Ревность сыграла злую шутку

      Никто из них не знал как давно это началось. Они просто начали общаться, даже стали близкими друзьями. Но как эти чувства переросли в что-то большее не знал ни Кагами, ни Аомине. Началось все с спонтанного поцелуя на площадке. Тогда этого желали оба, а произошедшие дошло только тогда, когда сердце перестало бешено биться о грудную клетку. После этого случая заядлые баскетболисты какое-то время не общались. Каждому нужно было время, чтобы разум смог осмыслить и принять решение для неподвластного ему сердца. Душа каждого рвалась к объекту своего обожания, а неподатливое сердечко сжималось от столь долгой разлуки. Что Тайга, что Дайки, оба скупы на слова, им проще выражать эмоции через действия, прикосновения, а осознавать их с помощью ощущений.       И вот они вместе уже полгода. Аомине уже почти поселился в доме бывалого сейриновца, сказав родителям, что снимает с другом квартиру поближе к колледжу. В принципе он не врал, от Кагами и правда добираться быстрее. На выходных Дайки частенько приезжал к семье и в большинстве случаев оставался на ночь. Как ни странно, они смогли ужиться вместе, хотя поначалу все было не так благополучно. Они распределили домашнюю работу поровну и установили мелкие правила, а также ввели что-то вроде личного времени, что тратилось на учёбу. Да, да, существуют в мире и равновесии. К удивлению, Тайга всерьёз взялся за голову, а Аомине приходилось ему помогать. Ведь, несмотря на то, что он не особо посещал школу, учёба Ао давалась легко. Понятно, что кроме привычной бытовухи, было полно другого. Почти ежедневно они играли в баскетбол на площадке возле дома. И не обращая внимания на обыденность этой традиции, в глазах по-прежнему пылало пламя соперничества. Также парочка посещала клубы, бары и другие интересные места, а иногда просто гуляли, беседуя на разные темы. Что касалось интима, то продвинулись они не так уж и далеко: поцелуи, немного грубые прикосновения, взаимное доставление удовольствия как руками, так и ртом. Но до конца так и не дошли. Не то, чтобы не хотели… Просто эта тема не поднималась. Для них пойти дальше — это пересечь черту невозврата…       Кагами умеренным шагом меряет улицы, мечтая поскорее оказаться дома, упасть на кровать и проспать так до вечера. К его сожалению, этому желанию не суждено сбыться. Сегодня Тайге нужно подготовить реферат на какую-то непонятную ему тему.       Устало вздохнув, парень ускорил шаг, проходя мимо разных магазинов и кафешек, краем глаза глядя на красиво украшенные витрины. А через большие окна рассматривал посетителей, удобно устроившихся за столами. Скучающе глядя по сторонам, Кагами зацепился взглядом за знакомый силуэт, и так и замер посреди дороги.       За небольшим столиком посреди светлого помещения сидело двое людей. Смуглый синеглазый парень, а напротив беловолосая хрупкая девушка с ясными, схожими синими глазами. Одета она была в салатовую футболку и короткие джинсовые шорты. Парень же был в белой майке, серых бриджах и черно-синей кепке, надетой козырьком назад. На его губах расплылась нежная улыбка. Он слушал молодую даму не перебивая, лишь иногда вставляя какие-то фразы. Все бы ничего… Но когда тонкие руки обвили сильную шею, а губы оставили след от помады на смуглой щеке… Тайга сжал кулаки и, скрепя зубами, прошипел: — Аомине, какого хера?!       Желание ворваться туда, оттащить от его Аомине эту суку за волосы, а самому мулату всыпать по самое не хочу, было слишком велико. Но к сожалению, Тайга, в силу воспитания, не мог поднять руку на девушку… Хотя, учитывая сейчас его состояние, он может сделать всё, что угодно. Бывший ас Сейрин срывается на отчаянный бег и останавливается лишь тогда, когда уже преодолел добрую половину пути. Сбивчато дыша, он оперся на стену переулка и зло прошептал: — Дайки, ублюдок, чтоб тебя… — на лице отразилась хищная улыбка. — Но даже так… я тебя не отпущу, и не надейся! Ты только мой, и тебе тоже следует это понять…       Аомине вставил ключ в замочную скважину и медленно повернул. Железная дверь еле слышно скрипнула, парень шагнул вперед, погружаясь во мрак коридора. Заперев за собой, Аомине включил свет и снял кроссовки. В квартире царила тишина, но обувь в прихожей свидетельствовала о наличии второго обитателя жилища. Тихо пройдя в комнату, Дайки застыл в дверном приёме. На кровати, сгорбившись и оперившись локтями о колени, сомкнув руки в замок, сидел хозяин квартиры. Поникшая голова чуть дернулась, и Аомине пронзили два красных рубина.       