Пора лечить фобию

      — Пошел прочь от моего паука! — рычу, забывшись от гнева. Да, я такой. Сразу дурнею, как от алкоголя. Хотя нет, от алкоголя я становлюсь агрессивным. Не важно!       Демон ухмыляется и отстраняется от паука. Идет ко мне, сверкая алыми глазами.       — Ты всё ещё не помнящий. Что ты можешь сделать мне своей жалкой зубочисткой?       — О, ты даже не представляешь, на что способна зубочистка в умелых руках! — рычу, обходя демона по кругу, пока не загораживаю собой арахнида.       Но тот смеется и застывает в двух шагах от нас со зловещим оскалом.       — Рано ещё. Сейчас это будет слишком просто и не интересно, — с этими словами демон уходит. Я, пораженный таким раскладом, кричу ему в след:       — Убегаешь?! Трус! Что, испугался зубочистки?! В следующий раз не ты, а я тебя найду!       Демон лишь бросает на меня косой недовольный взгляд и скрывается за поворотом. Во мне ещё кипит кровь, поэтому я, выражая полнейшее возмущение, оборачиваюсь к арахниду, чтобы высказать ему всё, что думаю об Арахно. Но абсолютно счастливое сияющее лицо заставляет меня забыть обо всем.       — «Моего паука»? Так ты наконец-то признал? — полные надежды глаза впиваются в меня цепким взором.       Вот блин! Я правда такое сказал? Но подразумевал то я другое! Блин!       — А это, — смотрит такими глазами. Вот как теперь отрицать? Я и так перед ним хорошо накосячил. — Да, признал, — нет, ну он хороший. Если эти слова его обрадуют, так тому и быть. Остальное спишу на фобию.       Паук разве что в прямом смысле не засиял, потому что такой искренней улыбки и восторга в глазах я ещё в жизни не видел. Нет, ну вот как в таком страшном существе может жить такое романтичное создание? Хотя иногда клыки он показывает, и тогда становится страшно. Но сейчас он смотрит совершенно безобидным взглядом, полным нескрываемой нежности и обожания, что вместо паука теперь напоминает мне щеночка.       — Можно я тебя поцелую? — видя, что я рассматриваю его, выдает паук.       — Раньше ты не утруждался спрашивать, — ворча, но против воли, краснею как барышня.       Паук усмехается, но не злобно, и хватает меня двумя руками, не давая возможности сбежать, а другими двумя придерживает мою голову и целует. Для меня это уже, с одной стороны, стало привычным делом, а с другой — к такому привыкнуть невозможно. Но с какой искренностью он целует. С такой нежностью, что у меня даже сердце защемило. Почему я вообще так на него реагирую? Он отстраняется, довольный, как кот, объевшийся сметаны.       — Ты даже сам пришел сюда. Неужели тебе больше не страшно?       — Страшно. Это мой личный подвиг, — киваю, пытаясь унять смущение.       — Ради меня? — снова щенячий взгляд.       — Так все, хватит с тебя, — фыркаю. — Не так уж я и провинился. Пошли домой, там Мишка ждет.

