Внутренние демоны

когда никуда не зовет труба. и не вставая выкуриваешь пол пачки. но, знаешь, ты не моя судьба я не верю, что я такой неудачник.

До сих пор не знаю, как все это могло со мной произойти, начиная от поступка Виллоу и заканчивая моим поступком, когда поцеловал Энди. Неужели ЛСД так сильно повлияло на меня? Наверняка повлияло, потому что тяги к особям моего пола у меня никогда не замечалось. Так странно утро еще не начиналось никогда: сначала без осознания происходящего валялся и смотрел на почти голое тело парня рядом со мной, затем на обстановку вокруг, ведь до того момента в его комнате бывал лишь раз и то времени рассмотреть все не находилось. Только после пары минут скитания взглядом по стенам и предметам вокруг, вспомнил, что случилось ночью. Поначалу внушал себе, что все это было бредом. «Это был просто кайф,» — подумал про себя я, но только ведь амнезии после тех марок у меня не было ранее никогда. Прошлая ночь давала о себе знать не только болью зашитой дыры от кухонного ножа, но и стыдом. После долгого поцелуя мы смотрели друг на друга. Его пальцы, которые еще недавно зашивали мне рану на ноге, гладили мои ключицы, пока я изучал татуировки на руке, что виднелись тогда с трудом. Это все было настолько странным, мы будто бы говорили друг с другом без слов. Я увидел его на биологическом уровне. Просто глядя в его глаза, цвет которых тогда разобрать было почти невозможно, я точно знал, что они являлись пронзительно голубого цвета. Также мне было известно и то, что вижу его насквозь. В нем не было ни фальши, ни лжи, ни недосказанности. Все, что он мог мне рассказать, он уже сказал. Постепенно он уснул, а я продолжил еще какое-то время рассматривать его, начиная от линии челюсти и теней на скуле, и заканчивая рисунками от плеча и ниже. Его рука осталась лежать около моего лица, когда он погрузился в глубокий сон. Кислота мешала мне спать, а боль в ране помогала проснуться, когда наконец удавалось отключиться на некоторое время. Окончательно я сдался, когда солнце уже давно встало и, судя по его положению в небе, было примерно девять часов утра. Сидя на постели с темными простынями, я смотрел на повязку на ноге и снова в мыслях всплывал тот миг, когда все изменилось. Как теперь вообще себя вести? Нужно было проваливать оттуда. Босые ступни стали на мягкий ковер и я поднялся, с трудом балансируя, чтобы не рухнуть обратно из-за дикой боли и головокружения. Для начала было бы неплохо найти одежду, и именно с этими мыслями я подошел к двери и, цепляясь пальцами за ручку, опустил ее вниз, но она оказалась заперта. — Черт… — еле слышно прошептал я, стоя голым у двери, когда из-за спины послышался какой-то вздох. Энди всего лишь перевернулся на другой бок и выдохнул воздух через нос, продолжая сладко спать. Не знаю, можно ли ему доверять, ведь теперь стало очевидным, что в людях я вовсе не разбираюсь. Из-за безвыходности пришлось остаться в комнате и, решив не терять время, я принялся обследовать все, начиная с манящего массивного комода, верхние две полки которого были закрыты на замок. Зачем запирать их? Ему есть, что скрывать? В нижних полках располагались вещи парня, небрежно сложенные, но чистые. Я нагло достал черные спортивные штаны с широкими оранжевыми полосами по одной на обеих ногах по бокам, и стал ровно, глядя на свое отражение в зеркале: синяки под глазами и на теле виднелись бледные полосы вен, которые выступали так, словно грозились вот-вот лопнуть. Пару минут попытки натянуть на больную конечность чужие штаны не прекращались, когда боковым взглядом непроизвольно заметил что-то черное на постели. Мой взгляд упал на полароидную фотографию, которая валялась изображением к верху и была слегка помятой, так как всю ночь я лежал именно на ней. Я взял снимок и поднес ближе к себе, рассматривая на нем голую девушку, которую видел впервые. Поначалу казалось, что это лишь обнаженные фото перед сексом, что-то вроде прелюдия, но вскоре заметил, что ее тело какое-то безжизненное: рука нагой блондинки была поднята и согнула в локте, когда вторая расслабленно лежала вдоль тела; ноги раскинуты немного в стороны; лицо немного повернуто набок, а веки закрыты и тень от длинных ресниц падала на белоснежную подушку благодаря яркой вспышке. Постельное