Всего две минуты

Юджин вынырнул из небытия, ощущая на себе жаркую тяжесть чужого тела и рассыпавшиеся у него по лицу чьи-то волосы, щекочущие нос и губы. Пытаясь освободиться от непрошеных объятий, Элрой вдохнул полной грудью, и легкие вдруг наполнились таким родным, таким важным, самым любимым запахом. Горло перехватил спазм, и Элрой неверяще раскрыл глаза. — Сэб? — Нет, это не я. Это то, что от меня осталось. Ты выжал из меня все соки… Дыхание перехватило, а сердце, казалось, перестало стучать. Это не сон? Сэб шевельнулся. Его мягкие губы скользнули вверх по горлу к изгибу под ухом, прихватили кожу нежно и так знакомо, поцеловали несколько раз. Просто, по-детски, с такой щемящей лаской, что нутро Элроя вывернуло наизнанку. — Счастье мое! Как же я жил раньше без тебя? — шепнул Сэб и снова уронил голову Элрою на плечо, повозился, укутывая его собой, словно одеялом, и замер. Ничего не понимая, Ю осторожно поднял руки, пробежался по любимому, каждой ямочкой знакомому телу и задохнулся от понимания — Сэб, настоящий, живой рядом с ним!!! Значит, все, что было — Крангтонг, невольничьи торги, прилет глоу, — это всего лишь кошмар?! Из горла вырвался сдавленный всхлип. — Сэб! — Что случилось, малыш? — Друг всполошился, поднялся на локтях, посмотрел на него серыми, еще подернутыми туманной поволокой после жаркого секса, глазами. — Я сделал тебе больно? — Нет… — И голос снова сорвался. Шершавая ладонь беспокойно погладила щеки, стирая непрошенную влагу. — Эй-эй! Лейтенант Элрой! Отставить сентиментальность! Что это с тобой? Концовка была слишком бурной? — Он дурашливо подергал бедрами у него между ног, но, увидев, что шутка не подействовала, потянулся к губам, припал к ним влажным долгим поцелуем, врачуя трепещущую от ночного кошмара душу. — Все, все… Успокойся… Я рядом, все хорошо! Руки Себастьяна скользнули под плечи, прижимаясь широкими теплыми ладонями, подтягивая Юджина к себе теснее, согревая не только тело, но и сердце. — Глупыш мой, любимый мой глупыш… Ну что ты, родной, не пугай меня… Дышать! Дышать одним воздухом с ним! Подставляясь под мягкие ласки, впитывать кожей тепло и негу любимого тела. С каждым вздохом успокаиваясь все больше и наполняясь каким-то безмерным пугающим счастьем. — Знаешь, — услышал он тихий шепот, — пока ты такой… разморенный и беспомощный, я могу тебе признаться, что ужасно хочу запихнуть тебя… к себе в живот. Спрятать ото всех, но почему-то именно там. И буду ходить по подразделению весь такой беременный. А ты у меня в животе мягким комочком свернешься и будешь лежать тихо-тихо… Юджин вытаращился на Сэба и прыснул. — Что ты ржешь? — Сияющий Сэб Миллер любовался развеселившимся любовником. — Да, так я, по крайней мере, буду точно уверен, что тебя никто не трахнет и не грохнет. На этот раз Юджин рассмеялся. Счастливо, легко. Господи! Как же легко стало! — Ты псих, Миллер! — Не отрицаю, особенно если учесть, что я связался с тобой, самоуверенная рожа! — Капитан весело тряхнул Элроя, как куклу, и внимательно заглянул ему в глаза. — Ну? Так ты расскажешь мне, что произошло? Пальцы Ю вплелись в жесткие курчавые волосы Сэба. Не потянуть голову назад, нет! Взъерошить, наслаждаясь ощущениями, удостовериться в реальности. — Мне приснился страшный сон. Как будто ты… Будто бы тебя… Возвращаться в кошмар совсем не хотелось. Даже воспоминаниями. Лицо Себастьяна стало серьезным, и он задумчиво отвел глаза. — Мне тоже снятся такие сны. И я тоже просыпаюсь в холодном поту… Знаешь, чего я боюсь больше всего? Что не успею прикрыть тебя, когда будет нужно. Стремно для кадрового офицера, правда? — Он внезапно разжал объятия и резко сел на кровати. — Слушай, а давай, когда закончится вся эта муета, уволимся к чертовой матери, а? Найдем себе мирный уголок во вселенной, начнем разводить цветочки или разводить лохов на проценты! — Это называется банковским делом, — уже совершенно беззаботно заржал Ю. — Согласен! Ты станешь банкиром. — Почему я? — Ты умный и хитрожопый! Быстро во всем разберешься. А я буду твоим заместителем по охране. — Начальником службы безопасности! — Пусть так! Только со мной, сэр, вы в безопасности вряд ли станете долго пребывать. Он стремительно спикировал на Ю, пытаясь защекотать того до смерти. Юджин увернулся, и они оба едва не свалились с койки. — Так! — хлопнул по голым ляжкам потерпевший фиаско в атаке на чужой зад капитан. — Хочу жрать! Ты будешь? — И, увидев кивок Элроя, соскочил с кровати. — Я быстро. Юджин откинулся на подушку, улыбаясь во весь рот. Весь этот ужас с блокировкой карты и рабством Сэба был только сон! Как же хорошо! Хотелось обнять весь мир. Он глубоко вдохнул, раскинул руки… и ударился пальцами о переборку спальной капсулы. Над головой тихо и нудно пищала система пробуждения, возвещавшая, что транспортник подлетает к околоземной орбите. Кто-то громко топал тяжелым ботинком по железному полу. Полет заканчивался. Внутренности Элроя ледяной рукой сжала вернувшаяся в сознание неотвратимая реальность. Это был только сон… *** На экваторе родной планеты свирепствовал ураган, но капсула быстро вынесла Ю и остальных пассажиров в жилые сектора, отгороженные от непогоды. Скандинавское побережье встретило Элроя переполненными пляжами и толпами отдыхающих, прячущимися от палящего солнца под пышными веерами пальм. Но наслаждаться красотами жаркого приморского курорта у Юджина не было ни времени, ни желания. Он мчался в головной офис «Зетта-Трейд». Элрою сразу не понравилось, когда, услышав его имя и фамилию, работник банка не стал ничего уточнять, а тут же пригласил в кабинет управляющего, словно его давно ждали. Диссонируя с ярким жарким солнцем на улице, в помещениях руководства царил полумрак и прохлада. В другое время Ю не преминул бы посмеяться над помпезностью вычурной мебели из искусственного дерева, но сегодня он даже не обратил на обстановку внимания. То и дело бросая взгляд на входную дверь, он, взвинченный до предела, мерил чеканными шагами комнату и ждал. Достал сигарету, помял ее в руках и снова спрятал. Такими темпами он скоро совсем отучится курить. Время уходило. Транспортник, которым Юджин планировал вернуться на Крангтонг, уже начал погрузку и через три часа будет готов принять немногочисленных пассажиров на борт. Если все пройдет без осложнений — он успевает и даже с запасом времени. Но