Радуга Камаргу

                    В конце мая у Эли снова замаячила сессия. Она металась между институтом и конюшней, одним глазом постоянно глядя в учебники.       Консультацию перед экзаменом поставили аккурат в начале недели. Эля не успевала отвезти Данила в клуб и пришлось взять его с собой в институт. Рядом с учебным корпусом располагалось футбольное поле, огороженное сеткой-рабицей, где студенты с разных курсов гоняли мяч. Трава на поле была давно и надёжно вытоптана не одной сотней мужских кроссовок, и парни после игры оказывались все в пыли.       К ограде подбежал Элин сокурсник.       — Эй, Одинцова, одолжи своего парня. В нашей команде не хватает игрока.       Эля кивнула Данилу:       — Консультация минут на сорок пять. Поиграй пока, если есть желание.       Данил присоединился к футболистам, а Эля ушла по своим делам. Он не играл в футбол со школьной скамьи. Ощущение, что он перенёсся в детство, приятно щекотало нервы. Перезнакомившись с игроками своей команды, Данил встал на защите.       Парни толпой носились от ворот до ворот. Лодыгин наслаждался игрой, отбирая у соперников мяч и пасуя своим.       — Шлюха, — раздался над ухом злобный шёпот.       Данил оглянулся. Студент из команды соперников, вытирая лицо футболкой, через плечо бросил на него презрительный взгляд. Лодыгин узнал его. Тот пару раз пользовался его услугами.       В запале игры Даня получил болезненный пинок по голени. Ударил его тот же самый парень. Лодыгин сделал вид, что выпад студента не достиг цели, но стало ясно, что просто так он не отвяжется.       Молодые люди сцепились в борьбе за мяч.       — Пидор, — студент говорил тихо, чтобы слышал только Данил.       — А сам-то ты кто? — удивился Лодыгин.       Они работали ногами, отталкивая друг друга и стараясь завладеть мячом.       — Кто сверху — не пидорас, — прошипел студент.       — Мечтай, натурал, который вставляет только мужикам, — в тон ответил Даня, отбирая-таки у него мяч.       Студент неспортивно схватил его за воротник футболки и рванул к себе. Молодые люди впечатались лбами.       — Хрена ты ко мне липнешь, господин не пидор, — твёрдо сказал Данил, ощутимо ударив соперника кулаком по печени.       Студент прищурился и мгновенно отшвырнул его от себя, осознав справедливость его слов. Лодыгин поймал равновесие и рассмеялся.       — Пацаны, вы задрали! — раздались возмущённые голоса других игроков. — Играем или нет?       За оградой стояла Эля и задумчиво наблюдала за потасовкой.       Июнь выдался на редкость погожим. В меру светило солнце и в меру шли дожди. Уже к середине месяца поля колосились сочной травой высотой до бедра. Данил и Эля через день ездили на телеге косить зелёнку на всю конюшню. Пока молодые люди махали косами и подвяливали траву под лучами солнца, распряжённый Добрыня пасся поблизости. Вокруг него кружили жирные назойливые пауты, которых он, познавший дзен коняка, флегматично отбивал тяжёлым жёстким хвостом.       После поездки на родину Данил заметно расслабился. Его движения и реакции стали более живыми и вместе с тем спокойными. Его глаза заблестели ярче, он чаще улыбался и как будто похорошел.       Конечно, Лодыгин ещё грустил по Ярославу. Многолетнюю любовь трудно в один момент сложить в архив. Анализируя поведение Ярослава, Даня понимал, что, возможно, Истомин солгал о своих чувствах, но больше об этом не волновался — Яр выбрал не его.       Парень несколько раз провёл щёткой по шерсти гнедой кобылы и очистил щетину об скребницу. Затем постучал пластмассовым инструментом об пол, избавляясь от пыли. Летом лошади приходили в конюшню, вывалянные в грязи от кончиков ушей до хвоста, и на туалет каждой уходило не менее сорока минут. Сегодня в гости на целый день приехал Кирилл. Они с Элей планировали исследовать маршрут для соревнований, и девушка попросила конюха подготовить лошадей и принести амуницию.       