Бегло поднявшись, Тайга направился к пришедшему, остановившись в полуметре от него. — Кагами, ты чего? — мулат невольно отступил чуть назад, с непониманием глядя на любовника.       Тайге в нос ударил запах женского парфюма. В глазах блеснула такая злоба, что напротив стоящий аж вздрогнул. То, что произошло дальше можно объяснить так — нервы сдали. Кагами замахнулся, а его кулак прилетел в смуглую скулу. Дайки не успел увернуться и упал на паркет, ударившись головой об пол. Боль пронзила затылок, а перед глазами все поплыло. Последние, что он смог кое-как рассмотреть — это обеспокоенную немного расплывчатую физиономию.       Голова жутко гудела, что-то неприятно холодило кожу на запястьях. Пересилив себя, Аомине приподнял веки. Кое-как сфокусировав взор, начал с удивлением оценивать свое положение: он прикован к их с Тайгой кровати наручниками, из одежды на нем только нижнее белье, а голова обвязана бинтом для закрепления компресса. А сам виновник такого состояния бывшего игрока Тоу сидел рядом, вовсеочие глядя на пострадавшего. — Ты как? Не тошнит? — с обеспокоенным выражением лица спросил Кагами. — …нет вроде, — хрипло ответил прикованный. — Вот и хорошо, — опять злая улыбка наползла на лицо, — а то мы ведь ещё даже не начали играть! — Что за хрень ты нессс…е…?! — специальное железное кольцо с закрепленными по бокам кожаными ремешками всунули в рот, не давая сомкнуть челюсти и продолжить диалог. — Мууум?! — замычал Дайки, опешившем взглядом скользя по столь необычно хищным чертам.       Закрепив чёрный ремень на затылке так, чтобы не давил на ушибленное место, Кагами отстранился. Наклонившись, подобрал с пола чёрный пакет и кинул его на простыни. В синих глаза блеснула злоба, обида, непонимание и… страх? Нет, Аомине не боялся, наверное, не боялся… По крайней мере, всячески себя в этом убеждал. — Не переживай, — пальцы мягко скользнули под резинку трусов и потянули последнюю часть гардероба вниз, после чего их отбросили куда-то на пол. — Обещаю, будет приятно.       Обхватив обеими руками сильные бедра, Кагами нежно заскользил вверх по ребрам. Губами припал к шее, проходясь языком по коже, заставляя поежиться. Выводя разные узоры, спустился ниже и снова вверх, а ладонями обвел литые мышцы. Пальцами коснулся низа поджатого живота, а потом обхватил наливающийся кровью орган. Губами втянул тонкую кожу на груди, шее, плечах, оставляя засосы, слыша тихие стоны.       Аомине плавится медленно. Словно железо на огне, тает в горячих руках. Шаловливые пальцы оттягивают крайнюю плоть, затем обхватывают в кольцо, медленно водя по ней то вверх, то вниз. Тайга нежно прикусывает плечи мулата, изводя. Переходит на шею, обжигая горячим дыханием чувствительное место за ухом. Орган Дайки изнывал от желания, истекая прозрачной смазкой, а сам он чуть подрагивал, ощущая близость разрядки. Но когда довольно острые зубы сомкнулись на бьющийся венке, оставляя на шее кровавый отпечаток зубов, Аомине вскрикнул и задергался, сдирая об метал кожу на запястьях. Горячее тело, что накрывало мулата, куда-то пропало. Он в недоумение проследил за тем, как красноволосый потянулся к чёрном пакету, вытащив оттуда катетер. Первые несколько секунд прикованный невольник с некой бессознательностью пялился на предмет в руке партнера, пока в глазах не блеснуло осознание. Он опять дернулся, протестующе замычав. Продолговатая узкая металлическая трубочка с кольцом на одном конце скользнула по вздувшийся розовой головке, а затем чуть надавила на уретру.       Тело под Тайгой взвыло, яростно сопротивляясь, а перепуганные синее глаза смотрели на мучителя. Ладонь Кагами легла на влажную от пота щеку, он склонился к уху и тихо зашептал: — Не дергайся, а то можешь пострадать, — второй рукой он чуть сжал бедро Ао, — и расслабься, так будет легче…       Дайки сам от себя не ожидал подобной реакции: он разомлел, доверчиво выслушиваясь в успокаивающий тембр. Но как только холодный метал снова коснулся узкой дырочки, вожделение тотчас спало, а тело напряглось. Металлический стержень чуть погрузился внутрь. Сжав руки в кулаки, Аомине впился ногтями в ладонь, борясь с неприятным ощущением и нарастающей болью.       