Внутренние демоны

сменятся города, адреса, номера мобил, сменят напитки, заменят посуду я умру когда забуду всех кого любил я тебя никогда не забуду.

Задумываясь о самом ужасном и омерзительном чувстве, которое может возникнуть внутри полного плоти человеческого тела – это, определенно, тоска. Любое состояние, даже страх, может оказаться намного приятнее, чем уныние. Скверность этого явления в том, что ты не способен его никак преодолеть, словно и не хочешь; словно душе нравится мучительно медленно ссыхаться и терять соки. Томления, подпитанные сожалениями, терзают еще сильнее, заставляя винить себя в произошедшем. Но ведь именно тоска помогает успокоить разум после случившегося, осмыслить значимость каких-то вещей или уменьшить страх перед опасностями. Тогда Энди ощутил на себе, что гнусное чувство расслабляет предательский организм, уничтожая одновременно последнее желание жить. Будто это съедало его эмоции и нечто человечное, оставляя после себя лишь биологию – сливающиеся в ткани клетки, которые формируют органы и заполняют тело как сосуд. Как только его инъекция блаженства сбежала в рощу, окружающую особняк, и покинула долину забытых всеми моральных уродов, он осознал, насколько сильно нуждался в нем. Макс потряс его мир, словно ребенок тряс кукольный дом, устраивая там хаос. Различие между сравнением и реальность было только в том, что парень застал его крошечный мир уже в состоянии беспорядка, встряхивая его и расставляя все вещи уже по своим местам. — Где он? — первые слова, которые прохрипела Кэрол, лежа на диване и хватаясь за ноющую от удара голову, после успешного пробуждения от обморока. Друг тут же подскочил к ней и присел рядом, глядя внимательно на девушку и на спавшее смоченное полотенце с ее лба. Он поправил его и невольно заметил уже темнеющую гематому в области скулы. — Кто? — сделал он вид, что искренне не понимает, о ком речь. — Я зашел, а ты лежала на полу. Наверное, упала и ударилась? — Ты идиот?! — одернула явно разозлившаяся особа его руку, села на диване и стала ногами на ковер. От острой боли в месте ушиба где-то сбоку, та схватилась за него, проскальзывая в распущенные и растрепанные черные волосы пальцами, и затем поднесла окровавленные фаланги к своему лицу, глядя на выделившуюся красную жидкость. — Где Макс? — Макс? Не знаю. Может, в доме где-то и... — Он, блять, убить меня хотел, ты покрывать его будешь?! — резко повысила Кэрол голос и кинула яростный взор на приятеля. — Я же сказал, что пришел и никого тут кроме тебя не было, с хера ли на меня орешь? Не я же тебя огрел! — возмущенно защищался Энди. — Проверь наверху. Если он там, запри мразь в комнате. — У тебя голова не кружится? Не тошнит? — обеспокоенно спросил парень и поднялся, готовясь оставить больную и отправиться на бесполезные поиски. Тогда Макс уже как полчаса покинул дом. — Черт, проверяй! Машина во дворе? Если эта сука сбежала, нужно немедленно начинать его поиски, а ты мне тут про вавку заливаешь! Очнулась и отлично, — под конец понизила она тон, отводя взгляд от брюнета. — Я заливаю? Если у тебя кровоизлияние в мозг, то заливаю тебя явно не я. Нужно ехать в больницу, — прокомментировать напоследок Энди и послушно отправился на осмотр второго этажа. В первую очередь он пошел в комнату Макса, в которой было темно и пусто как никогда. Парень включил свет в спальне и замер, с содроганием шагая к заправленной кровати и раскиданным вещам на ней. Беженец взял, наверное, первое, что ему под руку попалось, что следовало из беспорядка и опустошенного комода с открытыми полками. Не теряя времени, чтобы не вызвать подозрений у разъяренной и впервые за долгое время пострадавшей Кэрол, он распрощался с до боли знакомой обителью и спустился в зал. — Он сбежал. Нет ни его ноутбука, ни документов, — холодно сообщил брюнет, становясь свидетелем того, как раненая уже стояла на ногах и наливала себе воду из небольшого кулера, который стоял на столешнице и с виду больше напоминал кофеварку. — Ты знаешь, куда говнюк мог пойти? — Что вообще произошло, ты можешь объяснить? — попытался увильнуть от ответа собеседник и подошел ближе к Кэрол. Он прекрасно осознавал, где находился Макс, но не сказал бы даже при пытке. Единственное, что тогда грело ему