белье отличалось от того, коим была заправлена кровать в тот день, то есть это было либо давно, либо не в спальне Энди. Мой взгляд долго был прикован к этой фотографии, ведь девушка была довольно привлекательной внешности. Наконец спрятав фото в карман спортивных штанов, я все-таки натянул их на больную ногу и снова лег рядом с Энди, который уже перевернулся на спину. В поисках ключа я уже обыскал все, что мог: все поверхности мебели; карманы штанов, которые находились на кресле рядом со спящим парнем; полки в ванной. Должен признаться, он довольно расчетлив. Всячески пытаясь уснуть, я смотрел на его профиль словно на картину на стене и изучал каждый изгиб его тела, всматриваясь в четкие линии татуировок. В какой-то момент словил себя на мысли, что дико хочу снова ощутить вкус его слюны и гладкость языка. Пальцы медленно прошлись по его ладони вверх к запястью. Поначалу старался отгонять от себя эти мысли, но у меня ничего не вышло. Я осмелился разбудить Энди, кладя руку на его плечо и слегка дергая. — Проснись, — проговорил я, и тот почти сразу сонно посмотрел на меня, в первые секунды явно не понимая, что вообще чужак забыл в его кровати. Вскоре парень потер глаза пальцами одной руки и сел выше, опираясь спиной об изголовье и пытаясь прийти в себя, чтобы окончательно проснуться. — Давно проснулся? — хриплый голос Энди. В ответ на это я лишь пожал плечами, так как не хотел говорить ему правду и признаваться, что на протяжении часа рылся в его вещах. Было и так неловко из-за всего, что произошло и сколько проблем и забот пришлось ему преодолеть из-за меня. — Я подумал, лучше разбудить тебя. — Правильно подумал. Пойдем вниз, — мы оба поднялись и после того, как Энди надел домашние шорты, мы спустились вниз по лестнице. Ключи оказались под его подушкой, куда я лезть боялся, ведь сон у него чуткий. Виллу еще спала, так как в доме стояла тишина и даже на улице, кажется, ничего не подавало признаков жизни. Я напряженно сел на диван, пытаясь успокоить в себе переживания и страх перед встречей с ней. Все так резко поменялось за эти сутки, что тяжело представить, как она будет смотреть на меня теперь. — Как твоя рана? — спросил свидетель моей дивной походки. Каждый раз, когда я наступал на ногу, рана ныла и казалось, что вот-вот она разойдется по швам. Поэтому кроме как пожимания плечами я ничего не смог дать ему в ответ. Он стоял передо мной в красных шортах, а после моей неопределенности в ответ на заданный вопрос скрестил руки на груди и немного опухшими глазами после сна посмотрел в сторону окна. — Мы сделаем перевязку, но сначала нужно поговорить, — как только он закончил фразу, то сразу посмотрел мне в глаза, что сделал и я, глядя на него снизу-вверх. — Можешь кое-что мне пообещать? — Смотря что… — промямлил я, задумавшись, что он скажет мне дальше после недолгой паузы. — Пообещай, что дослушаешь до конца перед тем, как попытаешься покинуть это место. — Попытаюсь? — с усмешкой переспросил я, но Энди оставался серьезным и продолжил: — Я не дам тебе уйти, прости. Двери заперты на замки, стекла не выбьешь и даже не пытайся удивить меня ножом в кармане или еще чем-то. Не собираюсь причинять тебе боль первым, не для этого полночи шитьем занимался, — хмыкнул тот и направился в сторону лестничной клетки. Вдогонку ему я успел лишь тихо пробубнить: — Ладно, обещаю. — Но не уверен, что он вообще услышал меня. Ему не требовались мои обещания, он просто попытался лишний раз приготовить меня к тому, что мне непременно захочется уйти не дослушав. Сидя в зале и ожидая странную парочку словно ребенок, родители которого должны вернуться с родительского собрания, я успел пересчитать кирпичи на камине, а только потом решил ослушаться Энди и тихо поковылял к столешнице. Рядом валялись вилка и стакан, которые вчера упали со стола от наших с Виллоу игр. Я наклонился и, упираясь одной рукой о стул, взял вилку и сунул ее в карман спортивных штанов, которые были слишком узкими для того, чтобы скрыть столовый предмет, что могло бы спасти мне жизнь. Сверху послышались шаги и времени подумать у меня не было. Я как можно тише пошел обратно к дивану и, спрятав вилку в складку подлокотника, как ни в чем не бывало уселся обратно и попытался расслабиться, дабы не выдавать переживания, что