Кагами надавил немного сильнее, заставляя железо погрузиться ещё глубже. Смуглое тело под Тайгой натянулось словно струна и прогнулось. Аомине болезненно замычал, жмурясь, но боялся даже шевельнуться. — Я же сказал: не напрягайся! — раздраженно прорычал красноволосый, но смягчившись продолжил. — Все хорошо, расслабься, тогда будет не так больно…       И снова этот голос действует как успокоительное для некогда сильнейшего в Тейко. Пленитель сползает ниже по постели, выдыхая горячий воздух на чувствительную кожу. Язык скользнул по головке вниз к вздувшимся венкам и обратно к уретре. Подразнил её кончиком, ощутимо касаясь её припухших краев.       Ао застонал от странных, но приятных ощущений. Нижняя часть тела будто горела, а необычное чувство наполненности и сводящая с ума невозможность кончить, заставляла содрогаться. Но вот снова резкая боль, Кагами надавил сильнее, чем надо, на стержень, и холодное железо проникает почти до конца.       Дайки изогнул спину дугой, широко открыв глаза и истошно закричал от боли. На глаза навернулись невольные слезы и стекли по вискам, скрываясь в синих локонах. Тайга ладонями обхватил чужое лицо, вытирая мокрые дорожки. — Дайки, — пугающая усмешка коснулась губ, — что ж ты так, а? Уже на пределе? А это только начало, — большим пальцем надавил на железное кольцо, вгоняя полностью и слушая как горло мулата разразило криком. — Я сделаю так, что ты не сможешь без меня! Не сможешь уйти от меня… — справившись со своими ощущениями, Аомине с немым вопросом посмотрел на горе любовника. — Сегодня та девушка в кафе… — Кагами замолчал, наблюдая как стремительно меняются эмоции партнёра: осознание, осуждение, а потом злость. — А знаешь, мне плевать! Даже если ты захочешь уйти, я не отпущу!       Сейриновец приметил тюбик со смазкой и, удерживая ноги брыкающегося и протестующе вопящего Ао, выдавил на свою ладонь прозрачный лубрикант. Подержал в руке, согревая. Двумя пальцами коснулся сжатого входа, с небольшим усилием проникая. Медленно вставил их глубже, муссируя нежные стеночки.       Дайки морщится, поджимая пальцы на ногах от не в одном месте не приятных ощущений. Но когда Кагами задел что-то внутри, а по телу, будто ток, прокатилось удовольствие, Аомине застонал, запрокинув голову назад и подавшись навстречу, насадился сильнее. Тайга потянулся к застежке на ремешке кляпа, наконец давая возможность размять челюсти. — Бакагами… Ты, блять, тупо… Ах, нет, стой! Аргх, черт, да хватит! Ты все не так пон-м-м-м-м…       Освободив мулата от кляпа, Кагами продолжил массировать точку внутри, а поцелуем заткнул слишком болтливого любовника. Дайки кусал губы Кагами до крови, пытаясь как можно глубже впиться клыками в плоть. Но кажется, Тайге до того особого дела не было, он языком исследовал чужой рот, лаская небо, губы, завлекая чужой язык в танец, нежный и неспешный.       Аомине простонал в чужие уста, когда Кагами осторожно извлек пальцы и начал возиться с пряжкой собственного ремня. Наконец, управившись с нею, приспустил штаны и освободил от плена боксеров изнывающую, уже каменную, плоть. Горячую головку приставил к разработанному отверстию и толкнулся. — Аргхх… Сука… Тайга, ублюдок, ненавижу, вытащи… — и опять на глазах выступает влага. — Это слишком…       Кагами медленно вставил до конца и остановился, давая время привыкнуть, а поцелуями и ласками отвлекал от дискомфорта и боли. Он ловил своими губами приглушенные стоны мулата, а потом, подхватив партнёра под колено, чуть приподнял его таз, медленно вытаскивая плоть, после чего резко и жёстко толкнулся, но уже под другим углом. Тайга, потеряв всякое терпение и выдержку, грубо вбивался в проход, почти при каждом толчке давя на простату.       Аомине срывался на крик удовольствия, что странной истомой растекалось по телу. Это было смешанные чувство наслаждения, граничащее с болью. Это словно идти по лезвию ножа, и Кагами удавалось удержать на этом пике ощущений, чтобы ничего не перевешивало. Возбуждение желало выхода, но его не находило, а сильные толчки приходились по самому чувствительному месту, становясь невыносимыми. Кое-как отстранившись от настырных губ, Дайки хрипло прошипел: — Ахх… Тайга! Угх… Не могу… — Кагами особо сильно двинул бедрами, наслаждаясь пошлыми стонами любовника. — Пожалуйста… Агх! Пожа… дай мне… кон… Ах!       