предчувствие, что осложнения непременно будут, стремительно трансформировалось в уверенность. Особенно после того, как служащий вдруг принес и поставил перед ним на стол чашку с дымящимся натуральным кофе. Наслаждаться божественным экзотическим напитком Юджин не собирался, сейчас даже такой любимый крепкий аромат вызывал в нем только раздражение. Рухнув в кресло, он мысленно уговаривал себя не запустить чашкой с драгоценным пойлом в голову тому придурку, который устроил весь этот фарс. А спустя еще какое-то время тяжелая дверь отворилась, и в кабинет не торопясь вошел высокий светловолосый мужчина лет тридцати шести. Холеный, гладко выбритый, в идеальном светло-сером костюме. Глаза Юджина широко распахнулись, и он, с ожесточением сжав кулаки, откинулся на спинку кресла: — Я должен был догадаться! — Здравствуй, Юджин, — спокойно произнес мужчина, скользнув взглядом по несвежему потрепанному мундиру лейтенанта, и едва заметно поморщился. — Что ты тут делаешь? — прошипел Элрой, закипая от ослепляющей ярости. Мужчина не ответил, а только неторопливо прошелся по кабинету и остановился перед окном, заложив руки за спину. — Ты не приехал на похороны отца. — А должен был? — резко рыкнул Ю. — Я полагаю, что человек, который заботился о тебе восемнадцать лет, достоин уважения… брат. Как давно он не слышал этого голоса. И этого обращения, означающего не собрата по оружию, а именно кровного, самого родного когда-то человека. Так же давно, как и обращение к нему по фамилии отца, а не матери. — А разве человек, который выкинул меня из своей жизни десять лет назад, имеет ко мне какое-либо отношение, брат? — в тон ему ответил Юджин и тут же прикусил язык — это была тема не на час и не на день. А у него не было времени для длинных бесед. — Если ты здесь, значит, знаешь, почему мне заблокировали карту. — Это приказал сделать я. — Лжешь! — вскочил на ноги Ю. — Я нарочно перевел все деньги на счет «Зетта-Трейд», потому что они никогда и никаким образом не стали бы подчиняться корпорации отца! — Конечно! — кивнул мужчина и, покосившись через плечо, насмешливо посмотрел на Юджина. — Если только корпорация отца, а точнее, его наследника, не купила их со всеми потрохами. Потрясенный Элрой упал обратно в кресло, не веря услышанному. — Ты купил «Зетта-Трейд»? Этот тухлый уголовный балласт межпланетных финансов? Мужчина высокомерно хмыкнул и снова отвернулся. — Я рад, что ты не растерял своего делового чутья и правильно оцениваешь уровень и положение «Зетта-Трейд» на финансовом рынке. — Но зачем? — Это был единственный способ поговорить с тобой. Ю схватил стоящую перед ним чашку и залпом выпил остывшую безвкусную коричневую жижу. Как же он ненавидел брата в этот момент! — Ты не имеешь права блокировать мои счета, Говард! — проговорил он, переведя дух. — Ошибаешься, братишка, — криво усмехнулся мужчина. — Я могу все. Даже потребовать с тебя досрочное погашение задолженностей, кстати, согласно подписанному тобой же договору! Мне вот интересно знать, о чем ты думал, когда брал у них займ на таких условиях? — Мне нужны были деньги! — Ты мог бы обратиться ко мне… — Твой банк не дал мне кредит… — Потому что ни один нормальный уважающий себя банк не даст денег лейтенанту, только что вернувшемуся из плена, заложившему все свое имущество и сбежавшему из госпиталя, так и не восстановившись до конца! — Я нашел способ обойтись и без тебя… — Заложив собственное тело? Очень умно отдать свои ткани для сепарации клеток!!! — Тебя это не касается! Я выплачу кредит! — Бред! Ты отлично знаешь, что такие кредиты не выплачиваются! — Мне плевать! Мне нужны деньги, и я их получил! Прикажи разблокировать мой счет, и я немедленно улетаю на Крангтонг! Я тороплюсь! — Ты офицер регулярных войск, забыл? — У меня отпуск! Говард брезгливо дернул плечом. — Проверь сообщения, и ты увидишь, что тебя срочно отзывают обратно. Если бы ты был на Крангтонге, ты бы мог сделать вид, что сообщение не пришло вовремя. Но тут на Земле тебя никто не выпустит на околоземную орбиту без разрешения командования. Элрой даже не попытался прочесть сообщение. Он точно знал, что Говард не врет. Не в правилах брата было блефовать. У него вполне хватало мощи и влияния все сделать по-настоящему. Ю загнанно посмотрел по сторонам, словно ища помощи, но он был один. Совсем один в этом неравном, нечестном поединке. Обхватив голову руками, он какое-то время пытался совладать с собой, а потом поднял глаза на стоящего перед ним брата. — Прошу тебя, разблокируй счет! Я вернусь с Крангтонга и сделаю все, что ты прикажешь. Ты знаешь, я всегда держу свое слово! Спина брата напряглась, словно в него кто-то выстрелил из бластера. А потом Говард неожиданно сорвался с места и, схватившись за подлокотники кресла так, словно хотел отшвырнуть его в сторону, резко склонился к сидящему в нем Элрою. Вся его аристократическая сдержанность вмиг слетела, выпустив на волю живые эмоции. — О да, — с неожиданной яростью прошипел мужчина. — В этом вы с отцом очень похожи. Умеете держать слово! Их лица были совсем рядом, и Юджин почему-то совершенно некстати подумал, что Говард стал очень похож на отца. Те же упрямо сжатые губы, те же жесткие складки между бровями и у рта. Только лучики морщин у глаз остались прежними. Такими же, какие были у его любимого старшего брата, смешливого и веселого парня. Но раньше в голубых глазах Говарда сверкали задорные искорки, а сейчас в них стыл космический лед. Лицо Говарда чуть пополнело, но это не уродовало его, а только делало каким-то значимым и матёрым. Он молчал и смотрел на Ю так, словно чего-то ждал от него. — Разблокируй счет, — хрипло повторил Элрой, прямо глядя на брата. Синие глаза потемнели, Говард шумно выдохнул и, оттолкнувшись от подлокотников, выпрямился, снова становясь хладнокровным и надменным. — Как только ты примешь мои условия. — Что тебе от меня нужно? Говард сел, сцепив руки на массивном столе, немного помолчал и жестко отчеканил: — Ты должен немедленно уволиться из армии, вступить в права наследования и принять на себя руководство нашим филиалом. Фраза прозвучала так же нелепо и неожиданно, как металлическая гайка в желе. — Что, прости? — подался вперед Ю, решив, что ослышался. — Ты все прекрасно понял, — холодно прервал его Говард. — По условиям завещания отца, ты можешь воспользоваться