На протяжении многих лет

      Александр никогда не был особенно эмоциональным юношей. Все его вспышки, будь то гнев или счастье, не удостаивались большего внимания, чем небольшая смущённая улыбка во втором случае и исчезновение этой улыбки – в первом.       В его душе всё готово было кричать от безысходности, когда внешне его ничего не выдавало. Иззи, Джейс, даже родители воспринимали его как взрослого, ответственного, самостоятельного человека, способного справиться со всем, что только понадобится. И Алек справлялся. Всегда без лишних слов и вопросов он справлялся с любой поставленной задачей. Но никогда и никто не делал этого же для него, кроме одного единственного случая помощи, когда его выслушали и позволили высказаться, тогда он в этом нуждался крайне срочно, потому что боялся, что образ Алека для его родных вот-вот взорвётся и посыпется на землю тлеющими ошмётками личности. Но за всё в этом мире приходится платить и в том случае платой было открыться Магнусу – уничтожить привычного Алека в глазах мага, но это того стоило, потому что остальные продолжали верить в ответственного и способного на всё брата, друга, сына.       А ещё Александр, именно тот Александр, который позволил Магнусу себя узнать, которому сегодня исполняется ровно шестнадцать, совершенно точно не понимал, куда девалась вся его безэмоциональнось, стоило лишь прикрыть глаза и увидеть отражение кошачьих зрачков и жёлтых радужек. Охотник отчётливо понимал, что без магии здесь обойтись не могло, но боялся, что это всё-таки его память запечатлела тот момент; он без проблем мог бы обратиться к Безмолвным братьям в обоих случаях, но опасался того, что они навсегда сотрут дорожайшее воспоминание не только на веках, но и в его памяти.       Это было почти невыносимо: золотые глаза так близко, будто бы Магнус сидит сейчас рядом, близко-близко; Александр, казалось, и физически ощущал фантомное прикосновение губ ко лбу двухлетней давности; он кожей чувствовал чужое влажное и распалённое дыхание; и это сводило с ума: глаза Магнуса, губы Магнуса, его прерывистое дыхание, магия, источающаяся из цепочки, именно эта магия отличалась всегда от колдовства других волшебников, а окружающая Алека, которой он сейчас дышал, пахла, как и всегда, восточными травами. Магия окутывала Сумеречного охотника, поглощая, и он уже точно не мог сказать, почему тянулся к собственным бёдрам рукой.       Глаза его прикрыты, потому он не мог лицезреть ужасно смущающую картину, потому же его ничего не останавливало от того, чтобы удовлетворить свои потребности за счёт глаз и магии мага. Что в действительности может случиться? Молния на ширинке джинс неприятно вжикнула, а сам Алек дёрнулся в предвкушении. Всё-таки, каким бы серьёзным и ответственным Сумеречным охотником он бы ни был, гармоны дают знать о себе в таком возрасте.       Тяжёлое, но до боли счастливое дыхание скрывалось с приоткрытых губ Алека, в такие моменты – а они были крайне редки – он напрочь забывал о смущении, о том, что это неправильно и о своей псевдовлюблённости в Джейса. Он не единожды восхвалял сам себя за то, что ему хватило ума и силы воли признать, что это не могло быть любовью. Просто он, только осознав свою сущность, нашёл центр, якорь или его подобие, чтобы оставаться уверенным в ориентации. Джейс был лишь центром его внимания, отвлечением от настоящей правды.       Александр сумел распознать свою неравнодушность к Магнусу только в пятнадцать с половиной, когда напряжение, трепещущее чувство в животе и кровь, стучащую в висках, игнорировать было уже невозможно. Центр внимания у Алека пропал в тот момент, когда к ним в гости приехало семейство Моргенштернов с очаровательной рыжей дочкой и братом, который стоял перед ней, словно коршун, преграждая путь Джейсу.       Александр же всё чаще вспоминал золотые глаза.       — Господи... — сорвался с языка шёпот, состоящий, казалось, только из согласных.

***

      — Мариз, я, конечно, всё понимаю, эти ваши охотничьи заморочки... но вы что, вообще дни рождения не празднуете? Твоему сыну шестнадцать! — удивлённо бубнил Магнус, входя в институт.       — Ты ведь и сам знаешь, как Алек не любит праздники. Тем более собственные дни рождения, — усмехнулась женщина. Она выглядела иначе, совершенно другой. — Он даже из комнаты не выходил с утра, Иззи приготовила ему именинный завтрак, — добавила она, ещё больше удивляя Магнуса, ведь все знали, насколько прекрасно готовила пятнадцатилетняя охотница.       — Всё чудесатее и чудесатее...[¹] — прошептал Магнус, стуча указательным пальцем по своей нижней губе, пытаясь понять, что именно могло измениться в его давней подруге, ведь, если не считать пару лишних килограммов, Мариз в её возрасте можно было бы сравнить с бессмертной (то, как она сохранялась, поражало).       — Дорогая моя.., — обворожительно улыбнулся маг, вновь догоняя и подхватывая под руку Мариз. — А мне ты ничего рассказать не хочешь?       — Что именно, Магнус? — удивилась она.       — Ты набрала несколько килограммов, но, думаешь, я не знаю, как строго ты соблюдаешь диету и следишь за собой? К тому же, ты вся светишься, сладкая. Что, ещё один темноволосый малыш Лайтвуд? Я ещё маленького Александра забыть не могу... — вновь начал бормотать он, предаваясь воспоминаниям.       — От тебя ничего нельзя утаить, дорогой.       — А вы, что же, пытались? Напра-а-а-сно.       — Срок ещё маленький совсем...       — А вы с Робертом готовы? — серьёзно спросил маг.       — Не знаю, Магнус. В любом случае, я надеюсь, ребёнок его удержит, — до конца фразы её голос сошёл на нет.       — Я имею ввиду, ты готова? После всего, — вкрадчиво уточнил он.       — А что я? Я хочу сохранить семью с двумя родителями для детей, потому что в моём представлении то, кем мы являемся с ребятами и есть семья, а Роберт в вечных разъездах...