Закончив чистку, Лодыгин зашёл в гостиную. Кир и Эля сидели за столом, разложив карту местности, и, вооруженные разноцветными фломастерами, обсуждали нюансы различных тропинок и сложностей в ориентировании.       — Чтобы участникам было интересно, нужно дать им возможность поплутать и поскакать, — сказал копытчик.       — В лесу пролегают лыжные трассы, — ответила Одинцова. — Мелких тропинок, в которых легко запутаться, в нём сколько угодно. Взять хотя бы эту поляну, — девушка ткнула пальцем в карту. — Путь к ней найти непросто, но от центральной просеки до самой поляны четыреста метров езды и дорога всего одна. Получается, что у участников будет встречное движение на участке длиной почти в километр. Регламент такую постановку дистанции не одобряет.       — Сойдёт для первого раза. Главное, что дальше они не пересекаются. Через ЛЭП всадники выедут к полям и повернут домой. Там нормальный грунт?       — На полях — да, для галопа они подойдут, а с проходимостью под ЛЭП могут возникнуть проблемы.       Кирилл зашёл в телефоне на Яндекс.Карты в гибридном режиме и нашёл изображение просеки со спутника.       — Ну, вроде как есть дорога.       — Она может быть завалена порубленным подлеском. Надо ехать лично.       — Вот и выясним, — копытчик убрал телефон в карман. — Даня, поедешь с нами? — спросил он копавшегося у чайника Лодыгина.       Вопрос застал парня врасплох. Он посмотрел на Кирилла, чьи губы едва заметно улыбались.       — Я не умею ездить верхом, — ответил Данил.       — Мы шагом поедем, — сказал Кир. — Нам нужно детально изучить маршрут.       Конюх перевёл взгляд на Одинцову.       — Присоединяйся, если хочешь, — тоже улыбнулась Эля.       Данил подумал, что он не против покататься в компании Кирилла, и кивнул. Если новички, впервые севшие в седло, возвращались с прогулки в полном восторге, то он тоже справится.       Одинцова начертила на карте маршрут, надела свою любимую куртку с "крыльями свободы"* на спинке,и они все вместе отправились седлаться.       Данилу выделили Грацию как самую послушную лошадь. Эля взяла Таволгу, а Киру досталась Касабланка. Седловка вызывала у Лодыгина трудности. Пока он копошился с амуницией, лошадники в два счёта собрали своих лошадей. Кирилл локтем оттеснил конюха от приструг:       — Надевай оголовье, — он расстегнул подпругу и правильно переложил седло и вальтрап.       Взнуздывать было намного проще, тем более что Грация сама открывала рот под трензель.       — Все готовы? — с другого коридора громко спросила Эля.       — Да, давайте выезжать, — сказал Кирилл, опуская крыло седла и расправляя кожу лошади под подпругой.       Копыта кобыл глухо поцокали по бетонному полу. Кирилл и Эля сели в сёдла у конюшни, а Данил воспользовался приступкой на плацу. В ожидании его посадки Одинцова запустила на телефоне запись маршрута.       Наконец кавалькада выдвинулась за пределы комплекса. Солнце скрылось за лёгкими облаками, и наступила приятная прохлада. Ненавязчивый ветерок трепал волосы. Всадники пересекли поле около клуба с объеденной до земли травой и углубились в лес. Данил ехал в хвосте. Надёжной Грации Эля со спокойной душой доверила жизнь парня, зная, что обученная под чайника кобыла не подведёт.       Плохо знакомый с окрестностями "Ветра в гривах", Кирилл взялся тестировать маршрут. Сверяясь с картой и используя компас, он задавал направление движения группы. Лес был испещрён сетью мелких тропинок, не указанных на карте, которые переплетались меж собой немыслимыми узорами. Про себя Данил удивлялся, как Кирилл умудряется разобраться среди нагромождения ориентиров, имея на руках лишь отметки об основных просеках. Если копытчик ошибётся, в паутине тропинок будет сложно откатиться назад. Лодыгин оглядывался и уже переставал узнавать местность, так как в обратную сторону становились видимыми новые дорожки, не замеченные в прямом направлении.       