улыбаешься

Запеченный картофель на блюде с мясистыми отбивными, который витает в воздухе приятным ароматом, будто бы обычное хорошо приготовленное блюдо, которое еще недавно жарилось на сковороде с маслом и специями. Когда аккуратно отрезанный кусочек мяса наколол на вилку желанный гость, Энди сразу напрягся, наблюдая за тем, как тот медленно пережевывает его, а после облизывает губы. — Вкусно, — прокомментировал парень, а затем положил себе на язык еще один лакомый кусок, запивая эту феерию вкуса стаканом виски охлажденного парой кубиков льда, — кто готовил? — Я готовила, тебе нравится? — поинтересовалась девушка и расплылась в коварной улыбке, за которой скрывалась хитрость и даже подлость. Для нее мясо ее любовников было самым дорогим и ранее она не кормила им никого, кроме Энди. Он мог лишь пробовать кровь жертв на вкус, но поедание мяса мучеников ему не предавало истинного удовольствия. Кэрол же пережевывала его всегда тщательно и глотала так, будто ради этого и жила все свои годы. Она делала это не из-за особенного вкуса, а из-за любви к убитым, которые отдали ей жизни. Человек, не знающий настоящей боли, вначале и не понимает, насколько это мучительно, даже когда предстоящая смерть для него уже не секрет. Тот, кто уже подвергался истязаниям, того окутывает страх с первых же секунд. Любовники Энди и Кэрол чаще всего были под клофелином во время начала действа, а иногда и накачанные наркотой, поэтому почти никто не смел убегать. Быстро проходя процесс убийства, она наслаждалась их податливостью и ликовала так долго, как только могла. — Нравится, оно похоже на филе миньон, вырезанное из тонкого края говяжьей вырезки, — добавил Макс. Это немного удивило хозяев дома, ведь они и не рассчитывали на то, что у парня такой тонкий вкус. Филе миньон — это самый нежным срез говядины и этот кусок часто называют «королем стейков». — Только это не телятина, так ведь? — после этих слов парочка переглянулась. Энди взял стакан с напитком и сделал небольшой глоток, не отводя взгляда от гурмана. — Это… — начала Кэрол и запнулась. «Если она сейчас скажет правду, то Макс больше никогда не покинет этот дом,» — подумал Энди и проговорил: — Говядина. Это уже говядина. — Это был второй вариант, — добавил Макс. Кажется, чужой ответ его устроил и он проглотил остаток стейка. Усмешка Энди после этих слов привлекла его внимание и тот перевел взгляд на него. Энди так хотелось сказать, что это мясо из верхней части бедра наркомана, чтобы посмотреть на ошарашенное лицо блондина. Возможно, он даже вырвал бы все обратно на свою тарелку. Но как только гость хотел переспросить о том, чем он вызвал улыбку, девушка привлекла внимание к себе: — Ты говорил, что ты безработный? — в надежде задала она вопрос. Как же она была разбита, когда тот ответил, что работает по контракту. В глазах ее сразу виднелась злость. Но Энди знал, что она уже не отступит. Если она скормила ему свое драгоценное мясо, то уж точно подчинит его так, или иначе. Остаток вечера девушка допытывала Макса и выдавала ложную информацию о ее происхождении, о работе, о их с Энди семье и так далее, а взамен на это она получала бесценную правду от наивного парня, который искренне верил каждому слову. Энди — вот кто был подозрительным для Макса. Слишком угрюмый. Слишком опасный. Не такой как все. Продолговатое лицо. Расписанное черными татуировками тело, а кожа отдавала какой-то мертвенной бледностью. У этого парня красивейшие глаза с темной каймой, в обрамлении густых черных ресниц. Темные, аккуратно зачесанные назад волосы. Идеальный небольшой ровный нос. Точные, ярко выраженные скулы и впалые щеки. Его тяжелые мысли отображали двигающиеся желваки. Небольшие губы всегда скрывали его зубы, которые тоже, наверняка, были идеальными. Он ни разу не смеялся, только как-то странно улыбаясь. Он довольно тощ, но крепок, хоть и нет огромных бицепсов. Истощенное, но все же, рельефное тело. Весь его образ навеивал страх. Его презрительный и высокомерный взгляд будто смотрел в душу, от чего у Макса был мороз по коже. Британские чопорные повадки и акцент, от которого не избавиться, добавляли в его образ особенности. На протяжении всего ужина Макс воспринимал его надменный взгляд больше как ревность. Ведь часто братья присматриваются так тщательно к любовникам сестер. Обычный белорус больше напоминал ангела в сравнении с каким-то