Сборник. Досчитай до десяти

Они приходят в полночь. Только закрой глаза, расслабь тело, позволь себе проснуться рядом с ними. Туман окружает, стирая мысли, воспоминания. Оставляет безмятежный покой, не нарушаемый ничем. Первое время. Странное ощущение появляется из пустоты. Подбирается стучащим басом на грани инфразвука, заставляющего содрогнуться естество. Чувство иррационально. Оно не имеет причины, но заставляет закрыть глаза. Всего лишь сон. Всего лишь сон? Дыхание за спиной вынуждает развернуться и столкнуться с ними лицом к лицу. Лицу? Нет. Его невозможно разглядеть. Как же так? У существ, отличных от примитивных, должно быть лицо! Но объяснять при них законы биологии бессмысленно. Они видят без глаз. Скалятся без зубов. И тянут длинные, когтистые руки. Иррациональное чувство моментально превращается в страх, ибо нет сомнений в их цели. Бежать прочь. Спотыкаясь, падая. Как в тех глупых фильмах, где герой ничего не может сделать. Однако есть разница. В глупом фильме есть возможность изменить что-либо, но режиссёр не позволяет во имя удовольствия зрительской жажды крови. В этом мире спасение одно — проснуться. Один. Два. Бежать быстрее, выкроить себе немного времени. Главное успеть. Каждый раз они быстрее. Их руки длиннее. Их оскалы шире. В этот раз не хочется сдаваться, не так ли? Добыча так близка. Её страх ощущается легким щекотанием нёба, которого нет. Не хочется предоставлять им такое удовольствие. И щель в стене древнего деревянного сарая становится спасением. Нырнуть. Затаиться. Немного перевести дух, как мантру повторяя тихий счет. Сегодня всё будет, как прежде. Только успей закончить счёт. Три. Четыре. Шаги ближе. Звуки громче. Лязг от касания металла к гниющему дереву. Но будто уже касается спины. Вспарывает ткань, кожу, мышцы. Белые кости позвоночника отражаются в пустоте лиц, как лакомые кусочки затвердевшего зефира. Это пир на короткий срок. Но сколь пышный! Клыки вопьются в алую плоть рядом, отгрызая крупные куски. Кровь зальёт пол жалкой хибары, где прервётся очередная жизнь. Эта картина — хороший стимул. Выбраться и бежать дальше испуганной мышью от диких котов. Счастье! Не сразу они обращают внимание на побег желанного лакомства. Или лишь играют, развлекая скучное бытие в кошмаре. Гости здесь редки, к тому же такие отчаянные. Пять. Когда-нибудь это прекратится в смешную историю о ночном кошмаре. Будет рассказано детям и внукам уже седеющим человеком во время сладкого коротания очередного вечера перед камином. В компании горячего шоколада с маленькими зефирками и ароматного имбирного печенья. Никто не поверит. Засмеются. История останется далеко в прошлом. Лишь успеть закончить. Шесть. Что-то идёт не так? Почему ноги не слушаются? Почему разум отказывается продолжать счёт? Спотыкаясь о незримую преграду. Их вина? Осознание холодно, подобно рукам мертвеца. Всё это время. Каждую ночь было позволено уйти. Закончить спасительную мантру. Они позволяли. Игра оказалась ключевым элементом знакомства. Но не вечным. Теперь они голодны. Настолько, что устали гоняться. И приближаются ближе, скаля зубы. Обернувшись, можно узреть их лица. Острые клыки. Горящие глаза. Они ждали слишком долго, отвлекаясь на небольшое развлечение, успевшее утомить. Длинные руки хватают крепко, не отпуская. Цепкие пальцы впиваются в кожу, вгрызаются острыми когтями. Густая, тёплая кровь опускается на темную траву. Пожалуйста. Осталось немного. Семь. С хрустом руки вылетают из суставов, вызывая дикую боль. Разве от неё не проснуться? Восемь. Уже не чувствуется, как удары мощного топора отделяют ноги от тела. Боль такова, что сливается в единое пятно. Из далёкого тумана слышен смех. Их зловещее издевательство. Демонстрация силы и власти. Никто не упускал так просто. Лишь позволяли уйти. Проснуться. Девять. На земле бездыханное, белое тело в окружении кровавой травы. Они получили свой пир. Будут сыты на долгое время. Лишь новый несчастный пробудит в них голод. Он будет столь же интересен? Нет. Но будет также съеден. Десять.