душу, так это то, что беженец цел и невредим вдали от опасной любовницы. — Он сказал, что любит меня, а потом оглушил. Почему только он не убил меня, я не понимаю, будто его кто-то остановил... — вдумчиво проговорила та и повернула голову набок, уставившись на единственного, кто мог видеть предателя последним. — Что? — приподнял тот брови и развел руки в стороны. — Ты думаешь, что я прикрываю его? Нахер мне себя подставлять, ведь мы оба убивали. Да и он убивал, не пойдет же после этого сдаваться. — Неужели ты не соображаешь, что нельзя отпускать того, кто знает ВСЕ наши секреты?! — стукнула та по столу уже опустошенным стаканом и затем швырнула его в стену. Посудина влетела в кафельную плитку над плитой и разбилась в дребезги. Осколки сосуда разлетелись в стороны, а Энди рефлекторно отступил назад, отворачиваясь от летящих фрагментов стакана. — Сука, — вскликнул тот и схватил подругу за шею, сжимая ее пальцами и заглядывая в глаза, которые были черными и пустыми, словно молчали все это время. Он больше не находил в ее зрачках утешения и спокойствия; он больше не подвергался ее внушениям. — Нам нужно найти его, милый. Мы должны сейчас же отправиться на его поиски, слышишь? — включила Кэрол свой монотонный голос и гладила стоящего так близко к ней Энди. Пальцы ее касались определенных точек, пытаясь уже безуспешно программировать и задавать нужное направление его мыслям, выдавая их за его собственные. — Что ты делаешь? — одернул он ее руки и прервал зрительный контакт. Ранее никогда не замечал похожего, но не тогда. — Ты пыталась сейчас меня гипнотизировать, как своих жертв? Зомби из меня сделать решила? — задал он риторический вопрос и сделал шаг назад, ступая медленно так и не разутыми ногами по не так давно вычищенной поверхности плитки на полу. — Мне страшно, Энди, — с дрожью схватилась она за поверхность кухонной тумбы и расплакалась. Впервые по ее щекам текли слезы в присутствии Энди. Он окаменел, наблюдая за происходящим. Девушка чуть сгорбилась, чтобы волосы закрывали лицо, и еле слышно плакала, лишь трясясь и сжимая руки в кулаки. Ее ногти настолько сильно впивались в ладонь, что из свежих ранок уже выступала кровь. — Кэрол? Ты чего? — шокированный снова подошел ближе к ней и обнял сзади, обвивая сильными руками ее талию и фиксируя руки непредсказуемой у тела, чтобы та ненароком снова не швырнула ничего. Она не прекращала всхлипывать, наконец давая волю чувствам и переставая быть каменной скалой. Худая фигура дрожала, будто в помещении была минусовая температура, а кожа покрылась мурашками. Энди ничего не говорил, лишь утыкаясь носом в ее волосы на затылке и вдыхая природный запах – она никогда не пользовалась духами. Побег из-под ее власти и тотального контроля одного пленного подкосил хозяйку особняка. Пострадав от удара в прямом и переносном смысле этого слова, девушка всю ночь провела в мандраже, подвергая ужасу единственного человека, который остался с ней рядом – Энди. После плача на протяжении нескольких минут, та замерла и уставилась в одну точку. Поначалу парень было подумал, что это снова зависание в виде ступора, но нет, ведь подруга моргала мокрыми ресницами и даже иногда выпускала слезы, тут же подавляя их, хмурясь и снова оставаясь невозмутимой. Осмыслив, что никто никого в ту ночь искать уже не станет, Энди отвел больную к ней в спальню и накапал успокоительного в стакан с водой. Она безразлично выпила и легла набок к двери лицом, пока надзиратель сидел в кресле и курил сигарету. Кэрол поначалу иногда всхлипывала и тяжело дышала, вскоре затихая и засыпая в обилии душевной боли. Впервые парню стало действительно страшно, ведь Макс пошатнул ее психику не на шутку, и ранимая в душе маньячка грозилась навсегда лишиться стержня после случившегося. С каждым потрясением та была слабее, раны словно на теле старика затягивались либо очень долго, либо навсегда оставались зияющими и свежими, а ткани не восстанавливались вовсе. Добивая уже третью сигарету за полчаса, Энди склонился чуть вперед в уродливом виниловом кресле, сгорбилась в спине, а другой рукой провел по лицу, поддаваясь эмоциям и с судорогой в конечностях взрываясь. Из глаз покатились слезы, а в животе что-то свернулось в клубок до дикой боли. Под ребрами