полученными средствами не раньше, чем через полгода после вступления в должность. Но как только я представлю тебя совету акционеров, я разблокирую твои счета. — Зачем тебе это? — недоуменно спросил Элрой, на мгновение забывая о главной своей проблеме. — Во-первых, это последняя воля отца. Во-вторых, оба проекта сложно вести одновременно. К тому же возникли кое-какие формальные и юридические обстоятельства. Поэтому важно, чтобы дочерним филиалом руководил тот, кому я могу доверять. — А ты думаешь, что сможешь мне доверять? — заводясь, поинтересовался Ю. — В принципе, это не важно, — безразлично бросил Говард. — У меня есть кое-какие планы на твой счет, и мне не нужен на этом месте человек с чужой фамилией. Я все продумал. — Ах, ты продумал! — едва сдерживая ярость, прошипел Элрой. — А мое мнение тебя не интересует? У меня своя жизнь, свои друзья, свой мир! И я не собираюсь оставлять военную службу! Я сбежал от всего этого финансового дерьма десять лет назад и не хочу… — Твое право, — перебил его брат. — Можешь отказаться. В таком случае твои счета будут аннулированы. Я выкупил все твои векселя и теперь, даже не потребовав досрочного погашения, могу просто отказать в неиспользованном кредите, со счета которого еще не снято ни цента. Конечно, с компенсацией клиенту прошедших платежей при открытии счетов. Это порядка ста пятидесяти марок. Могу отдать их прямо сейчас. — Нет! — вскрикнул Юджин, словно Говард вот прямо сейчас на его глазах собрался уничтожить его счета. Спорить было бесполезно. Ю не знал, какую игру затеял его старший брат и зачем так странно куражится над ним, но то, что он не собирается изменять свое решение, Элрой понимал очень хорошо. Любой спор съедал и без того стремительно утекающее время. А доступ к деньгам он получит только через полгода! Если получит. А до этого времени он почти нищий. Даже на зарплату офицера он рассчитывать не сможет, потому что его вынудят покинуть службу. Ему было жизненно необходимо разблокировать счет! Сегодня! Сейчас! — Я согласен. Где подписать? Говард как-то странно посмотрел на него и ответил по-деловому сухо: — Документы в головном офисе нашей фирмы. Юристы уже предупреждены. Совет акционеров завтра в полдень. Почти не осознавая, что делает, Юджин кошкой прыгнул на брата через стол и, схватив того за грудки, не помня себя заорал: — Ты издеваешься, сволочь! Послезавтра я должен быть на Крангтонге! — Он с силой тряхнул Говарда, вложив в руки всю энергию своей ненависти и отчаяния. — Ты немедленно распорядишься созвать совет акционеров! Слышишь! Сегодня же!!! Говард не сопротивлялся, лишь окатил Юджина холодным взглядом и, сухо улыбнувшись, произнес: — Если ты перестанешь орать и меня трясти, то, возможно, я и смогу это устроить. Перелет займет около часа, и за это время мы, вероятно, сможем экстренно собрать необходимых людей. — Быстрее, — прохрипел Ю, разжимая пальцы, сползая обратно в кресло и чувствуя, как его начинает колотить нервная дрожь. — У меня нет времени! *** За все время перелета они не сказали друг другу ни слова. Говард работал с какими-то бумагами, а Юджин сидел, укутавшись в плед, и пытался скрыть от всех, как его трясло. В головном офисе ничего не изменилось, словно и не было этих десяти лет. Только лица сотрудников оказались все сплошь незнакомыми. Сидя в кабинете брата, Юджин подписывал бумаги не глядя, безразличный к содержанию этой бесконечной кипы документов, с ожесточением человека, который знает, что подписывает свой смертный приговор. Что решил сделать с ним в дальнейшем Говард, его не интересовало. Его беспокоило только время и информация о готовности транспортника «Сегурд» к отлету на Крангтонг. — Может быть, все-таки переоденешься во что-то более подобающее случаю? — смягчив тон, поинтересовался Говард, наблюдая, как юристы сортируют и складывают документы. — Там будут очень влиятельные люди. — Перебьются! — отрезал Ю. Оставалось чуть больше двух часов. — Скоро уже соберутся твои толстозады? — теряя терпение, торопил Ю. Говард вышел из кабинета, а к Элрою подошел невысокий молодой человек с папкой в руке. — Господин Освальд… — Моя фамилия Элрой, — рявкнул Ю, зло сверкнув глазами. — Элрой-Освальд. Юноша вздрогнул и моргнул, отчего его лицо приобрело какой-то детский и беззащитный вид. — Простите, господин Элрой-Освальд, — коротко поклонившись, виновато заговорил он снова. — Мне не успели сообщить, как правильно к вам обращаться. Простите. Меня зовут Рон Ньюман, я — секретарь вашего покойного отца. Пока вы не найдете себе другого помощника, я буду помогать вам войти в курс дела. Юджин почувствовал себя свиньей. В конце концов, парень не виноват, что он, Ю, потихоньку сходил с ума. — Вы собирались увольняться? — поинтересовался он, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. — Нет, но вы, вероятно, захотите… — Не захочу, — уже более спокойно сказал Юджин. — Вот что, Рон, раз уж вы мой помощник, то, пожалуйста, найдите информацию о бортах, двигающихся в сторону Крангтонга в ближайшее время. И еще. У нас есть свои люди на Крангтонге? — Ничего не слышал об этом. Наша корпорация не имела никаких связей с этой планетой. — А «Зетта-Трейд»? — Насколько мне известно, господин Говард Освальд свернул их филиал на Крангтонге еще сутки назад и срочно эвакуировал сотрудников на Медею. Ю с трудом сдержал рык. — А найти тех, кто ведет дела с Крангтонгом на Земле, мы можем? Рон на секунду задумался. — Таких очень мало, сэр, планета довольно закрытая, и если с ней сотрудничают, то очень ненадежные и не совсем легальные компании. Но надеюсь, к вечеру я смогу подать вам ориентировочный список. Элрой стиснул кулаки и глухо застонал. — Это очень долго, Рон! Как раз в этот момент коммуникатор Рона негромко щелкнул, и секретарь сообщил Юджину, что Совет акционеров ожидает его в конференц-зале. — Мы должны соблюсти протокол в мельчайших деталях, — негромко сказал Говард перед тем, как впустить Ю в просторный светлый кабинет с большим овальным столом в центре. — Поэтому в твоих интересах, чтобы совет прошел как положено, без заминок, со всеми формальностями. Некоторые из присутствующих были знакомы Юджину, но он даже виду не подал, что кого-то узнал. Молча прошел на свое место и замер, давая возможность брату все необходимые речи толкать вместо него. Кто-то что-то