кровожадным и злым Энди, ведь его глаза были большими и чистыми, а кожа мягкого розоватого оттенка. Не только его светлые волосы и идеальная форма челюсти и подбородка подчеркивали красивое лицо, делая из него святого, а также его взгляды на жизнь и поведение. Он был настолько обычным и настолько особенным одновременно, что это сводило с ума Кэрол, которая могла быть как наивной дурочкой, так и коварной стервой, но не являлась ни той, ни другой. Выяснив, что почти по всем пунктам Макс никак не вписывается в правила «приема гостей», девушка пыталась всячески выгородить его перед Энди, ведь они всегда делали окончательный выбор вместе. — Я не согласен, — заявил парень, стоя с Кэрол наедине в просторной комнате со старым пианино и диваном. Почти все лампочки массивной люстры перегорели, а горела лишь одна из пяти, что служило причиной крайне тусклого освещения в помещении. — Он идеальный кандидат для нас, пойми! Я давно так никого не хотела, как желаю его, мы не можем его упустить, — покачала отрицательно головой девушка и скрестила руки на груди в качестве протеста. — Мы? Может быть это ты не можешь его упустить? Ты себе какие-то песочные замки построила в голове? Мы не можем так рисковать из-за какого-то парниши. Его будут искать и это неоспоримый факт. Работодатель обратится на место его проживания, там обратятся в полицию, ведь у них есть копия его паспорта. Он не тот наркоман обдолбаный из переулка, который ради крыши над головой и дозы согласится на все. — Никто не станет же его искать у нас в особняке. Тянуть нельзя. Показываться с ним на людях категорически воспрещено, чего мы не делали, ведь так? Никто не знает меня и то, что я как-то связана с ним. Почему бы и нет? — как могла аргументировала Кэрол и посмотрела с надеждой в глаза сообщника. — Ну не лишай меня такого удовольствия, прошу, — чуть ли не молила его она, но дальнейшие слова заставили отступить: — Его друг видел нас в клубе, и Макс точно уже рассказал ему о тебе и о том, куда он пошел сегодня, — закончив последнюю реплику на тему, которая так выводила его из себя, Энди покинул комнату. Девушка вздохнула и, кажется согласилась с тем, с чем соглашаться ей не хотелось. Если и отказываться от иностранца, то прямо и резко. Она знала точно, что если начнет касаться его, то остановиться уже не сможет. В прошлый раз, когда он накинулся и ласкал ее тело на ее же кровати, она уже была близка к тому, чтобы сесть сверху и, пока тот бы был сосредоточен на проникновении, она бы достала наручники из-под подушки и, приковав его, заставила бы умирать и превращаться в вещь. Когда Энди уже обрадовался тому, что Кэрол наконец-таки возьмется за голову и отпустит гостя, он прошел мимо сидящего на диване Макса, который смотрел телек, демонстративно присел на место рядом с ним и закинул правую ногу на левую, сгибая ее и откидывая колено в сторону. Они были довольно близко, но не касались друг друга. — На что ты надеешься? — спросил хозяин и, поправляя черные волосы назад, он повернул голову в сторону, дабы увидеть лицо собеседника, который искренне не понимал, что тот от него вообще хочет услышать в ответ. — Эм, — начал блондин, а смотреть в глаза самоуверенному в себе Энди стало еще тяжелее, — еще минуту назад я надеялся на то, что больше тебя не увижу сегодня. — После откровения, Макс ожидал всего, но только не этого: у Энди не дрогнула ни одна мышца на лице от услышанного, что выдало бы его эмоции. Он просто приблизился к уху чужака и проговорил: — Проваливай отсюда. — В отличие от сдержанного парня, гость сдержать эмоции не смог, но пока нервные импульсы пролетали через аксоны его мозга и осколки мысли о том, как ответить на слова в свой адрес, только собирались воедино, брюнет поднялся и стал перед ним, после наклоняясь вперед и продолжая: — Если, конечно же, не хочешь оказаться на том столе вместо «говядины». Сидя на месте в ступоре, Макс просто молча смотрел на то, как Энди покидает комнату, поднимаясь неспешно по лестничной клетке. Как только ошарашенный от дерзости в свою сторону пришел в себя и поднялся, собираясь немедленно покинуть дом, где ему не рады, как ни в чем не бывало вернулась Кэрол с бутылкой какого-то алкоголя. — Ты любишь ром? — Какой нахрен ром?! — фыркнул парень с агрессией и прошел мимо девушки, направляясь в порыве злости к двери, дабы обуться и забыть дорогу сюда. «Неужели она