его скулило нечто, что положено звать душой, пока вены на лбу показывались из-за напряженности всего нутра. Он скрыл непонятно от кого свою секундную слабость, накрывая ладонью лицо и вжимая большой и указательный пальцы в оба глаза, дабы хоть как-то препятствовать соленой горящей воде, что будто обжигала щеки. Находясь подавленным и практически обреченным на долгую мерзкую жизнь с Кэрол в одиночестве, он длительное время не мог заставить себя собраться, сидя в углу на том месте, где столько раз отдыхали покойники. Потушив окурок в пепельнице, стоящей на полу, он поднялся и выпрямился, наконец вдыхая полной грудью. Его лицо, обтаяв в слезах, казалось еще более бледным, а голубые глаза еще глубже. Он вытер ловко щеки предплечьем правой руки и, убедившись лишний раз, что девушка спала, вышел из ее спальни и неторопливо пошагал по коридору, по пути включая лишь одну лампочку, висящую на стене, чтобы та кое-как осветила ему путь к двери заветного покинутого помещения. Энди какое-то время находился там в темени, сидя на постели и сжимая в кулаке оставленную вещь любовника, пока не услышал шорох. Не желая быть обнаруженным, он машинально подскочил и скрылся в ванной комнате, тихо прикрывая за собой дверь почти до щелчка, но во избежание шума пришлось оставить узкую щель. Дверь в комнату плавно отворилась, издавая еле слышный, но такой противный скрип. Из коридора в спальню проник алый рассеянный свет, кое-как освещая пару шагов посетителю, но ему, кажется, и в темноте было комфортно. Ноги с характерным шуршанием лениво передвигались по прохладному линолеуму, пока голые стопы не наступили на мягкий ковер и шаги не стали беззвучными. Парень, затаив дыхание, следил через щелку за силуэтом в паре метров от него. Он с первой секунды смекал, что это была, конечно же, Кэрол, только в сознании ли она прибывала? Девушка стала прямо у кровати сбежавшего сожителя и застыла, глядя куда-то вниз. Она не издавала ни звука, ссутулившись над постелью и будто даже не дыша. Энди не отводил взора от потерявшей контроль над сознанием приятельницы, пока та пару минут пошатывалась, а затем рухнула голыми коленями на пол и положила голову на покрывало. — Say you're mine... — еле разборчиво донеслись до него слова Кэрол, которая терлась лбом о постель и продолжала напевать хриплым голосом: — You need me, you're mine. Don't turn me down, please don't deny... Тогда Энди пожалел, что не дал одержимой снотворного, чтобы та покоилась у себя до утра, а не расхаживала по просторам своей личной гигантской палаты. К счастью, ему не пришлось долго скрываться в уборной, и девушка простилась с чужой обителью, оставляя за собой дверь открытой. Он аккуратно приблизился к выходу и проверил коридор. Комната Кэрол не была запертой, но это еще не значило, что та находилась у себя. Ее передвижения были порой настолько беззвучными, что пугало не только Макса, но даже привыкшего ко всему Энди. Он вышел из опустевшего помещения и пошел к себе как ни в чем не бывало, затем запираясь на ключ и с облегчением выдыхая. Поспать в ту ночь не удалось никому из оставшихся жителей дома – Кэрол то и дело бродила по коридору туда обратно, словно сторожевой пес, а Энди лежал на расправленной кровати в боксерах и пялился в потолок. Страх подвергнуть беженца опасности настолько сковал его, что он не мог посметь сорваться к нему, хоть и хотелось. Мгновение, когда он увидел двух любовников в зале отпечатался у него в памяти четче, чем что-либо. Грызли сомнения по поводу правильности поступка, но ведь альтернативы не было. Если бы он не повел себя так резко, Макс бы не решился оставить его, он бы непременно уговаривал того побежать с ним, а Кэрол проснулась бы в самый неподходящий момент. Да и как он мог оставить ее? Если бы сбежал тогда, она бы в таком состоянии сама долго не протянула, как думал сам Энди, только вот он явно недооценивал силы слабой с виду, но такой мощной внутри. Невзирая на ее искренние страдания и неадекватные поступки, та оправилась бы и без посторонней помощи, но как быстро она бы это сделала в одиночку уже неизвестно. С утра Энди решил найти предлог покинуть дом, натянул на себя первое, что нашел в комоде и в восемь уже стоял у двери, обувая кроссовки и горестно обводя