***

      Мишка нас и правда ждал, но, к сожалению, не с пирогами, а то я уже начинаю чувствовать голод. Увидев нас, он отложил какой-то плохо различимый предмет и встал.       — Так ты всё же дошел до него? — невинно улыбаясь, спрашивает ангел.       — Так ты и не собирался проверять, упал ли я в обморок? — тоже улыбаюсь, но вижу, что от моей улыбки идет черная аура.       Мишка заметил её и стал стремительно отступать, а я подступать. В общем, началась гонка по комнате, в которой я Михаилу всё высказал от «а» до «я» по пунктам в соответствии с планом. Этот паразит лишь хихикал и смеялся, наслаждаясь ситуацией и совершенно не раскаиваясь в своих грехах. Вскоре арахниду надоело смотреть на эту беготню, и он поймал меня в объятия, из которых я ещё безуспешно пытался вырваться. Мишка же остановился и подошел, встав чуть ли не перед моим носом, но дотянуться до него я не мог. Мне напомнило это сцену между кошкой и собакой, когда собака на цепи, а кошка прямо перед ней села.       — О, вы уже в таких близких отношениях? Видимо, встреча с Арахно пошла тебе на пользу, — довольно пролепетало это невинное светлое создание.       — А ты откуда знаешь? — удивленно спрашивает Дукан.       — А ты? — на этот раз удивлен ангелок.       — Он пришел ко мне, а Лёшенька меня спас.       — Алексей, — рычу. Но эта парочка меня игнорирует.       — И к тебе тоже? Он приходил к Лёше сегодня.       — И к нему? На него это не похоже. Обычно он докучает кому-то одному, — задумчиво отвечает паук, прижимая меня к себе так, что я начинаю задыхаться. Хочу об этом сказать, но мне закрывают рот. — Не мешай. Это очень важная проблема, — строго говорит паук, и я искренне офигеваю.       — Ты был в депрессии. Это была отличная возможность для него убрать тебя, чтобы не мешался, — поясняет ангел.       Дышать нечем!       — Да, но теперь Лёшенька со мной, и мне ничего не страшно.       Дышать! Пытаюсь вырваться, но бесполезно. Этот паразит лишь целует меня в макушку.       — Как так вышло? Это правда, что Лёша тебя признал? — сощурившись, спрашивает шкет.       — Он сам сказал! — гордо заявляет Дукан.       Дышать!       — Сложно в это поверить, но ты сейчас лишишься своей пары, — ангел кивает в сторону посиневшего меня.       Паук только осознает, что перекрыл мне весь воздух второй рукой, да ещё и стиснул ребра и отпускает. Падаю и сразу жадно начиная хватать ртом воздух.       — Он сейчас такой слабенький. Точно ли справится? — встревоженно говорит мой несостоявшийся убийца.       — Да я вот тоже что-то сомневаюсь, — потирая подбородок, говорит шкет.       — Слышите вы! Почему там, где вы, меня вечно встречают проблемы?! Имейте совесть! дайте мне отдохнуть!       — Лёш, ты же не злишься? — ангелок дует свои маленькие пухленькие губы. Если бы я не знал его, то повелся бы, как раньше, на такую милую мордашку.       — Вы меня в могилу быстрее Арахно сведете! Что-то напланировали себе, придумали, а я пешка? Не пойдет! Я уже устал от ваших недоговорок. Вы уже с этой свадьбой дел наворотили.       — Лёш, я люблю тебя, — встревожено говорит арахнид.       — Я знаю. Но о любимом заботятся, а не используют как игрушку! Захотел — потащил, захотел — женил, захотел — проигнорировал во время разговора! Любимый — это не вещь, а пара. Потому она парой и называется, что они все вместе делают. А вы… Эх, да что с вами говорить! — махаю рукой и сажусь на уже привычный дверной проем во внешний мир.       Мои проблемы затихли, даже не шевелятся. И мне уже даже страшно сидеть в таком опасном месте. Молчу. И они молчат. Первым подает голос Миша.       — Прости. Просто ты сейчас уязвим и глуп, как ребенок. Вот мы и пытаемся всё решить за тебя, — подсаживается рядом. И я вижу искреннее раскаянье.       Нет, честно. Я уже научился различать игру ангела и его искренние чувства. Сейчас он не строит лица, выглядит серьезно, а взгляд смотрит куда-то вниз. Если бы играл, то он постарался по-детски состроить плаксивое личико. Вздыхаю.       — Не знаю, что я там не помню, но ты мог бы попытаться мне рассказать.       — Всё не так просто. Для понимания нужно время, — на этот раз говорит паук, который садится с другой стороны. К его мохнатым лапкам я почти привык. Почти, но не совсем, а поэтому сердце все равно уходит куда-то вниз.       — Потерпи, и все будет, — улыбнувшись, говорит ангел и вздрагивает. Я уже знаю эту реакцию.       — Тебя зовут? Так иди, — говорю спокойно, уже не рассержено.       Ангелок смотрит на меня, а затем раскрывает свои крылышки и улетает. Арахнид остается со мной наедине, и в воздухе повисает какая-то неловкость. Смущающая неловкость. Почему-то перед глазами встала картина на паутине, и я сразу краснею, как рак. Для полного счастья ещё и арахнид смотрит на меня полными любви глазами. Причем всеми глазами, но речь не о них, а о том, как действует на меня этот взгляд. Да что же такое! Не могу даже на месте усидеть рядом с ним. Меня спасает только неожиданное громкое урчание живота. Паук улыбается мягко и добродушно.       — Спать уже поздно ложиться. Пойду, принесу тебе поесть, — с этими словами паук уходит, и я вздыхаю с облегчением.       Хотел бы, но смущение никуда не уходит. Просто на время прячется где-то в глубине и ждет своего часа. Сколько эмоций он у меня вызывает, кто бы знал.       — Снова ты сидишь один, — слышу уже знакомый голос за спиной. — Ничему тебя жизнь не учит.       Вскакиваю, осознавая, что сзади демон, но тот хватает меня за шею и подталкивает к краю. Снова я вишу над несколькими метрами над землей, но сейчас страшно, потому что понимаю, что демон легко меня туда сбросит.       — Как мне везет сегодня на встречи с тобой! — рычу. Но рука на горле сжимается сильнее.       — Бедный. Ничего не помнишь, ничего не знаешь. Я благородно пришел рассказать тебе о твоей роли в этой истории, — с усмешкой говорит демон. — Рассказать, кем ты был до перерождения.