По пути лошадники тщательно рассматривали грунт и обсуждали, где можно установить контрольные пункты и с какой скоростью следует преодолевать тот или иной участок.       На тропинках попадались препятствия в виде поваленных стволов деревьев, которые хорошо выезженные лошади спокойно перешагивали или огибали, продираясь сквозь кусты. Всадники наклонялись к конским шеям, проезжая под низко висящими ветками. Эля командовала Данилу, что нужно делать, когда они приближались к тому или иному препятствию, которыми изобиловал маршрут. Лошади резво взбирались на возвышенности, стараясь поскорее преодолеть уклон и выйти на ровную дорогу, и осторожно спускались с горок, глубоко подставляя под корпус задние ноги.       Группа выехала к небольшой речке. Кир направил Касабланку вброд. Кобылы медленно зашли в речку и шагали, через силу рассекая толщу воды и поднимая брызги. Данил поджал ноги, чтобы не замочить кроссовки. Грация остановилась посреди реки, немного попила и начала загребать воду копытом.       — Она сейчас ляжет вместе с тобой, — со смехом предупредила Одинцова.       Лодыгин поспешно подобрал повод и серией посылов выгнал кобылу на другой берег.       Проехав дальше по просеке пару километров, всадники наткнулись на поваленное дерево, верхушкой перегородившее путь. Эля спешилась и, отодвинув ветки, провела Таволгу в поводу. Она подержала дерево, пока парни протискивались верхом, и снова вскочила в седло.       Дорога под ЛЭП оказалась проезжей, достаточно хорошо утоптанной и без мусора. По ней даже можно было скакать, низко нагибаясь, чтобы не получить ветками по лицу.       Лес начал редеть и постепенно из хвойного превратился в смешанный. Впереди виднелось огромное поле и издалека смутно доносился гул транспорта.       Оказавшись на просторе и почуяв направление к дому, кобылы вскинули головы и навострили уши. Всадники преодолели густые заросли ползучих растений, где конские ноги путались и спотыкались, и выехали на поле, покрытое шелковистыми злаками, волнообразно колыхающимися и шелестевшими на ветру.       Эля и Кир притормозили взбудораженных лошадей, переглянулись и одновременно повернулись к Данилу.       — Поехали галопом, — безапелляционно объявила Одинцова.       Лица конников разрумянились от возбуждения, и глаза загорелись в предвкушении скачки. Лодыгин явственно ощутил, как по их жилам растекается адреналин. Он хотел было пискнуть, что обещали ехать шагом.       — Не бойся. Просто сиди и держись за гриву, — произнёс Кирилл. — Грация поскачет за нами и остановится, когда остановимся мы.       Лодыгину ничего не оставалось, как последовать его совету.       Касабланка танцевала на месте, раздув ноздри, и в нетерпении мотала головой направо-налево. Эля и Кирилл натянули поводья и тронули коней. Лошади подобрали под себя задние ноги и, словно раскрывающаяся пружина, сделали пару мощных прыжков, с места разгоняясь в галоп.       Грация поскакала следом за ускоряющими бег товарками. Данил забыл, как дышать. Уцепившись за развевающуюся гриву, он ощущал ритмичные мягкие толчки её спины. В ушах свистел ветер, плотный от скорости движения воздух с трудом покидал лёгкие. По ногам, щекоча, хлестала трава. В глаза прилетали оторванные впереди идущими лошадьми части растений. Прижав уши, кобыла в темп скачков вытягивала голову вперёд и храпела.       Кирилл издавал громкий свист, Эля визжала и скакала, раскинув руки в стороны. Их лошади шли широким, упругим галопом, захватывая каждым прыжком максимум пространства. Копыта попарно мелькали и подбрасывали мелкие куски земли и песок.       Стиснув зубы от напряжения, Лодыгин неотрывно следил за Киром и Элей. Они обменивались возбуждёнными взглядами, и даже на резвом ходу, сгорая в адреналине, Данил смог заметить, что в этот момент души лошадников звучали в унисон и сердца бились синхронно в такт перестуку копыт.       