взглядом висящую кофту Макса на вешалке. — Ты куда? — донесся до него голос из-за спины, причем он был настолько близко, что парень вздрогнул и резко обернулся на клич. — Черт, сколько раз просил тебя так не подкрадываться? — А чего ты такой напряженный? — заприметила неладное Кэрол и шагнула в сторону приятеля. Она была по-прежнему в домашнем, а волосы стали на тот момент еще более растрепаны, чем были ночью. — Тебе нужны лекарства, ты была права. Без них не справишься. — Я поеду с тобой, — заявила та и пошла наверх, — жди меня в машине. — Блять, — нервно пробубнил парень и пнул ногой дверь, отчего та отворилась и впустила в помещение прохладный утренний воздух. Он вышел на крыльцо, достал сигарету и подкурил ее, затем выбирая один из последних набранных им номеров – Макса. Но тот оказался недоступен, что еще сильнее смутило Энди. Он в беспокойстве метался вокруг черного мерседеса и пыхтел Парламент, пытаясь придумать, как оставить дома девушку и слинять. Конечно, он мог провернусь это неожиданно и спонтанно, но кому от этого будет лучше? Тогда та точно впредь не поверит ему и всей конспирации конец. Это подкосит ее в разы сильнее. Смирившись с реальной поездкой в аптеку за транквилизаторами, Энди уже ждал подругу в машине. Вскоре та спустилась, будучи с мешками под глазами и фиолетовой гематомой на челюсти. Волосы она собрала небрежно в хвост, надела, явно, первое, что под руку попалось, и залезла в автомобиль. Звук двигателя и парочка покинула отшельническую территорию. — Как голова? — спустя несколько минут молчания и сосредоточенного вождения наконец заговорил Энди. — А ты как думаешь? — мрачно ответила девушка, не отрывая взгляда от окна, за которым лишь мелькали утерявшие яркость деревья. — Я настаиваю на том, чтобы сделать МРТ. — А я настаиваю, чтобы ты подумал о том, как найти ебаного Макса, — словно прорычала та, но не взглянула на собеседника. — Правда веришь, что он еще не свалил из города? — Какая разница, что думаю я. Нужно заехать к Келлеру и проверить. Езжай в участок. — Какой к черту участок? Как ты это объяснишь ему? — попытался хоть как-то остановить ее брюнет, хмурясь и неспокойно сжимая кожаный руль пальцами. — Ему нужны купюры, а не слова. Я напишу на него заявление об избиении. — Кэрол, они будут проверять место преступления. Ты забыла, что в бараке в бочке торс лежит? Да и вообще сколько улик там. Ты просто натравишь на нас врагов, — сделал логичный вывод водитель, продолжая быстро ехать по пустой дороге. — Тогда просто суну ему взятку, и он сделает на него наводку во всем штате. Не буду же сама вылавливать его, это нереально, — без эмоций рассуждала Кэрол. — А потом что? Когда поймают, — сглотнул он ком в горле, нервно простукивая пальцами и тут же прекращая это, дабы не вызвать подозрений девушки. Но она сидела отрешенно и крайне подавленно засматривалась на дорогу за окном. Словно ей до Макса в действительности и дела не было, но ведь так оно и было. — Убьем его, — равнодушный короткий ответ, который подтвердил догадки Энди о том, что проступки друга нанесли необратимый вред ситуации. Поездка к комиссару полиции, как и следовало ожидать, венчалась успехом. Пока Энди преданно дожидался в машине, Кэрол тепло беседовала со старым приятелем ее покойной матери, вспоминая детство и плавно переходя к важной для нее теме. Мужчина лет пятидесяти не задавал лишних вопросов, лишь кивал и слушал, затем делая заметки и утешая «потерпевшую», что все будет в порядке и «преступник» окажется найден. Сильнее всего Энди боялся, что они решат заказать детализацию звонков, но, к счастью, это не было необходимостью, ведь Макс выключил телефон и, что предугадать было несложно, не намеривался вновь пользоваться номером. Продумывая в панике дальнейшие действия, Энди снова лихорадочно дымил, сидя в авто, и дрожащей рукой настукивая по значку мерседеса в центре руля. Ему нужно было что-то предпринять, ведь если сбежавший все-таки скрылся бы от полиции, то остался бы утерянным и для единственного, кто действительно искал его. Исключительно по горячим следам возможно было отыскать парня. — Кретин, Манчестер, — внезапно вспомнил последние слова сбежавшего он и достал из кармана телефон, судорожно вбивая время автобуса и направление. По