Внутренние демоны

когда никуда не зовет труба. и не вставая выкуриваешь пол пачки. но, знаешь, ты не моя судьба я не верю, что я такой неудачник.

Одиночество — особенное состояние, когда даже небольшое «расстояние» между тобой и миром может показаться пропастью. Для всех это состояние разное, ведь для кого-то это мучительно и страшно — остаться одному, но не для него. Энди не ощущал холод реальности в изоляции от нее, а ощущал лишь радость отрешения от суеты внешнего мира. Холод — это и есть вся его жизнь, ведь в ней не было почти никого кроме него самого. Сидя перед ноутбуком в кромешной темноте, только лишь яблоко на его крышке с трудом освещало беспорядок на кровати. Раскиданные фотографии были хаотично расположены вокруг парня, который безжизненно смотрит в светлый экран компьютера с чашкой крепкого кофе. В его стеклянных глазах невозможно было рассмотреть ни одной эмоции даже в тот момент, когда снизу раздавались дикие стоны. Его тогда волновало лишь одно — вдохновение, которое никак не приходило к нему даже после просмотра фотографий всех жертв и внесения их в электронную медиотеку. Обычно после просмотра снимков в него вселялось что-то возвышенное и оторвать от письма его можно было с трудом. Летом он обычно сидел на балконе в своем кресле, курил одну за одной и писал до истощения желудка. Иногда это занимало всю ночь. Особенно привлекательными для него были темы, касающиеся социальных проблем. Парой живешь и даже не задумываешь о том, что тебя не касается. После изучения досконально той либо иной проблемы обитания на планете Земля, существование на ней казалось ему еще более скудным и сложным, нежели ранее. Наконец подвинув к себе ноутбук со светящейся клавиатурой, которая будто манила его и молила начать писать, он уже положил руки на алюминиевая панель, но после первых же напечатанных слов снизу раздался бессвязный крик. Шум глухо донесся сквозь хоть и старые, но толстые стены особняка. Первые пару секунд он не обращал на это внимания, ведь ему не привыкать слушать, как забавляется Кэрол, но как только здравый смысл вырвал его из раздумий, парень вскочил с постели и выбежал в коридор. Она ведь обещала не предпринимать ничего без его ведома. Не допуская и мысли, что Кэрол могла поступить настолько опрометчиво, его взгляд с ужасом встретил лежащего на ступеньках парня. Его спина изогнулась, а каждая мышца напряглась и пальцами бедняга вцепился в ногу Энди. Как она могла? Ведь обычно без его присутствия она никого не трогала в силу того, что Энди не только был непосредственно соучастников ее актов любви, но и являлся подстраховкой. Из-за желания Кэрол видеть борьбу юношей в агонии против кончины с препаратами в крови и в них безответно влюбляться, был риск, что жертвы могут нанести ответный удар и пару раз Энди приходилось подключаться и применять силу, обезвреживая и добивая борца за жизнь. Не понимая, что происходит, парень опустился к посетителю и, потянув его под руки, переместил того спиной на пол. В его голове надолго сохранился тот образ Макса с полными слез глазами. Он посмотрел на единственную надежду выжить и его веки медленно закрылись, будто бы навсегда. Стараясь подавить панику, парень осмотрел рану бегающим взглядом и, нахмурив брови, собрал все силы дабы сосредоточиться. Абсолютно голое тело с еще возбужденным членом и торчащим в правой конечности ножом среднего размера отвлекало его от потока мыслей. Видеть подобные картины ему приходилось часто, но вот спасать человека — нет. Лишить жизни проще, чем спасти от смерти. — Так, погнали, — негромко сам для себя сказал Энди и, взяв раненного на руки, поднялся и понес его туда, где были медикаменты — в свою комнату. Он оставил парня на кровати, включил везде свет и кинулся в ванную, где достал из полки аптечку, тут же возвращаясь