Аомине и сам не понимал какой бред он нёс. Сейчас в голове билась только одна мысль. Но просящего снова и снова затыкали поцелуем, не давая и воздуха глотнуть. Сколько длилась эта пытка, мулат не знал. Но когда Тайга начал безумно вколачиваться в него и сделал последний глубокий толчок, изливаясь во внутрь, Дайки громко застонал. А когда катетер наконец покинул его тело, он кончил себе на живот.       Тайга упал на бок, сгребая любовника в охапку. Они так и провалились с полчаса, выравнивания дыхание и давая телу расслабиться. Кагами посмотрел из-под челки на отвернувшегося партнёра, прижимаясь ещё теснее, носом зарываясь в синие локоны, и тихо зашептал: — Я люблю тебя…       Ао дернулся, он был зол, очень зол на этого оболтуса. Нет, ну правда, таких идиотов ещё поискать надо… Ну кто так делает, а? Ни в чем не разобравшись, сразу кидается в крайности… Но эти слова… — Наручники, — сорванным голосом прохрипел Дайки. — Сними их.       Его тембр звучал холодно, болью отзываясь в сердце Тайги. Тот взял с тумбы маленький ключ и отстегнул Аомине от постели. Мулат встал и, прихрамывая, зашагал голыми ступнями по паркету. Остановился перед небольшим книжным шкафом, взял с полки книгу в толстом переплёте, открыл где-то на середине и вытащил оттуда лист формата А5. После чего доковылял до ложа, нависая над сидящим сейриновцем, пристально глядя в алые рубины. Нахмурив тонкие брови, Ао замахнулся и со всей возможной силой вдарил по рыжей макушке. Кагами ойкнул и зашипел, потом, схватившись за голову, поднял полный негодования взгляд на партнёра. Аомине поморщился, потирая ушибленные костяшки рук. Затем буквально всунул тот листок, который вытащил из книги, в руки красноволосого, что тут же начал его разглядывать. На фото была та девушка вместе с Аомине, а также какой-то мужчина с светлыми волосами и салатовыми глазами, сразу видно — отец и дочь. А ещё на снимке была невысокая женщина с чёрными вьющимися волосами и синими глазами, прям как у Дайки, который, хоть и улыбался, но на фото держался чуть на расстояние от других.       Понаблюдав за медленно отвисающей челюстью любовника, Аомине плюхнулся на постель, завернулся в одеяло, прикрывая наготу, и заговорил: — Когда мне было четыре, мои родители разошлись. Мать забрала меня к себе, после чего встретила Франца, и у них появилась Нари, — мулат вздохнул. — Но там я чувствовал себя лишним, чужим, и когда мне исполнилось восемь, я снова начал жить с отцом. Но, как ты видел, он тоже обзавелся второй половинкой. Аме-сан — приятная и добрая, я бы даже сказал, что она мне и вправду матерью стала… Понятное дело, что я навещаю маму и частенько вижусь с сестрой.       Дайки посмотрел на перекошенное лицо Кагами, который мялся, не зная, что сказать, и все, на что его хватило — это тихо промямлить «прости». — Ты дебил, — устало пробурчал синеволосый, скатываясь на пол и опираясь на стену. Он побрел в ванную, но остановился и с усмешкой добавил. — Я бы на твоём месте тоже отмок в водичке.       Тайга тупо пялился на немного шатающуюся, обнаженную фигуру круглыми глазами, пока до него не дошёл «тонкий» намёк. Быстро вскочив с кровати и, чуть ли не падая, понесся в ванную комнату.       Тёплая вода действовала как обезболивающее и успокоительное одновременно. Дайки сидел меж ног Кагами, опираясь спиной на его грудь, а голова покоилась на сильном, загорелом от летнего солнца, плече — это была единственная поза, в которой они оба смогли уместиться в небольшой, но довольно глубокой ванной. Тайга, упершись подбородком в впадинку ключицы, пальцами массировал ладонь Ао. Кагами уткнулся носом куда-то за ушко, вдыхая запах, прошёлся губами по скуле и нежно поцеловал в висок. Скрестив руки на смуглом торсе, прижал любимого ближе к себе и виновато заговорил: — Прости меня… Я даже не выслушав тебя, сделал выводы… Я… — Тайга отвел пристыженный взгляд. — Я был так зол, что даже не подумал перед тем, как с тобой… Мне жаль…       До этого почти заснувший, Аомине приподнял веки и скосил взгляд на говорящего. Чуть отстранившись, затем обхватив ладонями чужое лицо, вовлек в поцелуй: нежный, долгий, почти робкий. Оторвавшись от чужих уст, проговорил с несвойственной ему искренней улыбкой: — И я тебя, Бакагами…       Черта невозврата была пересечена, но об этом никто не сожалел.