данному запросу удалось отыскать сайт водителя, но, заметив боковым взглядом приближающуюся фигуру к машине, он оперативно сменил вкладку, делая вид, что смотрел новостную ленту происшествий в их штате Массачусетс. По прибытию домой парочка разделилась – он направился к себе, а она к себе. Ни одного из них впредь не интересовало ничего, кроме погони за Максом, только вот все, что оставалось Кэрол – это сидеть у телефона и ожидать, пока полиция что-то прояснит и отыщет хоть какую-то зацепку о местонахождении юноши. Энди же заперся на ключ и с ноутбуков активно шерстил все, что мог, пытаясь пронюхать хотя бы один след, оставленный любовником. В его распоряжении было намного больше, ведь он понимал, что тот еще в приделах штата и то, куда тот отправиться, на чем и откуда. Истинно желая вырваться из плена и отправиться на вокзал, чтобы поговорить с парнем, он также понимал то, что делать это слишком опасно. Что, если полицейские там уже ждут беднягу? Стоило только молиться, чтобы его не схватили и дали уехать. Соответственно, Энди приходилось самостоятельно просчитывать дальнейшие шаги друга, но как? Он примерно понимал, где может остановиться сбежавший, но на долго ли? Что если там его уже ждет другой автобус в другой город? Нью-Гэмпшир граничит с Канадой, куда, скорее всего, и направлялся бы любой беженец, но если Макс в розыске, то никто ему не даст проехать дальше пропускного пункта на рубеже. Догадывается ли он про это? Не поступит ли глупо? Эти вопросы бесконечно мучили Энди, отчего он опрокидывал иногда стопку за стопкой, но не переставал стучать пальцами по клавиатуре и листать страницу за страницей. У него было нечто, что непременно должно было помочь, если покинувший его парень не глупец, – данные браузера его ноутбука. Безопасности ради, пока ничего не подозревающий владелец включенного девайса был в душе, он предусмотрительно установил скрытую программу шпион на устройство в пару кликов. Открыв панель контроля у себя в момент пропажи юноши, он долго дожидался загрузки данных, но та не разочаровала его – расчетливый Макс очутился в руках еще более расчетливого парня. Облегченно выдохнув, Энди расплылся в расслабленной улыбке и прикрыл глаза. — Черт, я уж думал, потеряю тебя, — прошептал тот и опять уставился в горящий экран с активной программой на нем. Отчеты активности показали, что последний раз тот пользовался интернетом довольно недавно, побывав на сайте и так ранее найденного благодаря известному времени отправки автобуса шофера. Не находящему себе место наконец удалось успокоиться и поспать пару часов, хоть сердце колотилось и просыпался он в холодном поту каждые полчаса, непонятно зачем проверяя телефон. Похожая тревога не преследовала его никогда. Во время дрема ему удавалось видеть сны, в которых он то ли обнаруживал новую активность в программе, а по пробуждению лихорадочно проверял и не находил ничего стоющего, то ли поступали звонки и смс от предмета его нездорового беспокойства, но наяву ничего похожего не оказывалось. Панические атаки не давали озабоченному поисками выспаться, а отдых приносил скорее усталость, чем давал расслабиться. Проснувшись примерно в полночь, тот с горечью выдохнул, переворачиваясь на другой бок к окну и вглядываясь в светящийся экран стоящего на другой половине постели ноутбука. Таблица активности обновлялась регулярно, но ничего нового там не появилось. Энди пугала одна только мысль, что хрупкий план может рухнуть и больше никогда не увидится с ним. Уткнувшись лицом в подушку, он с трудом дышал и слышал еле ощутимые ароматы уже родного ему тела, которое часто размещалось именно там. Чаще, конечно, любовники скрывались именно в комнате Макса, ведь та была дальше от комнаты хозяйки, но даже тут он оставил после себя след. Наконец истощенный стрессом организм сдался и тот провалился в сон, находясь в нем около девяти часов, чего было более чем достаточно. Когда через незапертое окно уже доносился ненавязчивый шум кричащих воронов, Энди потер глаза и сел на постели, тут же открывая стоящую на тумбе бутылку минералки и снова углубляясь в поиски. Совсем недавно Макс был в сети, а это значило, что он все-таки сбежал. Новость принесла временно принявшему должность шпиона огромное