обратно к требующему внимания Максу. Его тело в тот момент было таким беззащитным, что в иной ситуации Энди непременно воспользовался бы случаем и сделал фото. Приготовив слегка дрожащими руками бинты, марли и, вылив перекись в найденный на тумбе у кровати стакан, где еще недавно был алкогольный напиток, он смочил все куски тканей там и разместил комок на животе Макса, который еле заметно вздымался при вдохах. Когда все было готово к извлечению ножа, Энди напоследок посмотрел на лицо, которое еще недавно было полно эмоций и жизни. Ранение находилась выше колена и, обхватив нож, тот дернул его и откинул в сторону, внимательно наблюдая за дырой в ноге, из которой тут же хлынула кровь, напоминая собой фонтан ярко-алого вина. Как же он любил кровь, но дать умереть посетителю он не мог. Не теряя ни секунды, Энди выкинул из головы все ненужные мысли и зажал пальцами поврежденный сосуд прямо в месте, где только что торчал нож. На лице у него еще никогда не было столько напряжения, как в те секунды. Он передвинул плавно пальцы в раневом канале, и кровотечение прекратилось. На мгновение внутри парня все успокоилось и дальше он действовал хладнокровно и рассудительно: аккуратно засунул в рану тампон из смоченных кусков марли и бинта, а затем снял со своих джинсов ремень и наложил жгут чуть выше увечья, обернув его несколько раз вокруг конечности еще ничего не понимающего гостя и затем затягивая его. Наконец закончив, тот с облегчением выдохнул и упал на постель рядом с раненным. Энди обхватил его запястье и нащупал пульс, который был легко-определимым. На лице спасателя тут же появилась блаженная улыбка. Он положил голову набок и, глядя на смазливый профиль Макса, коснулся носом его плеча и еле внятно прошептал: — Ты не умрешь. — После Энди встал с постели и быстрым шагом вышел в коридор, где сразу же врезался в Кэрол, которая в одном халате направлялась как-раз таки в комнату, где только что производилась спасательная операция. Не успев сказать и слова, она оказалась прижатой к стене. — Что ты, блять, сделала?! — повысив голос, почти криком обратился к ней парень, который искренне не понимал ее поведения. — Я люблю его, — прошептала хрипло девушка и вцепилась в руку Энди, даже не пытаясь освободиться из его хватки. — Я хотела, чтобы он был только моим, слышишь… — Да он и так бы остался с нами, черт возьми! Ты не хотела сначала со мной это обсудить? — в попытках достучаться до нее, он не мог прекратить кричать, ведь эмоции зашкаливали как никогда. — Я была уверена, что ты скажешь, чтобы я его отпустила, — нахмурившись, прошипела та и пнула грубо ногой парня, отчего он отпустил ее. — С чего ты взял, что он не ушел бы? — Да с того, что ты с ним только ебаться успеваешь, а говорить — нет. Его ничего не держит и после пары недель в нашем обществе он бы уже не смог отказаться от этого всего, — жестикулируя, сказал Энди и неконтролируемо махнул руками, затем потирая переносицу и вздыхая: — Ты все испортила, понимаешь? — Я долго в отключке была? Где Макс? Ты добил его? — начала метаться она и уже хотела отворить дверь чужой комнаты, как Энди схватил ее за плечо и оттолкнул легко в сторону. — Не подходи! — после этих слов он на секунду забыл о том, что перед ним Кэрол. Она удивленно уставилась на него, задавая немой вопрос: «Что с тобой?» — Я остановил кровотечение. Он будет в моей комнате, потому что убивать его НЕЛЬЗЯ, слышишь меня? — снова почти криком сказал тот и внушительным взглядом уставился на девушку. Она в ответ лишь скрестила руки на груди и кивнула, потому что знала, что когда хоть капля злости в его глазах, то спорить бесполезно. — Хорошо, прости меня, — прошептала Кэрол и сделал виноватый вид, при этом подходя к темноволосому высокому парню, который был выше ее почти на голову. Девушка мягко коснулась