переполняли меня. Сначала по ступенькам спускалась одна пара ног, а через секунду стук шагов удвоился и сомнений, что с ним идет Виллоу не осталось. Девушка вошла в комнату первой. На ней была свободная футболка, которая с трудом закрывала пятую точку, а черные распущенные волосы сливались с цветом той вещи явно мужского гардероба. — Привет, — проговорила она и окинула меня взглядом, останавливаясь где-то в области колена, куда и вонзила лезвие ножа. Из-за ее взгляда мое колено начало слегка дергаться и, остановив его ладонью, я решил заговорить: — Может спросишь еще как погода? — Макс, — упрекнул мужской голос и в комнату вошел Энди, который подошел сразу и сел рядом со мной. Виллоу тоже присела, но на другой диван. Нас разделял журнальный столик. — Прости, что так вышло, я… — Перепутала мою ногу с окорочком? — перебил нетерпеливо я, а моя злость закипала. В тот момент начал задумываться, почему не ударил ее ножом в ответ той ночью. Почему я просто сбежал? — Успокойся, — рыкнул в мою сторону Энди, словно боялся реакции девушки на мое поведение. — Да почему я должен быть спокойным? Не говори так, будто мы с ней поссорились. Она хотела убить меня! — неконтролируемо мой голос повысился, из-за чего парень сразу посмотрел на меня с агрессией и прошипел сквозь зубы: — Прощения у тебя просить никто не будет, ты должен был умереть вчера, но еще жив, поэтому скажи «спасибо». — Что?! — уже готов был рвать и метать я, — Да кто вы такие? Вершители судеб или палачи? — только мои действия набрали оборотов, как резкий удар в челюсть и моя голова отрикошетила назад. На пару секунд забылось кто я и где, а перед глазами все поплыло, и даже светлый потолок для меня приобрел нехарактерные яркие краски. Честно признаться, такого исхода событий в моей голове не было и приготовиться к удару я уж точно не смог бы. — Макс, — женский голос, который звучал в ушах словно колыбельная. С трудом приходя в себя, я поднял голову со спинки дивана, куда она упала словно какая-то вещь, и посмотрел на Виллоу. — Выслушай меня и попытайся понять. Агрессии в моих действиях не было и не будет по отношению к тебе. Мною руководила не ненависть. Как раз наоборот. Раньше ты был всего лишь инструментом удовлетворения желаний, но в те последние секунды твоей жизни, которые были у меня во власти, я полюбила тебя. Ты выжил и теперь значишь для меня кое-что большее. Слушая ее и пытаясь понять, до меня все равно не доходил смысл всех слов. Я впервые слышал такой нонсенс и мое недопонимание выдавали нахмуренные брови. Не ожидая от меня понимания либо какого-то ответа, она продолжила:  — Мое проявление чувств для тебя сейчас дикость, но ты еще не все знаешь. Перед тем, как начать что-то говорить, я должна задать тебе вопрос. — Слушаю, — сказал я и чуть склонился вперед, упираясь локтями в свои колени и раздвигая их сильнее в стороны, при этом слегка сутулясь и принимая тем самым самую удобную для моего тела сидячую позицию. — Что хочешь сделать прямо сейчас? — Ничего, — честно ответил я и дернул плечом. — Единственное, что я хочу — это понять тебя. Любишь меня говоришь? — Да, — кивнула она, с какой-то надеждой глядя на меня. Что-то подсказывало, что та говорила правду, и мне хотелось искренне в это верить, но как? Как, черт возьми, можно полюбить, если она меня и не знала толком? — Тогда расскажи, кем ты являешься. — Если сделаю это, то ты останешься с нами навсегда, — проговорила Виллоу, не отводя от меня пронзительных глаз, чернота которых при дневном освещении блестела словно глянца. Столь двояких чувств я не испытывал еще ни разу в жизни: несмотря на все обстоятельства и все события, мне все равно не хотелось покидать тот дом. Что бы они ни скрывали, мое желание остаться с ними было настолько сильным, будто все нутро стало пропитано ими обоими. Тогда мне хотелось одного — стать единым целым с ними обоими. — Я и так останусь с вами навсегда, — с уверенностью прозвучал мой ответ, и девушка радостно расплылась в улыбке. Энди же просто наблюдал за нами, расслабленно сидя рядом, будто бы его это вовсе не касалось. Иногда его отстраненность делала из него монстра. — Мое имя Кэрол. — Эти слова искренне удивили меня и мои брови непроизвольно поднялись от шока. Если это самая безобидная правда, то что ждет меня дальше?