количество радости, словно облако облегчение опустилось на него и дало выдохнуть прочь из тела углекислый газ вперемешку с ужасными предположениями. — Что? Какого хуя? — шокировано приблизился тот к экрану и затем накрыл лоб ладонью. — Сука, только не Tor... — пробубнил тот, потирая виски пальцами. Эта система прокси-серверов не позволяла ему устанавливать анонимное сетевое соединение, ведь оно было защищенным от прослушивания. Не рассчитывая, что парень на другом конце подключения очутится таким расчетливым, Энди снова впал в раздумья. К счастью, он дождался, когда Макс дал осечку и пробил адрес – 28 Уэнтворт Драйв, Бедфорд. — Ну и что это? — приподнял тот бровь, проверяя локацию по карте. Первое, что выдал google – это место в городке под родным Лондоном. Но как парень мог долететь до Британии? Увеличив усилия, тот к своему облегчению нашел данный адрес еще и в штате Нью-Гэмпшир. На том месте были обычные дома на окраине города, и он принял его за новое жилье парня. До поры до времени он был бы под его слежкой, но рисковать и дожидаться, пока Макс попадется властям сам, потеряет ноутбук либо переустановит операционную систему никак нельзя было, поэтому пришло время делать выбор и действовать. Следующим днем настал час обыденности, которая потеряла краски и опять стала серой, как во времена, когда в их жизни еще не ворвался недооцененный ими иностранец. Энди уничтожал все улики по дому по просьбе хозяйки, пока та драила полы от кое-где затаившихся и незамеченных сразу капель крови. Она остерегалась хода Макса, ведь даже если тот окажется пойманным, может многое наговорить, но вот кто ему поверит, если не будет никаких вещественных доказательств? Напарник закончил с лишним мусором в бараке, а девушка была вынуждена попрощаться с несколькими залитыми кислотой частями тел юношей, которые хранились в бочках у ресоматора. Несмотря на отсутствие гнили, из сарая все равно доносился дикий смрад и для того, чтобы тот выветрился, понадобятся не одни сутки. Переживать уже который вечер в неизвестности для Кэрол было пыткой. Она заливала горе виски, спала, просыпалась, умывалась и снова пила. Энди все-таки достал в тот день для нее обещанные транквилизаторы, но мгновенного результата ждать не стоило, тем более пока та находилась в запое, принимать их нельзя было, ведь такое сочетание крайне неудачное и опасное. На четвертый день после знаменательного происшествия та наконец убрала бутылки в дальний шкаф необитаемой комнатки и глотнула первые колеса мощных анксиолитиков. Ее нервозность и эмоциональность тотчас сменились на спокойствие. Она была даже слишком тихой, лежа на кровати и пялясь то в окно, то в дверь. Сожитель за весь день лишь несколько раз приносил пищу подруге, но тарелки стояли на тумбе нетронутыми ровно до следующего прихода парня. Его беспокоило состояние Кэрол, но не настолько, как неизвестное местонахождение Макса и то, сколько всего ему могло угрожать. При воспоминаниях о нем, Энди тянулся к бутылке Bacardi на полу у постели и, не вставая с нее и снова падая головой на ватные подушки, жадно лакал отраву. Ничто не сравнимо с гниющей, глубокой болью, что чувствовал он, вспоминая себя в постели с Максом. Опуская веки, он тут же видел картинки их секса, лицо возлюбленного и его удивительный серо-зеленый оттенок радужек. Вспоминались те разговоры после оргазма или то, как они просто смотрели друг на друга с одержимостью самых ярых любовников. Глаза Макса трудно было описать. В лучах заходящего солнца они обретали золотистый отлив. Его светлая нежная кожа ощущалась на губах, когда тот представлял, что проводит ими по плечу парня. Он терзал себя воспоминаниями, прокручивая в голове самые яркие мгновения, заставляя душу опять окунаться в ту атмосферу самозабвения, когда оба испытывали крайнюю степень возбуждения, граничащую с утратой ясного сознания. Когда ими овладело исступление. Не раскрывая глаза, он откинул руку в сторону на холодную пустую простынь и провел по ней плавно кончиками пальцев, пьяно воображая, будто вновь прикасался к его коже на ребрах, задевал шарик соска и поднимался к выпирающим ключицам. Образ желанного худого, но рельефного тела, которое Энди рисковал впредь не увидеть, вызывал в его груди бешеный кипяток.