Впереди показался подтопленный участок поля, в который Эля с Кириллом влетели на высокой скорости. В мгновение глубокая лужа взорвалась вертикальной стеной воды, скрывая за собой людей-птиц, получивших крылья в подарок от лошадей.       Заляпанный грязью с головы до ног Данил собрал дополнительную порцию брызг из-под копыт Грации.       Высокая трава резко закончилась, и группа выехала на выкошенный участок. На пути стала появляться одиночные деревья, и Кирилл с Элей разделились, чтобы объехать их с разных сторон. Данил повёл Грацию за ковалем. Кир направил Касабланку к поваленному стволу. Конкурная кобыла подскочила к бревну. В момент отрыва копытчик привстал на стременах, пригнулся к лошадиной шее, подавая вперёд руки и корпус, и пара легко перелетела через метровое препятствие.       Касабланка и Таволга замедлили бег, перешли на рысь и затем вовсе двинулись шагом, отфыркиваясь и поводя вздымающимися боками. Их шерсть потемнела от пота, а на шее, где её касался повод, виднелись белые следы мыла. Грация тоже затормозила, и Данил наконец смог перевести дух.       Слегка запыхавшиеся конники снова оглянулись на Лодыгина.       — Живой? — поинтересовался разгорячённый Кир, дыша ртом.       Лодыгин только кивнув, вытирая лицо от грязи рукавом.       — Ох, извини, — с улыбкой и без сожаления в голосе сказала Эля, наблюдая смачные пятна на лошади и всаднике.       Кирилл вывел кавалькаду на дорогу, вытоптанную в траве автомобилями. Сопровождаемые полевой мошкарой, всадники шагом вернулись в конюшню и спешились.       — Даня, минут через сорок напои кобыл, —Эля написала напоминание на доске.       Лодыгин расседлал лошадей, прибрал на место амуницию, развесив влажные вальтрапы на сушилку, и присел попить чаю перед обеденной дачей сена. Лена в этот раз закупила отличное сено в брикетах, которое было удобно раздавать по денникам.       — Кир сейчас отдохнёт и примется за расчистку, — Эля набулькала в кружку кипяток. — А потом, если останется время, развлечёмся с фланкировкой.       — Он умеет обращаться с шашкой? — удивился Лодыгин.       — Да он вообще много чего умеет. Кир состоит в местном казачестве, только не афиширует это. У него в авто лежит кубанка. Не обращал внимание?       Данил помолчал, не решаясь задать вертевшийся на языке вопрос. Он бросил взгляд на дверь и спросил:       — Вы с Кириллом хорошо ладите. Почему вы не вместе? У него кто-то есть?       — Никого. Кир классный парень, — согласилась Одинцова. — Но он свободный художник, а мне нужна стабильность. Ему больше подойдёт кто-то, готовый сорваться за ним в любую точку мира.       — Понятно, — протянул Лодыгин.       Допив чай, он раздал лошадям сено. Тем временем копытчик успел отдохнуть и оборудовать рабочее место. Данил уже по привычке выводил ему лошадей. Когда дело дошло до Магната, двадцатилетнего учебного мерина, отличавшегося зловредным нравом и любовью унижать новичков, Лодыгин шагнул в денник и протянул руку к седому лошадиному дедушке, который наслаждался пережёвыванием вкусно пахнущего зелёного сена, но старый конь лишь отвернулся, не желая прерывать трапезу. Данила предупреждали, что мерин в плохом настроении лягается. Весь денник был покрыт следами его копыт. Видимо, сейчас как раз такой случай.       Конюх снова попытался поймать коня, и тот начал разворачиваться задом, прозрачно намекая, что последует дальше, если двуногий не отстанет. Данил отступил, и серый вернулся к сену.       Парень с досады покусал губы. Время шло, Кир ждал следующую лошадь, а конский старикан не хотел выходить из денника. Вариант позвать копытчика на помощь Данил отмёл. Кир не обязан был гоняться за мерином, у него и так опасная работа.       