говорил, кому-то что-то передавали, кто-то чем-то возмущался и требовал от Говарда объяснений, но Юджин сидел молча, напряженный, как взведенная бомба, глядя перед собой в панорамное окно так, словно все происходящее его не касалось. Время неумолимо мчалось вперед, и он ничего не мог сделать. Больше того, он был уверен, что брат нарочно затягивает процесс. Когда ему по видеосвязи был представлен последний из директоров, Ю не выдержал и негромко спросил у Говарда: — Мой счет? — Он уже давно разблокирован, — так же тихо ответил брат. — Значит, я свободен? — Ну, почти, — и вдруг, встав, Говард громко заявил: — А теперь, когда все формальности закончены, я бы хотел вручить подарок новому главе филиала в честь его вступления в должность. Элрой не убил его только потому, что у него не было на это времени. — Да пошел ты… — выплюнул Юджин и, не обращая внимания на обалдевших присутствующих, выбежал из зала. Рон ждал его за дверями и на немой вопрос хозяина ответил: — Транспорт «Сегурд» только что совершил прыжок и ушел в дальний космос. Ближайший официальный корабль отправится с орбиты ориентировочно завтра утром. Он летит мимо Крангтонга, но там курсируют челноки… В отчаянии Юджин ударил кулаком по стене с такой силой, что висевший на ней дорогущий постер рухнул на пол. — Мне нужно улететь на Крангтонг как можно быстрее! — зарычал он раненым зверем. — Понимаешь, Рон, прямо сейчас! — Понимаю, сэр, — услышал он спокойный голос секретаря, — но мы не сможем сделать это раньше, чем через час. Юджин замер, а затем осторожно взглянул на Рона: — Как ты сказал? — «Листра» — ваша яхта — в доке, она готова к старту в любое время, но нужно запросить координаты для выхода в стрим и оформить некоторые формальности. — Мо-я ях-та? — переспросил Ю по слогам. — И я могу ею воспользоваться? — Почему нет, сэр? — совершенно искренне удивился Рон. — Нужно только сообщить капитану… — Сообщишь по дороге! — заорал Юджин, хватая растерявшегося секретаря в охапку и утаскивая его по направлению к выходу. *** «Листра» была новейшим, упакованным по высшему разряду быстроходным кораблем, изящным и стремительным, как стрела. О ее покупке отцом Элрой не знал. Офицерский состав, как и положено, встретил его у шлюза при полном параде. Капитан «Листры» был определенно удивлен, увидев на новом владельце корпорации потрепанный офицерский мундир, но виду не показал. — Как скоро мы прибудем на орбиту Крангтонга? — спросил Юджин, крепко пожимая сильную руку командира яхты. — Ориентировочно через пятнадцать часов. Элрой готов был расцеловать капитана, но вместо этого удержал горячую ладонь капитана в своей и сказал: — Когда мы попали в плен к шаворцам, моего друга продали работорговцам. Я нашел его на Крангтонге, но перекупщики для глоу скоро будут там. Мы должны опередить их! Выражение лица капитана неуловимо изменилось, но он быстро овладел собой и, четко кивнув, серьезно пообещал: — Я выжму из этой посудины все, на что она способна, сэр! Я тоже когда-то воевал! — Ваш брат просит ответить ему, — осторожно сообщил Рон, как только яхта совершила первый прыжок. — Он не может с вами связаться. — Пошли его подальше, — оскалился Элрой. — Видеть его не хочу. Рон деликатно кашлянул. — Я скажу, что вы устали и легли спать. С того момента, как они с Роном вырвались из здания головного офиса, на коммуникатор Юджина не переставая поступали вызовы от Говарда, но Ю не обращал на них внимания. Когда он вернется, то весь с потрохами будет в его распоряжении. А сейчас брат над ним был еще не властен. Поэтому пусть катится со своими вызовами. Слушать его выговоры по поводу сорванного финала совета акционеров Элрой был не намерен. — Простите, сэр, — снова подал голос секретарь, — но ваш брат прислал текстовое сообщение и попросил озвучить его вам вслух, если вы откажетесь читать сами. — Озвучивай! Секретарь мгновение поколебался, а затем, придав лицу самое невозмутимое выражение, по-деловому прочел: — «Ты, как всегда, бежишь впереди своих мозгов». Наверное, Юджин рассмеялся бы в любой другой момент. Эти слова раньше Говард говорил ему каждый раз, когда был недоволен поспешными действиями брата. Но сейчас Ю слышал в них только издевательскую насмешку. Они летели самым коротким и сложным маршрутом, по которому курсировали только быстроходные и юркие суда, и ускорить дорогу еще больше было практически невозможно. Оказавшись в вынужденном бездействии, Юджин вдруг понял, что не мылся уже третьи сутки! А поскольку Рон (умница, а не секретарь!) умудрился по дороге на орбиту распорядиться доставить на яхту сменную одежду для мистера Элроя, Ю с откровенным удовольствием отправился в душ. Там была настоящая вода! Кайфуя от наслаждения, он снова подумал, как от многого он отвык за эти десять лет. Не зная, чем занять голову, чтобы не думать об убегающем времени, Элрой стал просматривать в компьютере открытые Роном документы и с удовлетворением отметил, что довольно много помнит из прежних познаний, а что забыл — легко восстанавливал в памяти. В конце концов он с детства планировал заниматься бизнесом и финансами. Это потом все пошло наперекосяк. Десять лет назад они поссорились с отцом из-за пустяка, потом не смогли остановиться, наговорили друг другу оскорблений, и отец указал ему на дверь, заявив, что больше никогда не хочет его видеть. И гордый Юджин ушел в чем стоял прямо на улицу. Думал — легко сам устроится в этой жизни и покажет отцу, что не нуждается в его деньгах и поддержке. Самонадеянный избалованный дурачок! Он и представить тогда не мог, каково это вдруг остаться на улице без гроша, оказаться на самом дне без помощи и близких. Как может быть страшно и безысходно. Юнец из золотой молодежи окунулся в самый ад, и, кажется, даже на Новой Лимаре было проще выживать, чем тогда. Он мыкался по трущобам, и в его глупой душе теплилась надежда, что отец найдет его и насильно привезет домой, а он, поломавшись для приличия пару дней, снова вернется к обычной жизни. Но его никто не вернул. А вернуться самому он себе не позволил. Сколько раз, едва живой, он проклинал себя за горячность, сколько раз порывался прийти к отцу с повинной, когда не было уже сил терпеть. Он и сам не понимал, что его останавливало. Наверное, только самолюбие и гордость. Обращаться к богатым приятелям, с которыми учился и вырос, приползти к ним, как