его шеи и Энди тут же расслабился, кладя ладонь ей на поясницу. — Иди спать, а утром что-то придумаем. Доверившись парню, немного ошалевшая после акта самообороны Макса, она ушла к себе и как только рухнула в мягкую постель, на которой еще был трупный запах, погрузилась в наслаждение и постепенно канула в сон. Энди хотелось спокойно лечь рядом со спящим и, вероятно, дико испуганным парнем, но времени не было. Как только тот вошел в комнату, взгляд сразу был прикован к расслабленным ногам, которые были согнуты в коленях и свисали с кровати на пол, при этом пальцами касаясь ковра. Он подошел ближе к Максу, наклонился над ним и аккуратно начал доставать из-под него фотографии, которые ранее раскидал по постели, не ожидая, что той ночью на его ложе окажется чужак. После он уложил его уже вдоль кровати, а не поперек, как он поспешно сделал это ранее, и еще раз посмотрел на довольно глубокий порез, засекая время на часах. Через час требовалось расслабить ненадолго жгут, а за это время успеть приготовить все для того, чтобы зашить рану. Пока он возился вокруг неподвижного тела, непривычное чувство того, что рядом кто-то дышит его не покидало. Если на этой кровати и лежал кто-то, то пульс у него как правило не бился. После подготовки всего необходимого для дальнейшей «операции», Энди стянул с себя футболку в алых каплях крови и прилег рядом с гостем, дабы немного передохнуть после поиска шелковых нитей и растворов в доме. Пытаясь не уснуть, он время от времени тер лицо ладонями и заставлял себя встать переодеться, но усталость была сильнее него. Тот день был нелегким: сначала убийство очередного наркомана, а затем лечение посетителя. Не удержавшись от искушения, он лег набок и уставился на Макса, лицо которого было отвернуто в сторону двери. Одеялом он накрыл его ноги и гениталии, оставляя на виду пресс живота и грудь. Энди опустил ладонь на его щеку и медленно перекатил его голову на другой бок, чтобы увидеть опущенные веки больного. Пальцы затем очертили выступающую тонкую кость на его шее, которая плавно перешла к ключице. Шея — слабое место Энди. Он уставился на этот сладостный участок тела и застыл, представляя, как лезвие ножа медленно разрезает мягкую ткань с характерным звуком. Мычание. От неожиданного пробуждения вроде спящего парня Энди приподнялся на локоть и устремил взгляд на него. Он не рассчитывал, что тот очнется так быстро и что зашить увечье времени не останется. — Не двигайся, — проговорил четко Энди и опустил ладонь сверху одеяла ему на здоровую левую ногу. Когда глаза наконец открылись, то первую минуту он просто смотрел то на находящегося рядом темноволосого парня, то вокруг, пытаясь понять, что происходит, но как только ему в голову пришли воспоминания последних минут до обморока, зрачки сразу расширились. Когда он уже хотел было привстать, чтобы потребовать ответов на вопросы, Энди накрыл ладонью его грудь и повторил вновь: — Не двигайся. Покрасневшие белки и расширенные зрачки показывали весь ужас и страх, которые поселились в сознании у Макса. Еще ни разу он не сталкивался с таким, ведь никто никогда не посягал на его жизнь так дерзко и нагло, а тем более во время полового акта, когда в последнюю очередь хочется чего-то бояться. — У меня болит нога, — проговорил наконец членораздельно он и опустил взгляд, рукой пробираясь под одеяло и дотрагиваясь до жгута и повязки на ране. — Я знаю, потерпи. Думал, что успею подштопать тебя пока ты был в отключке, — вздохнул Энди и посмотрел вниз на одеяло, под которым скрывалось ножевое ранение после нападения Кэрол. — Это сделала она, — отрешенно и медленно проговорил он, пытаясь осознать и понять, зачем девушка это сотворила с ним. — И это знаю. Я тебя предупреждал сегодня. — Снова поднял взгляд парень, и их взгляды столкнулись. — Давай все