Нахмурив брови и собрав волю в кулак, Лодыгин приблизился к Магнату. Тот предсказуемо начал отворачиваться, но Данил вытянул руку, намереваясь ухватить серого за гриву и потом за недоуздок, однако сердитый конь ускорился, и парень понял, что если не поторопится, то получит удар. Он пробежал по периметру денника, стараясь держаться у плеча Магната. Мерин резко провернулся на передней ноге. Данил не успевал выскочить вон. Когда копыта уже летели в его сторону, сильная рука выдернула Лодыгина в коридор. Зацепы с грохотом впечатались в стену туда, где мгновение назад находилась его голова, оставляя на дереве ещё одну пару глубоких вмятин полулунной формы.       Заметив возню в деннике, Кирилл подошёл узнать, в чём причина задержки, и едва не опоздал с помощью. Он сковал напуганного Данила в кольце рук, ногой держа захлопнутой дверь в денник.       — Цел? — тихо спросил Кир, продолжая крепко обнимать Лодыгина.       Тот коротко угукнул ему в щёку. Несколько секунд парни стояли неподвижно, затем Кир чуть отстранился и накрыл губы Данила своим ртом. В глазах конюха промелькнуло удивлённое выражение. Помедлив, он ответил на поцелуй.       Кирилл осторожно проник языком между губ Лодыгина и едва слышно вздохнул, ощутив прикосновение кончика чужого языка.       Данил пошевелился, аккуратно освобождаясь из объятий копытчика, и повернул голову к вредному коню, разорвав поцелуй. Кирилл разжал руки. Он скользнул взглядом по профилю Лодыгина и открыл дверь денника. Губы Данила горели будто клеймо. Он незаметно провёл по ним пальцем, чтобы избавиться от этого ощущения и стереть влагу, оставленную Киром.       Тем временем копытчик обсценно выразил серому своё фу, спокойно взял его за недоуздок и вывел в коридор. Мерин покорно поплёлся на развязку.       — Вот, значит, как с ними надо разговаривать, — ошеломлённо пробормотал Данил.       — Все животные хорошо понимают мат, — Кир с усмешкой продел конец верёвки в кольцо недоуздка и завязал узлом. — Литературно можешь хоть два часа уговаривать — хрен тебе, выкуси. А трёхэтажным приложишь, встают по стойке смирно.       — Эля не матерится, — нахмурился конюх.       — О, поверь, Эля ещё как матерится, — рассмеялся Кирилл, зажимая переднюю ногу Магната между коленями и принимаясь за расчистку.       Данил не знал, куда себя деть в присутствии коваля. Сбежать, придумав себе срочное дело, было малодушно и невежливо, и Лодыгин присел на корточки, прислонившись к стене спиной, и стал наблюдать за ловкими движениями, которыми Кирилл управлялся с инструментом. Коваль молчал, сосредоточенный на расчистке. Копыта старого коня требовали особого внимания.       — Ты круто ездишь верхом, — сказал Данил, пытаясь хоть как-то разбавить тишину, прерываемую лишь звуками трения рашпиля об рог и дыхания Кирилла, устающего от тяжёлой работы в наклон.       — Конкурное прошлое, — отдуваясь и вытирая пот со лба, лаконично произнёс копытчик.       Разговор не клеился, и остальные лошади расчищались в молчании. Данил уже начал подозревать, что поддавшийся магии момента Кир жалеет о своём поступке и внезапным немногословием пытается намекнуть, что поцелуй не следует воспринимать всерьёз и лучше о нём поскорее забыть.       К ним присоединилась Эля.       — Кир, из кафе привезли шашлыки. Дай ключи, мы пока приготовим место.       Копытчик достал из кармана связку. Эля поманила Данила за собой, и они, захватив из гостиной корзинку с едой, пошли на стоянку к автомобилю Кирилла. На дне багажника среди других вещей покоились две шашки в ножнах и кубанка. Студентка нахлобучила шапку на голову, сунула шашки под мышки и захлопнула багажник.       День клонился к вечеру. Ветер разогнал облака, и солнце мягко светило на чистом ярко-синем небе. Молодые люди устроились рядом с рощицей молодых берёзок. На поляне гуляли лошади, которые, увидев корзинку, полезли обследовать её содержимое. Каждый нос, согласно иерархии в табуне, обнюхал салфетку, закрывающую угощение. Удостоверившись, что вкусняшек нет, копытные снова разбрелись в поисках подросшей травы.       