выброшенная побитая собака, было еще позорней. Но чем тяжелее становилось, тем меньше он хотел, чтобы его вернули. И Юджин стискивал зубы и выгрызался из помойки, в которой оказался. И ему это удалось. Он умудрился попасть в армию, потом, благодаря отличным знаниям и протекции командира, получил чин мичмана, а затем дослужился до офицерских нашивок. Он мог гордиться собой. И ему очень хотелось, чтобы отец узнал о его успехах и тоже гордился им. Но отцу было все равно, а самолюбие не позволяло Элрою появиться дома просто потому, что так могло показаться, будто он просится обратно. Юджин не любил военную службу, но она позволила ему выжить. А он вырос человеком амбициозным и с детства привык если уж что-то делать, то делать лучше всех, потому и офицером стал отличным. Но иногда в голове Элроя возникала мысль, что он проживает чужую, ненужную ему жизнь. А еще он никак не мог вспомнить, из-за чего у них начался спор с отцом. Это было самым смешным и ужасным. Да, последние десять лет для Юджина Элроя-Освальда, младшего сына главы межпланетной финансовой группы с миллиардными оборотами, выдались тяжелыми и непростыми. Но если бы его спросили, хочет ли он вернуть все назад, то не задумываясь отказался бы. И не потому, что эти десять лет закалили его характер и сделали сильным, а просто потому, что тогда в его жизни не было бы Сэба. На столе в кабинете стояла шкатулка с любимыми дорогущими сигаретами отца. Ю потянулся было к ней, но вдруг остановил руку, с удивлением осознав, что совсем не хочет курить. Уж эти-то сигареты точно! А его последнюю из НЗ вместе с мундиром Рон утащил в чистку. Что же, так даже лучше. Ни одна сигарета не смогла бы сейчас успокоить его. Чем ближе они подлетали к Крангтонгу, тем сильнее его охватывала нервная лихорадка. Он не позволил себе впасть в панику, но и вникать в суть документов больше не мог. Поэтому, закрыв экраны компьютера, Элрой подошел к большому проекционному иллюминатору и замер, глядя в черную бездонность, мерцающую тонкими иглами звезд и песчаными россыпями галактик. Где-то там далеко в этой вечной карусели астрономических тел, такой правильной, закономерной, находился даже не винтик, нет, микроскопическая пылинка — его Сэб. Но если этой пылинки вдруг не станет, то весь этот колоссальный механизм, вся эта глобальная вселенная сломается, остановится, окажется бесполезным набором материи для него навсегда! Он не услышал, как подошел капитан, и вздрогнул, когда тот мягко положил ему руку на плечо. — Я узнал по своим каналам, сэр. С Крангтонга со вчерашнего дня не отправлялись никакие транспорты в сторону галактик глоу. — Это значит, мы успеваем?! — Не обязательно, — с сомнением покачал головой кэп. — Перекупщики часто используют обходные пути, чтобы откровенно не светиться сотрудничеством с глоу. Но мы будем надеяться. И он надеялся. До последней минуты. Надеялся, когда они с капитаном и Роном летели в челноке с орбиты. Когда в отчаянии понял, что прилетели-то они раньше, но ночью, когда торговые залы в Северном секторе были закрыты. Надеялся, когда кинулся в отворившиеся двери невольничьего рынка и замер, увидев пустые ряды хромированных загонов. — Вы все-таки вернулись?! Старший менеджер смотрел на Юджина, с трудом узнавая в мертвенно-бледном, дорого одетом мужчине взлохмаченного лейтенанта-землянина. И даже тогда он надеялся! Бросаясь к крангтонгцу, не задавая вопроса, а молча глядя ему в глаза. Тихо ахнула Нора, менеджер отвел взгляд… и вселенная остановилась. — Когда? — На следующий день после вашего отлета. Это была оптовая закупка… Он не закричал, не забился в рыданиях, не крушил все от горя. Стал медленно оседать на пол. Нет, не в обмороке. Просто ноги перестали держать. Капитан и Рон подхватили его одновременно. Но это не имело уже никакого смысла. Зачем? И вдруг услышал где-то на грани сознания: — Хотели у нас кого-нибудь приобрести? В поле зрения появился хозяин невольничьего рынка, только был он сегодня не в бордовом, а в синем костюме. — Да-а-а… Звуки тянулись в голове низкой гудящей нотой, словно кто-то растягивал слова, как в испорченном видео. — Тогда вам придется вернуться к нам через пару дней. Я как раз отправляюсь за партией нового товара. Жизнь вернулась, но только в руки, которые медленно, сами собой потянулись к горлу работорговца в спокойном намерении его задушить. Капитан успел перехватить их, прижал к себе Ю, как ребенка, уводя на свежий воздух. Юджин не сопротивлялся. Не смог задушить… Даже этого не смог… Он перевел тяжелый взгляд на менеджера и Нору, которые почему-то последовали за ними. — Мне нужны надежные люди тут, на Крангтонге, — услышал он словно со стороны глухой собственный голос. — Необходимо составить реестр наших соотечественников на местных невольничьих рынках. Вы готовы уволиться и помочь мне в этом? Нора и менеджер переглянулись. — Не беспокойтесь, — снова сказал кто-то голосом Юджина. — У вас обоих будет достойное жалование. Странно, ноги его едва держали, и он почти висел в руках капитана, а вот пальцы смогли крепко пожать руки крангтонгцам, когда они согласились. — Рон… — Я обо всем позабочусь. Мы оформим все необходимые документы, — заверил секретарь, заботливо набрасывая ему на плечи свой пиджак. Зачем? Разве кто-то дрожит от холода? — Я так и не спросил, как вас зовут, — заторможенно спохватился Ю, оборачиваясь к бывшему менеджеру. — Фарбас, сэр. Хоэл Фарбас. — Спасибо, Фарбас. Я запомню. Это были последние слова, которые лейтенант Юджин Элрой-Освальд сказал на Крангтонге. *** Он отказался воспользоваться генератором сна, потому что боялся увидеть во сне Сэба. Но Сэб и так был везде. В коридорах «Листры». В мигающих лампочках системы безопасности. В рабочем кабинете, в проекции монитора, в документах, в черноте иллюминатора… Выставив Рона, Юджин запер дверь в каюту. Он не хотел никого видеть. Точнее, он не хотел, чтобы кто-нибудь видел сейчас его. «Слушай, а давай, когда закончится вся эта муета, уволимся к чертовой матери, а? Найдем себе мирный уголок во вселенной, начнем разводить цветочки или разводить лохов на проценты!» Ю вспомнил этот разговор! И состоялся он вовсе не во сне, а два года назад, перед самым их переводом в зону конфликта. Сэб сказал, что, полюбив Юджина, впервые в жизни подумал, что в вечных драках не так уж много романтики. А еще