вопросы завтра? Больше она не станет нападать, обещаю. Сейчас мне нужно расслабить жгут, — он приподнялся на постели, сел и посмотрел на часы на своем запястье, а затем продолжил: — посмотреть на рану и зашить ее. — Эти слова заметно огорчили Макса. Он потер переносицу и замолчал, пытаясь смириться с болью и настроить себя на то, что скоро будет еще хуже. — Ладно. Обоим было понятно, что скорой тут не место, так как Энди прикрывает Кэрол и отпускать Макса они точно не собираются. Но что дальше? Этот вопрос волновал его не так, как тот, как дожить до утра. — Где твои джинсы? В зале? — осенило Энди и, ничего не объясняя, он буквально вскочил с кровати. — Внизу. В кухне. — Лежи тут и не вставай, — последнее, что сказал ему парень и вышел из комнаты. В коридоре уже не горел свет и темный дом с высокими стенами немного настораживал даже Энди. Тут он чувствовал себя чужим, словно это место не приняло его и никогда не примет. Он спустился быстро по ступенькам вниз, становясь босыми ступнями на их прохладную поверхность, прошел в кухню и скользнул пальцем по переключателю, немного прищуриваясь от яркого ядовитого света, что повредил сетчатку словно яркое солнце. Скомканные штаны у высокого стула сразу привлекли его внимание. Он поднял их и, немного порывшись в карманах, нашел телефон Макса и марки ЛСД. Со всем содержимым Энди вернулся в спальню, где его встретил взгляд страдающего от болевых ощущений. Он бы даже жалобно скулил от боли, если бы не амплуа сильной личности, которое тот пытался не предавать даже тогда. Энди засунул телефон Макса в свой задний карман джинсов, перед этим предварительно выключив его, а пока садился на кровать, незаметно спрятал его себе под подушку, дабы подстраховаться от неожиданных идей парой инфантильного парня. — Зачем ты ходил? — немного безразлично спросил Макс, даже не надеясь, что это как-то поможет ему. Перед тем, как ответить, парень снова лег набок на то же место, где лежал пару минут назад, и, держа в пальцах пакетик с кислотой, улыбнулся углом рта. — Обезболивающие пришли. — После этих слов испуганный расплылся в улыбке и в его глазах на секунду промелькнула надежда, что все будет нормально. — Ты откуда такой умный? Я бы и не вспомнил… — он взял свои же марки у него и, открыв пакетик, достал одну и положил на свой язык. — Есть полчаса? — задал риторический вопрос Энди и, не дожидаясь ответа, присел на кровати и взял нитку и иглу, которую с трудом нашел в огромном особняке. Опустив новоиспеченные принадлежности в раствор, он снова повернулся к собеседнику и откинул накрывающее его одеяло в сторону, дабы ослабить жгут. Ощутив легкую прохладу на теле, Макс широко раскрыл глаза и посмотрел вниз. — Ебать, я голый? — Видимо, не успел одеться, пока убегал с торчащим ножом в артерии, — пошутил Энди. — Расслабься, чего я тут не видел… — пробубнил затем он и начал расслаблять ремень, который выполнял роль жгута. — В смысле? — сначала опешил Макс, а через секунду сам усмехнулся: — А, ну да… — на это парень лишь посмеялся и продолжил сосредотачиваться на ране, которая все еще кровоточила. Что точно делать Энди не знал, но лучшим решением было бы зашить дыру, дабы кровь не сочилась из него словно жидкость из разбитого сосуда, да и это помогло бы предотвратить заражение. — Шутки у тебя, конечно, такие же специфические, как и твой характер. — В каждой шутке есть доля правды, в каждой улыбке есть доля каторги, а в каждой шлюхе — доля радости, — ответил отрешенно он и прикурил сигарету, вставая с кровати и отходя к балкону. — Хм… — приподнял легко бровь Макс и, не накрывая голый пах, положил руку за голову и уставился в потолок. Пока Энди курил и смотрел в окно с приглушенным светом над их головами, юноша с маркой на языке медленно и незаметно для самого себя погружался в странное