***

      В комнате Александра не обнаружилось. Магнус, как подобает порядочному человеку, постучал, но не дождался ответа и открыл дверь самостоятельно.       Блёклые стены, заправленная кровать, рабочий стол со встроенными книжными полками, заваленными книгами. На этом мир Александра – его внешний мир – был окончен.       Магнус не знал, где искать Алека, пока не вспомнил о той самой цепочке с собственной магией. И по её зову он передвигался вдоль коридора, наткнувшись, в конце концов, на запертую дверь. Не был бы Магнус магом и собой, если бы не открыл её – высокую и деревянную –магией.       Помещение было залито ярким утренним солнцем. На окне во всю стену, которое больше напоминало стеклянную перегородку, витраж блистал сотнями цветных стёклышек, отражаясь на полу и стенах. Магнус бы и не вспомнил тот самый зал советов, где он сравнивал трёх самых прекрасных женщин, если бы не длинный пыльный стол в углу. Вокруг было настолько пусто, что можно было бы некоторое число веков ранее устраивать баллы самой Елисаветы. Пусто, не считая одной единственной фигуры в самом центре.       Александр, полыхающий магией и витражными отблесками, стоял спиной к магу, скрестив руки.       — Красиво, не правда ли? — донеслось до Магнуса, и он был, как никогда, уверен, что этот вопрос именно для него, оба уже привыкли к необычной способности Алека определять его по эксцентричному запаху.       — Правда, — согласился мужчина, входя внутрь. — Несколько я знаю, это место было закрыто года четыре назад. Он провёл пальцем по столу, находя подтверждение своим словам.       — Это старый зал советов, — констатировал Алек.       На какое-то время между ними воцарилась пустота, тишь. Она не была звенящей, холодной или неуместной, наоборот, всё: пылинки в воздухе, стены, пол, потолок, громоздкая люстра, – казалось, затаило дыхание, ожидая следующих их действий.       Магнус застал зачарованного игрой света Алека врасплох, когда подошёл к нему со спины, положив одну ладонь на плечо.       — Сегодня твой день рождения... — тихо начал маг. — И я, знаешь, очень долго думал насчёт подарка. Я много чего перебирал в голове, но достойной идеи так и не возникло. Ты ведь не Изабель, которая будет рада новому украшению и не Джейс с коллекцией оружия. Поэтому я совершенно опустошён в этом плане.       Магнус развёл руки в стороны и поджал губы, глядя на Алека из-под ресниц (уже сейчас охотник немного – совсем чуть-чуть – превосходил его в росте).       — И поэтому я прошу помощи у тебя. Назови что угодно, и оно тотчас появится здесь, — уверил Магнус.       — Всё-всё? — чернокнижник кивнул, — а нематериальное можно?       Магнус выглядел озадаченным.       — Ну, вероятно, да, только мир во всём мире я, конечно, не...       — Поцелуй, — перебил его рассуждения парень и уставился в его глаза, не пытаясь отвести взгляд.       — Прости, Александр, что?       — Я прошу в подарок на мой день рождения один твой поцелуй, — с большими паузами подытожил Алек.       Маг был удивлён и лишь слегка смущён. Александр всегда видел, как тот ведёт себя в окружении людей: так, будто флирт – единственный его способ общения и так, словно он хотел очаровать каждого, буквально каждого. Магнус – настоящая кокетка. Но сейчас он был немного растерян. Однако совершенно спокойно протянул руку к подбородку Алека и склонил его лицо ближе к себе, чуть приподнялся и оставил совершенно сухой поцелуй в центре его лба.       Александр, казалось, задохнулся от того, что он так чётко изъяснялся, а в итоге остался непонятым.       — Нет, Магнус, я имею ввиду настоящий поцелуй, — твёрдо сказал он, всё ещё наклоняясь к лицу мага.       — Ты точно уверен? Ты ведь ещё никогда..?       — Я хочу, чтоб твой поцелуй был первым, — вновь перебил его Алек.       Колдун опять потянулся к его подбородку, передвигая Александра всё ближе.       — С днём рождения, — прошептал он в самые губы прежде, чем парень слизал эти слова с его языка.       Александр немного торопился, будто убегал от пожара или боялся, что их застукают, или хотел насладиться этим моментом как можно больше прежде, чем он успеет закончиться.       Магнус нехотя отстранился, вынуждая Алека податься вперёд и быть остановленным пальцем сразу с тремя кольцами. Это был невообразимый контраст: зацелованные горячие губы и ледяной металл.       — Постой-постой, не торопись, хорошо? Нежнее, так... — шёпот был едва уловим, однако Алек следовал ему, повторяя все до одного действия мага.       Это было похоже на обучение, и они перешли сразу к практической части. Александр больше не пытался, да и не желал углубить поцелуй, наслаждаясь горячими и влажными прикосновениями.       Магнус отстранился только губами, всё ещё прижатый сильными руками к чужому телу, они соприкоснулись лбами, ощущая размеренное биение сердец, что бились в унисон.       — Лучший подарок... в моей жизни...