Сэб говорил… Юджин в отчаянии зажал уши руками, но голос все равно звучал у него в голове, и деться от этих слов, от этой боли было некуда: «Я рад, что увидел тебя еще раз, Ю!» Мучительно застонав, Элрой вскинул голову, беспомощно шаря взглядом по дорого обставленному, почти помпезному кабинету отца, не зная, за что зацепиться, чтобы не закричать, и вдруг вздрогнул, застыл, глядя остановившимися глазами в стеклянную витрину напротив. Там, среди красиво выставленных каких-то древних раритетов, стояла шахматная доска с расставленными фигурами. И эта черно-белая капля оказалась последней, той, что прорвала плотину самообладания. Не сдерживая более рвущийся из глотки то ли рык, то ли вой, Ю упал на пол, исступленно ударяя по нему кулаками, разбивая руки в кровь. Ненавидя себя за бессилие, за слабость, за то, что остался жив… Рон с капитаном разблокировали вход в его каюту через несколько часов и почти насильно уложили под генератор сна. Какой-то вселенский разум пожалел Ю, и до самой Земли он спал без сновидений. Очнулся Юджин уже при подлете к их фамильному особняку. В его апартаментах все осталось так же, как и в день, когда он покинул этот дом. Джеймс, старый слуга, тот самый, что носил его на руках еще малышом, смотрел на Юджина счастливо и одновременно испуганно — молодой господин с черными кругами под глазами, с заострившимися чертами лица выглядел как тяжело больной. Умудрившись выдавить улыбку Джеймсу, он попросил себя не беспокоить и устало свалился в кресло. Нужно было собрать себя в кучу, связаться с Хоэлом Фарбасом. Да хотя бы поесть. Но есть не хотелось. Ничего не хотелось… Тихо щелкнул дверной замок, и на пороге его спальни появился Говард. Подтянутый, спокойный, он даже в мягком домашнем костюме выглядел официально. — Нам надо поговорить, Юджин. Элрой медленно поднял на брата глаза и проследил, как тот прошел по комнате, как остановился перед окном и заложил руки за спину. Кажется, Говард стал любить смотреть в окна. — Перед отлетом я вызывал тебя раз двадцать, — бесстрастно продолжил старший Освальд. — Но ты, как всегда, не ответил. Поэтому я пришел сразу, как только ты вернулся. — Ты не должен был блокировать мой счет, — чуть слышно проговорил Ю. — Сейчас мы говорим не об этом… Юджин смотрел на брата и не слышал его слов. Он словно проснулся ото сна, в котором пребывал с самого Крангтонга. — Ты не должен был блокировать мой счет! — повысил голос Элрой, поднимаясь на ноги. — Не устраивай истерику! — Ты! Не должен! Был! Блокировать! Мой! Счет! — заорал Ю, бросаясь на брата и сильным ударом сбивая его с ног прежде, чем тот успел отклониться. — Что тебе стоило подождать две минуты! Всего лишь две минуты, тварь!!! Я уничтожу тебя! Я разорю компанию отца и пущу тебя по миру… Они катались по полу, колотя друг друга, разбивая какие-то мелочи и круша мебель, до тех пор, пока ворвавшиеся испуганные Рон, Джеймс и два телохранителя не оттащили их друг от друга. Вывернувшись из рук Джеймса, Говард резко одернул футболку и мотнул головой охранникам, удерживающим Элроя. — Оставьте нас! Вышколенные телохранители отпустили разгоряченного Юджина и, недоверчиво косясь на него, молча покинули спальню. Дождавшись, когда Рон и Джеймс тоже выйдут, Говард запер дверь на замок и спрятал ключ в карман. Всклокоченный, с трудом переводящий дыхание, он стремительно обернулся к Элрою и яростно прошипел: — Клянусь! Сейчас ты выслушаешь меня! Даже если для этого мне придется привязать тебя к креслу! Я десять лет ждал этого! — Подойдя вплотную к брату, он вперил в него горящий взгляд. — Если бы ты только знал, как же я ненавидел вас с отцом! Ошеломленный Юджин сморгнул и сел на стул. Как бы ни сложилась их жизнь за эти десять лет разлуки, даже сейчас, когда Ю страшно переживал свое горе, такое заявление выбило его из равновесия. Потому что он действительно не думал, что Говард способен его ненавидеть. Старший брат, в прошлом любящий и родной, нянчившийся с ним с детства, мог стать к нему безразличным, мог презирать его или насмехаться, но чтобы ненавидеть?! За что? Элрой шумно выдохнул. Но теперь все становилось понятно — и блокировка счетов, и холодное безразличие к его просьбе. — Ты сказал правду. — Говард уперся ладонями о стол, продолжая в упор смотреть на брата. — Вы с отцом очень похожи. Умеете держать слово. Оба гордые, упрямые, самовлюбленные эгоисты, заботящиеся только о своих амбициях, не ставящие ни в грош окружающих вас людей! Для каждого из вас важнее всего на свете доказать свою правоту, выдержать характер! Для вас ниже собственного достоинства признать ошибку и показать хотя бы намек на слабость! И что дало вам это упрямство?! Ради чего все это? Чего стоит твой характер сейчас? — Я не понимаю… — Не понимаешь?! — закричал Говард, грохнув кулаками о стол, окончательно превращаясь из бесстрастного бизнесмена в обычного, взбешенного до предела мужчину. — Это я не понимаю, что вы доказали и кому, когда мерились характерами друг перед другом, когда, разругавшись в кровь, даже не попробовали сделать шаг к примирению! Когда разрушали нашу семью! Когда гордо отвергали друг друга! В чем же ваш выигрыш? В чем победа? Чего вы хотели в итоге? Чтобы сын тайно пришел на похороны отца, скрываясь от всех в зоне для посторонних?! — Заметив, что Ю собрался запротестовать, он снова ударил кулаком по столешнице. — Не лги мне! Я знаю, что ты был на церемонии. Ты этого хотел? Чтобы никто не знал, что ты там?! А обо мне ты подумал? О том, как больно и одиноко было мне стоять у его праха одному, без тебя? Ю непонимающе уставился на Говарда, и тот, увидев взгляд брата, горько расхохотался. — Конечно, нет! Вы оба ни о ком не думали! Только о своей гордости! Доказывали свою правоту, не понимая, что ломаете жизнь МНЕ!!! Вы лишили меня семьи, решая что-то между собой, а ведь я любил вас обоих! Я боготворил отца, но ты был моим единственным любимым братом. Ты ушел, поссорившись с отцом, но за что ты бросил меня?! Что я сделал тебе?! Ты скрывался от меня, не хотел видеть, блокировал все вызовы, порвал все связи. Почему? Почему? Юджин поджал губы. Потому, что боялся. Боялся, что если увидит брата, то ослабеет, захочет вернуться, оставит все как было и не сможет доказать всем, что в нем, Юджине, силы не меньше, чем у отца. — Это ты выбросил меня из своей жизни. И даже