состояние и забывал про рану и предстоящую боль, когда игла пронзит его кожу. Заметив то, как Макс отдалялся от реальности, Энди постепенно готовил все к процедуре и по истечению получаса снова сел на кровать. Он осмотрел рану еще раз, убрал бинты, обработал свежее мясо и, попрощавшись с плотью и кровью, начал прокалывать ткань предварительно согнутой в крючок иглой, затем зажав ее пассатижами, чтобы нить не выскочила. Нога пострадавшего чуть двинулась и он завыл, при этом закрывая кулаком свой рот и кусая его. — Тихо, потерпи, — с сочувствием в голосе молвил тот и продолжил шить, прокалывая рану с наружного края внутрь, стараясь не зацепить мясо. Наложив пару швов, оба наконец выдохнули с облегчением. Сняв с себя джинсы и оставшись в боксерах, временно принявший обязанности врача упал на кровать и задышал спокойно, так как все необходимые меры он предпринял. Наслаждаясь тишиной и умиротворением, Энди услышал сильное сердцебиение лежащего сбоку от него и раскрыл глаза, поворачивая голову к источнику шума. — Ты громкий, — подметил хозяин комнаты, на что парень лишь облизал пересохшие губы и сглотнул накопившуюся слюну. Снова оба затихли. Как только Энди начал погружаться в сон, лежа пластом и скрестив руки на груди от малого дискомфорта, что кто-то еще лежит на его кровати, он почувствовал дыхание и приподнял сонно свои веки: Макс прилег набок и смотрел в его сторону, рассматривая, видимо, ветки сухого дерева за окном, которые словно лапы шкрябали стекло. — Энди, — прошептал он, но в ответ услышал только вопросительное мычание, — мне страшно. — Тебя кроет. — Я знаю. Не спи, это не культурно, ведь твой гость не спит. — Мне всю ночь смотреть на тебя, что ли? — пробубнил он и шумно выдохнул воздух через нос, будто демонстрируя недовольство. — Давай, может так мне станет веселее, — спокойным голосом выпалил тот. Назло ему Энди повернул голову набок и заглянул в глаза Максу, который тоже в ответ посмотрел на него. Оба молчали примерно минуту, пока неугомонный не решил задать вопрос: — Давай сыграем в игру? — эти слова явно немного удивили Энди, но ссылаясь на неадекватность парня, он лишь хмыкнул и кивнул: — Валяй. Только не в карты на раздевания, а то с тебя снимать повязку не вариант, — вяло сказал Энди, что сбило с толку Макса. Он усмехнулся и немного нахмурил брови, но почти сразу вернулся к своей мысли и начал: — Правда или действие? — Эм… — чуть напрягся Энди, но отступать не стал: — Правда. — Она хотела убить меня? — сразу задал конкретный вопрос Макс, что заставило собеседника замолчать. Откровенно говоря, Энди и сам понимал, что поговорить об этом придется, поэтому решил отвечать так, как есть: — Да, — после его реплики Макс сглотнул ком в горле и затих, медленно принимая правду, но давалось это ему тяжело, все-таки не каждый день тебя хотят убить. — Правда или действие? — Правда. — Ты жалеешь о том, что не поверил мне сегодня в машине? — Нет, не жалею. Я не понимал тогда в полной мере того, что ты хотел сказать. Если бы не ты сегодня, я бы умер, — снова посмотрел он на Энди, чьих глаз не видел в темноте. Тот же видел тело собеседника так же четко, как и его лицо, в силу того, что окно было именно позади Энди и освещало кое-как нагого гостя на кровати, которого это вовсе не смущало. — Правда, — без вопроса уже выдал брюнет, чья очередь пришла снова. — Зачем она это делала? — У нее спросишь завтра, ладно? Нож был в ее руках, а не в моих, так что не хочу отвечать за чужие поступки, — сказал Энди и Максу стало ясно, что спорить с ним бесполезно. Выбора не осталось и он задал другой интересующий его вопрос: — Почему спас меня? — после этого вопроса раненый перелег на спину, готовясь услышать все что угодно. Энди не двинулся с места, пытаясь задать себе тот вопрос и ответить на него, только вот он сам