сама не могла мне сказать, чтобы я ушел? Зачем этот цирк?» — крутилось в его голове, но озвучить это он не смог. Кэрол сразу поняла, что дело в ее любовнике, который, по непонятным ей причинам, поступил слишком резко с ее увлечением. — Что с тобой? — последовала она тут же за ним и при первой же возможности схватила его за запястье и притянула к себе. Парень и ожидать не мог, что она так резко одернет его. Он вынужденно посмотрел в глаза собеседнице из-под нахмуренных бровей. — Дело в Энди? — предположила она и тут же попала в точку. — Не нужно играть со мной в тупые игры, ладно? Говори прямо о том, чего ты хочешь. Сначала ведешь меня в комнату и разрешаешь трахнуть себя, потом резко убегаешь из-за своего братца и зовешь меня сидеть за столом с ним, а затем заставляешь слушать его угрозы. Почему нельзя сказать прямо, что ты… — Что ты нравишься мне? — перебила она его и окинула еще раз взглядом лицо, обаяние которого заставляло ее делать глупые вещи. — Я должна была сразу признаться тебе в том, что он мне не брат. — Что за хуйня?! — оттолкнул Макс резко девушку, что та врезалась в стену спиной, но не стала давать сдачи так как сама понимала, что заслужила этого. Пока перед его глазами была пелена злости и он резкими движениями натягивал кроссовки на ноги, ее губы растянулись в улыбке. Она и не ожидала, что с виду такой спокойный человек может оказаться внутри таким вспыльчивым и непредсказуемым. Времени не было и действовать нужно было тупо и прямо, чтобы понять характер незнакомца лучше и принять решение. — Он выгнал тебя потому что решил, что ты слабак. — Что за чушь? — рыкнул парень, завязал кое-как шнурок и выпрямился, поворачиваясь к ней спиной и делая шаг навстречу двери, которая позволила бы ему уйти прочь и избавила бы от этого дурдома. — Мы хотели просто найти третьего для секса, но ты показался ему мягкотелым. — После этих слов его рука замерла на ручке двери, которую он уже опустил, но еще не толкнул вперед, дабы входная дверь отворилась. Кэрол почувствовала, что выбрала правильное направление для давления и продолжила: — Но ты слишком понравился мне и я до последнего защищала тебя перед ним. Похоже, ты действительно еще не вырос для этого. — Через секунд десять тот, кому адресовались эти слова, повернулся лицом к девушке и, схватив ее за волосы на затылке, до боли в корнях сжал их и проговорил: — Может тогда у твоего сильного хватит смелости проверить мою мягкотелость на деле, а не только голословно пиздеть? В последний раз она так смотрела на Энди, когда тот, в первую же ночь в ее особняке понял, чего она хочет от него и сказал: «Ты уверена, что моя плоть тебе поможет больше, чем мои мозги?». Они словно увидели друг друга на клеточном уровне. Он пленил ее дух с первого взгляда и не просто так. Похожее произошло и с Максом. Интуиция никогда не подводила заядлую убийцу, которая с малых лет готовилась к своему первому кровопролитию во имя своих пристрастий. Из-за столь искренних побуждений ей верили все жертвы до единой, не сопротивляясь и ничего не подозревая до последнего; до увиденного ими острия ножа. Но к Энди она испытывала нечто большее, чем любовь — родственность души. — Скажи, что ты останешься, — прошептала ему в губы Кэрол и вдохнула полной грудью природный запах кишащего кровью тела, что мерещился ей при каждом воспоминании о моментах, когда заветная плоть оказывалась под контролем. Но из-за смрада трупа той ночью было тяжело уловить запах свежести, который сочился из спящего тогда Макса. Не проронив ни слова, гость скинул кроссовки со своих ног и пнул их в сторону, тем самым демонстрируя, что уходить он еще не намеривался. Внутри хозяйки дома все кипело и ликовало — ловушка захлопнулась. Жертва была в заточении ее чар, но в тот же момент, он могла в любой момент уйти. Главным обманом для всех ее любовников было то, что в их умах они руководили процессом, ведь что может девушка? Все привыкли думать, что девушки слабые и беззащитные, что они в любом случае слабее мужчин, но вот о моральной силе не думает почти никто. Словно самка богомола, она позволяла жертве все, внушая поддельное чувство беспечности и легкомыслия, когда на самом деле в ее мозгу уже зрел коварный план. Из-за пронзительного гипнотического взгляда и принятых транквилизаторов те поддавались соблазну в бреду, либо же просто не могли предпринять ровным счетом ничего.