Эля вынула одну шашку из ножен и любовалась игрой света на полированном клинке.       — Покажи своё мастерство, — попросил Данил, по-турецки садясь на землю.       — Я плохо фланкирую, — сказала студентка.       — Не скромничай, — поддержал подошедший Кирилл. Он привёл на поляну последнюю лошадь. — Давай, покажи, что успела потренировать.       — Только восьмёрку, — отнекивалась девушка.       Кирилл переместил кубанку с Элиной головы на свою. Смущаясь под взглядами парней, Одинцова осмотрелась по сторонам, проверяя, не заденет ли чего, размахивая заточенным оружием, размяла запястья и взяла в руку шашку.       — Дыши ровно, — сказал Кирилл. — Не торопись, держи ритм.       Вздохнув, Эля начала двигаться. Она разогревалась, медленно вращая оружием. Почувствовав, что шашка слушается её, Эля ускорилась и запела:       Ой, что-то мы засиделись, братцы.       Не пора ли нам разгуляться?       Русь молодая, силы немерено,       Дайте коня мне да добрый меч.       Ратью пойдём да погоним ворога,       Русь молодая сердцу дорога.       Да не пристало нам сидеть по хатам,       Дайте коня мне да добрый меч.       Кирилл взял вторую шашку и подхватил песню.       Было это братцы давным давно,       Чёрные силы пошли войной.       А мы не знали, не ожидали,       Жили, любили, детей рожали.       Их сорок тысяч сороков,       Русь не видала таких врагов.       А мы не знали, не ожидали,       Жили, любили, детей рожали.       И полыхнули терема да хаты,       Бабы плачут да малые ребяты,       А мужики все брат за брата       Вышли за Родину воевать.       С восторгом Данил смотрел, как профессионально фланкирует Кирилл. Шашка была продолжением его руки, порхая вокруг него, чётко и быстро поворачиваясь то одной, то другой стороной, и отражая клинком солнечные лучи. Губы Кира улыбались, в глазах горело пламя, тело танцевало, душа пела.       Ладони Данила непроизвольно хлопали в такт.       Эля сделала перехват и фланкировала левой рукой.       Ой, да не уж то Русская рать       Не постоит за Родину мать.       Били, рубили, ворога топили       И победили чёрную рать.       И засияло небо голубое,       Полная чаша мира да покоя.       А кто пожалует к нам с войною,       Эля снова перехватила шашку в правую руку, повернулась к засохшему деревцу, не выпадая из ритма фланкировки, несколькими шагами приблизилась к нему и одним ударом срубила его посередине.       Дайте коня мне да добрый меч.       Лодыгин слегка вздрогнул, устрашившись энергетики её движения, сжатых зубов и холодного, решительного выражения её лица.       Изобразив последнюю восьмёрку, Эля воткнула остриё оружия в землю. Освободившуюся шашку подобрал Кир и фланкировал двумя руками одновременно, выполняя быстрые головокружительные вращения. Он допел песню и поклонился, скрестив клинки за спиной.       Эля и Данил зааплодировали. Кирилл протянул Лодыгину шашку:       — Будешь пробовать?       Парень осторожно принял оружие. Кирилл показал ему хватку за основание клинка и простое движение восьмёркой.       — Основное правило это фланкировка на трезвую голову, — со смехом сказал Кир, вставая спиной к нему на достаточном расстоянии, чтобы новичок случайно не задел его шашкой. — Тогда все части тела останутся невредимыми.       Глядя на копытчика, Данил медленно повторял за ним движения. Эля залюбовалась парнями, фланкирующими на природе в лучах заходящего солнца, и щёлкнула их на телефон.       Когда запястья Лодыгина устали от непривычной нагрузки, шашки вернулись в ножны, а молодые люди принялись уплетать аппетитные шашлыки.       На прощание Кирилл пожал Лодыгину руку, будто между ними ничего не произошло, только посмотрел в упор. Этот краткий пристальный взгляд серых глаз обещал Данилу полтора месяца томления в неизвестности.