не знал толком ответа. — Я защищал тебя из-за того, что тебя могут искать в дальнейшем, а для нас это опасно. Не дал тебе умереть именно поэтому. Твоя смерть принесла бы много хлопот. — Поэтому хочешь избавиться от меня? — прямо спросил Макс, снова глядя на силуэт лежащего на боку Энди. — Но я не хочу этого. — Ты при каждом удобном моменте гонишь меня. — Да я тебя спасти пытался, придурок, — провопил Энди и нахмурил темные брови. — Только что ведь говорил другое, противоречишь сам себе. — Ну давай, свали все на меня, — неконтролируемо повысил он тон. — Не ты ли вечно смотришь на меня как на третьего лишнего? Ты сегодня ебал мою подругу за стеной, а я потом тебя спасал как идиот, при этом оставаясь хуевым. — Я не имел это в виду и именно поэтому тогда в машине сказал, что мне понравилась ночь с ВАМИ. Ты не был лишним, — так же громко ответил Макс, а после продолжил, но уже тихим голосом: — Действие. Сейчас можешь прогнать, и я правда уйду, если смогу, конечно… Я никому не скажу о том, что тут происходило в благодарность за то, что спас меня. Энди отвернул лицо в сторону окна и лег на спину, раздумывая над своим желанием. В этот момент Макс чувствовал себя вещью, которую словно кидают из руки в руки и при этом еще ножом покромсать пытаются. Чувство бесполезности — это как чувство голода для него. Это что-то, что приходит к нему каждый день, возвращаясь снова и снова и став уже привычным ощущением. — Сделай так, чтобы я поверил тебе, — наконец выдавил Энди. — Что? Но как? — явно не ожидал такой просьбы Макс и уставился на лежащего рядом. Энди же без особых угрызений совести и страха посмотреть на него так, будто ничего странного в его словах и не было. — Я не буду говорить тебе уходить или оставаться, это твое решение. Сугубо твое решение. Давай спать, прошу, я уже не могу, — пробубнил из последних сил Энди сонным голосом и лег спиной к Максу, избегая его дальнейших вопросов и его взгляда. Это сработало и молчание воцарилось в стенах комнаты, но теперь оно было каким-то недосказанным и оба это ощущали, поэтому, когда один снова заговорил, второму стало легче: — Энди, — начал одурманенный наркотой, стараясь не обращать внимания на зрительные галлюцинации и сосредоточиться, — я очень благодарен тебе, слышишь? Не знаю почему ты так поступил, но я бы поступил так же, потому что не хочу, чтобы ты умирал. Под тонной твоего толстого панциря похуизма другой ты, — теплые кончики пальцев коснулись позвоночника между лопаток и от чужого прикосновения Энди снова открыл глаза, а дыхание замедлилось. — Забудь, — проговорил он в ответ и снова заставил себя опустить веки, которые с трудом сдерживались, чтобы не расслабиться и не позволить организму наконец уснуть. Чужие пальцы медленно прошлись по плечу и затем резко одернули его, отчего он снова лег на спину. Макс навис над Энди и приблизился к его губам, словно с опаской подводя себя к мысли о поцелуе. Его губы обхватили нижнюю губу парня и, легко потягивая, он отпустил ее и уже по инициативе обоих они слились в поцелуе, буквально за пару секунд перерастающим в страсть, которая словно кипяток засела в груди и заставляла их терзать уста друг друга так, как будто они целовались в последний раз перед смертью. Энди накрыл пальцами затылок Макса и прижал его плотнее к себе, чтобы языком пробраться в полость его рта, и чтобы их слюна слилась и обрела особый вкус. Энди поймал себя на мысли, что так жадно он не целовался еще ни с кем за всю свою жизнь — ни с живым, ни с мертвым. Когда Макс нашел в себе силы остановиться, то отпрянул и взглянул в лицо тому, кто так неожиданно вызвал в нем новые чувства. Попытка что-либо прочесть в его глазах напомнила поиск монеты в мутной воде залива. Ему казалось, в них есть нечто, в самой глубине, но видел он лишь собственное отражение.