потом, когда искал деньги, ты не обратился ко мне… — Твой банк отказал мне! — Я не говорил сейчас про банк! Я спросил, почему ты не попросил помощи у меня лично?! Чего ты боялся? — Я даже не думал… — потерянно пробормотал Юджин. — Я считал, что за десять лет стал тебе чужим, что ты так же безразличен ко мне, как и отец! Тяжело дыша, Говард наклонился к брату: — Он никогда не был к тебе безразличен! Никогда не забывал о тебе. Он наблюдал за тобой все эти десять лет. — Неправда… — В тот день, когда ты ушел, я бросился за тобой, но отец остановил. Он сказал, что если тебя верну я — ты лишишься своей гордости. А если тебя вернет он, ты лишишься силы духа. Он хотел, чтобы ты стал сильным, почувствовал, что сам чего-то стоишь, без его миллионов. Когда вашу часть отправили в зону конфликта, отец едва не сошел с ума. Он прекрасно представлял, чем закончится эта афера, но надеялся, что вас вернут на орбиту раньше, чем начнутся боевые действия. Так и было бы, если бы межпланетные корпорации договорились между собой. Но все вышло из-под контроля. Его болезнь… От такой болезни сейчас не умирают, ты знаешь. А вот знаешь ли ты, когда у него случился первый приступ? В конце пятого месяца, когда наш военный контингент оставили на растерзания шаворцам. Отца едва спасли. Он мог бы легко восстановиться, но для этого была необходима неделя полного покоя. Отец отказался. Он заставил сделать ему жесткую реабилитацию. В его возрасте это очень опасно, но отец сказал, что у него нет времени на отдых. Два месяца он почти не спал, мотался по планетам, задействовал всех партнеров и связи, давил на политиков, подкупал, манипулировал и только с одной целью — заставить наши власти и власти Новой Лимары ввести временный мораторий на торговлю военнопленными и договориться об их обмене. И он добился своего. После того как в его руки попал список возвращающихся на Землю с Новой Лимары, отец почти не выходил из кабинета. Ждал. А когда ему сообщили, что челнок, на борту которого находился ты, приземлился, он засмеялся… и умер. Сразу. Врачи не смогли ничего сделать… А вот теперь скажи, кому нужна была эта ваша гордость? Для чего вы так и не помирились? Для того, чтобы отец умер, спасая тебя? Или чтобы ты плакал, прячась ото всех, вдали от его праха? — Говард замолчал, а когда продолжил снова, в голосе его больше не было ярости, лишь опустошение и боль. — Теперь вы довольны? Оба? Да вы хотя бы помнили, из-за чего поссорились тогда? Вы потеряли десять лет. Просто не хотели поступиться своей гордостью. А перед кем? Перед человеком, которого ты любишь и который любит тебя? И что теперь? Перед кем показывать свой железный характер? Отец умер, и ничего не вернешь назад, как бы он ни хотел. Зачем нужно было столько лет гордиться своим сыном, если даже не успел сказать на прощание, как его любишь? Как же вы не понимали, что можно просто не успеть?! Времени может не хватить… Да, теперь Ю прекрасно понимал, как можно не успеть. Времени может не хватить, например, всего двух минут. Брат объяснил это самым жестоким образом, вырвав из его рук Сэба. Сэб… Сэб... Юджин опустил голову на руки. — За это ты ненавидишь нас? — Я поклялся отомстить вам, чтобы вы поняли, как это больно лишаться любимых людей и быть в одиночестве. Чтобы перестали думать только о своих глупых амбициях. Но отец умер, а ты… Ты снова оттолкнул меня, умчался на свой Крангтонг. Сердце сдавило железной рукой, потянуло вниз, сгибая спину. — Твоя месть удалась, Говард, — мертвым голосом отозвался Ю. Говард выпрямился, глубоко вдохнул, словно собираясь с силами и безуспешно пытаясь вернуться в личину холодного, надменного аристократа. — Я сказал, что хотел. Теперь можешь делать все, что желаешь. Можешь разорить компанию отца, можешь пустить меня по миру… Если, конечно, у тебя не хватит ума потратить деньги на что-то более стоящее. И с моим подарком тоже можешь делать, что хочешь. Мне все равно. Он достал из нагрудного кармана серый конверт, бросил его на стол пред Юджином и вышел из комнаты, ссутулившись, шаркая ногами — так, словно у него совсем не осталось сил. Юджин остался один. Все, что случилось на Крангтонге, все, что он услышал сейчас, все это словно распяло Элроя живьем. И он вдруг потерял способность чувствовать. Сидел, вдавленный в стул, с парализованной душой. В его сознании словно что-то пропало. Что-то очень важное, какая-то очень нужная деталь, что могла бы ощущать горе брата, отца, свое собственное. Ю просто понимал, что Говард страдает, что ему, вероятно, действительно было невыносимо жить все эти долгие десять лет. Понимал свою же щемящую боль за отца, который умирал, совсем немного не дождавшись любимого бестолкового сына. Понимал удушающее горе безвозвратной потери Сэба. Но эти ощущения были где-то рядом, не внутри Элроя. Лежали отстраненно, словно отрезанные волосы. Даже собственная боль, которая была настолько большая, что оценить ее величину было невозможно. Она просто раздавливала его откуда-то извне, медленно и тяжело, словно многотонная глыба, огромная настолько, что края ее терялись за горизонтом. Внутри же его была космическая ледяная пустота, атрофируя все, что могло чувствовать. Не хочу… Я ничего не хочу… Совсем. Пальцы бездумно нащупали серый конверт, медленно потянули, разрывая дорогую серую бумагу, и на стол вывалилась красно-желтая пластиковая карта. Какое-то время Ю сидел, безразлично глядя на пластик. Кажется, он видел такую. Ну да, определенно видел. На Крангтонге… На Крангтонге?! Застопорившееся сознание встрепенулось, вмиг возвращая способность четко соображать. И одновременно все его существо накрыла волна панического ужаса от того, что он мог сейчас ошибаться. Так страшно и жестоко ошибаться! — Джеймс!!! Крик Юджина был таким отчаянным, что старый слуга буквально влетел в комнату. — Джеймс, где подарок, что оставил мне Говард? — испуганным шепотом спросил Ю. — В гостевой спальне, рядом с библиотекой. Конечно, это не очень хорошее место… Юджин не дослушал. Метнулся к выходу и, не помня себя, помчался по коридору. Бежал, как безумный, прогоняя из головы любые мысли, запрещая появиться даже искорке надежды. Потому что если он ошибется, то не сможет этого перенести. Подбежав к нужной двери, Юджин остановился, словно споткнувшись, замер, пытаясь унять сбившееся дыхание и бешено колотящееся сердце. Коснулся витой ручки пальцами и снова застыл, отчаянно боясь самого страшного разочарования в жизни, что могло ждать его там внутри. Глубоко вдохнул и осторожно приоткрыл дверь. Подарок спал на кровати, прямо поверх покрывала, сладко сопя и до щемящей боли знакомо хмуря сросшиеся брови. Юджин пошатнулся, прислонился виском к дверному косяку. Это же не сон? Это не может быть снова сном! — Прости меня… Все еще не веря в происходящее, Элрой обернулся на тихий голос и увидел в двух шагах от себя брата, растерянно вертящего в руках такую же, как у Юджина, красно-желтую пластиковую карту. — Я боялся, что ты уничтожишь конверт, так и не посмотрев, что лежит внутри. — Он шагнул ближе и неловко сунул карту в ладонь Ю. — Мне казалось правильным, чтобы ошейник с него снял именно ты. — Говард… — У меня не такой твердый характер, как у вас с отцом, Ю. Отомстить тебе я так и не сумел. Не смог причинить тебе такую боль. Это было бы слишком жестоко. — Говард... Ты хочешь сказать, что уже два дня назад?.. — Его выкупили мои люди и доставили на Землю. Я пытался сказать тебе об этом, когда ты так скандально сбежал с Совета акционеров на Крангтонг. Но ты снова не хотел меня слышать. Ты даже не собирался поделиться со мной своими проблемами. Я был зол на тебя, а ты, как всегда, бежал впереди мозгов. Прости. Ю не знал, чего хочет больше — ударить брата или броситься к нему в объятия. В этот момент Сэб зашевелился, потянулся и, не раскрывая глаз, перевернулся лицом к стене. — Сморило парня, — усмехнулся Говард. — Твой друг был под действием каких-то препаратов, но после того, как пришел в себя, ничего не ел и не спал. Иди к нему! Он до сих пор не знает, кто его хозяин. — А ты? — совершенно невпопад спросил Юджин. — А я пойду придумывать достойное оправдание перед советом акционеров, почему без их согласия потратил столь крупную сумму. — Крупную? — ничего не понимая, переспросил Ю. — Всего-то тридцать семь тысяч? Говард недовольно поморщился, словно не хотел отвечать. — Морайцы, которых я послал найти тебя и твоего любовника, сообщили, что на Крангтонге должны были появиться перекупщики для глоу. Было бы нечестно выкупить на том невольничьем рынке только одного Себастьяна Миллера, а остальных оставить на мясо. — Погоди. — До Юджина стал постепенно доходить смысл всего произошедшего. — Так это ты был тем оптовым покупателем? — Я всегда был против договора с глоу. А продажа представительства «Зетта-Трейд» на Крангтонге оказалась так кстати… Больше Юджин не мог сдерживаться. Кинулся на шею брату, стискивая его изо всех сил. Говард попытался было вырваться, но потом затих и вдруг жарко ответил на объятия. — Мы все сделаем, Говард! Заткнем пасти твоим толстозадам и придумаем, как закрыть брешь в бюджете! Теперь все будет хорошо! А еще ты расскажешь мне, как вы жили с отцом все эти годы… И познакомишь с женой и моими племянниками, хорошо? — Они уже давно ждут дядю Юджина… — устало улыбнулся Говард и легонько оттолкнул от себя брата. — Иди уже, буди свое сокровище. Видимо, он действительно замечательный, если ты решил выкупить его, заложив собственную жизнь. Ю вскинул голову вверх, глядя в глаза Говарду снизу вверх, почти как в детстве, когда прятался в объятиях старшего брата от грозы или гнева отца. — Мы все такие дураки, Говард! Неуверенно опустив ладонь на голову Юджину, Говард ласково взъерошил ему волосы. — Это у нас семейное. Какое-то время Юджин просто стоял посреди гостевой спальни, не в силах справиться с охватившими его чувствами, и смотрел. Любовался Сэбом, еще до конца не веря, что все закончилось. Наконец он бесшумно сел на краешек кровати и осторожно, так, чтобы не разбудить Сэба, растянулся рядом, нежно прижимаясь к нему всем телом, обнимая, пряча лицо в широкую спину. Глубоко вдохнул родной запах, наполняясь им, впитывая его, возвращая в измученное сердце жизнь. И едва не застонал от наслаждения, от ощущения его тепла, такого необходимого, такого важного, как кислород. Неожиданно тело Сэба напряглось, голова чуть приподнялась над подушкой, и родной хриплый после сна голос угрожающе пробасил: — Ты бы лучше убрал руки от меня, хо-зя-ин. Иначе я их тебе переломаю. Элрой только прижался крепче, сцепив пальцы на груди друга в замок. — Ломай! — всхлипнул Ю в лопатки Сэба, сам не понимая, то ли плачет сейчас, то ли смеется. Тело в его руках замерло, резко крутнулось, и Ю увидел перед собой растерянное, изумленное лицо. — Юджин? Как ты тут… Он не дал ему договорить, впился поцелуем в обветренные губы, вцепился в Сэба руками, ногами, словно хотел вдавиться в него целиком. Скользнул ладонями по плечам, шее, нащупал тонкий ошейник и, разблокировав картой замок, сдернул ненавистную кожаную полоску, яростно отшвырнул ее прочь. Вновь обхватил крепкую спину, выглаживая каждый сантиметр его тела, и только тут понял, что Сэб целует его, не смея обнять руками. Проклятые крангтонгцы! Схватив ладони любимого, он положил их себе на плечи. — Держи меня, Сэб! Держи меня крепко и никогда не отпускай! Они лежали, тесно прижавшись, и вначале казалось, что секс, который мог бы снять чудовищное напряжение, вроде и не нужен был именно сейчас. Хотелось просто держать друг друга в руках, чувствовать любимого, повторять про себя как заведенный — это не сон! Это реальность! Это реальность! Чуть позже будет страстный секс. Например, в душе, где он сам смоет, слижет с кожи любимого все следы жестокой неволи. А сейчас хотелось просто целовать, греться в объятиях, слушать бессвязные вопросы, шептать глупые ответы… И все же желание накатило жаркой потребностью, захлестнуло их обоих, не давая права выбора, оставляя только жажду слиться в единое целое. И они не сопротивлялись, отдаваясь страсти, каждым осторожным движением возвращая себя друг другу, забывая обо всем. Потом будут объяснения с Сэбом, уговоры послать на хрен службу, заняться «разведением лохов на деньги» и возглавить его службу безопасности. И будет наверстывание потерянных лет в бизнесе и знакомство с семьей брата… Но это все будет потом, а сейчас были только они — Юджин и Сэб, их ласкающие руки, их жадные губы, горячие тела, движения навстречу, такие чувственные и нежные сегодня, что из глаз выжимались слезы. Сейчас были только они и их любовь в этой бесконечной бездонной вселенной, которая опять начала двигаться.