Ребенок останется со мной

      На двадцать втором этаже высокого дома в центре Сеула в 2 часа по полудню спал Ким Сокджин, которого не разбудил даже яркий обеденный свет. В комнате стояла большая двуспальная кровать, на которой было нежное чисто-белое постельное белье, смятое после сна. По бокам кровати стояли две тумбочки со светильниками. На тумбочке, принадлежавшей Джину, лежали: зеркало, тюбики крема для лица, книги для будущих родителей и таблетки для беременных. На тумбе Намджуна кроме светильника лежали только очки, будильником он не пользовался, хотя вставал рано. На комоде было множество фотографий Сокджина и Джуна. Фото с их свадьбы, с медового месяца, первого свидания, фотографии из обычной жизни, сделанные без повода, но заслуживающие отдельной рамочки, а не пыльного альбома.       Джин мог спать еще до ужина, но его желание есть пересилило желание спать, поэтому проснувшись, первым делом он отправился к холодильнику, забитому едой. Моня очень заботился о Джине, поэтому в холодильнике было множество фруктов и овощей, молочных продуктов и разных полезных вкусностей. Джин любил готовить, но сегодня он решил взять вчерашние остатки курицы. Он разогрел курицу на сковороде и нарезал салат, просто, но из-под его руки это выглядело как блюдо из дорогого ресторана.       Пообедав, Джин занялся домашними делами. Даже на пятом месяце беременности он спокойно носился по дому с тряпками. Протирая самые высокие полки в доме, он вспоминал слова мужа: «Ты у меня ангел, но давай не летать так высоко? А то я волнуюсь». Эти слова вызывали тихие смешки у Джина, но он старался по возможности их слушаться и сваливать тяжелую работенку на мужа.       Протирая рабочий стол в кабинете Намджуна, он заметил папку с документами группы, которые его муж как ее лидер должен был сегодня отнести в агентство. Отложив уборку, Сокджин отправился туда.

***

      Добрался он относительно быстро, так как от их дома до здания Big Hit Entertainment было примерно сорок минут езды на автомобиле, а он уложился в тридцать. Зайдя в агентство, он вспомнил прошлое. Сейчас он очень им завидовал, потому что хоть их график был очень плотным, а спали они по три часа в день, но любовь фанатов всегда перекрывала усталость от тяжелых нагрузок. Он скучал по былым временам.       Посмотрев на время, он посчитал, что ребята должны быть на перерыве и отправился в комнату отдыха. Ребята и вправду были там. Когда они увидели Джина, то кинулись к нему обниматься. Хотя они часто видятся по выходным в гостях друг у друга, но по ощущениям их разлучили на много лет и сейчас это их первая встреча после разлуки. С огромным количеством вопросов подбежал Техён:       - Привет Джин-иии! Как дела? Хорошо добрался? Как малыш?! – но не успел Джин открыть рот, как его перебили.       – Ты в порядке? Не устал, пока добирался? - Чонгук и Хосок затараторили в один голос.       Засмущавшись от такого количества внимания к своей скромной персоне, Джин засмеялся, так что друзья задумались о его здоровье. Но он убедил их, что полностью адекватен и просто очень сильно рад их видеть. Тут в комнату зашел Юнги и, увидев Джина, радостно улыбнулся.       – Ну как ты, малыш? – наклонился Шуга к ребенку в животике будущего семьянина. – «Это я. Дядя Юнги. Ты же меня помнишь?» - на что все весело засмеялись и ринулись по очереди разговаривать с малышом, но уже тихо и спокойно.       Джин вспомнил причину своего прихода и заметил, что его мужа нет в комнате. Он озвучил мысли об отсутствии Намджуна и ребята перекинулись взглядами, выискивая в комнате лидера.       – Возможно, он в танцевальном зале – объявил свое предположение Хосок, – Ты же знаешь, как ему не даются танцы. Но он прикладывает все силы для идеального выступления – хвалебно высказываясь о своем лидере, сообщил товарищ.       –Тогда я пойду, отнесу ему документы, а то сам про них забуду – весело сообщил Джин, услышав в ответ жалобные просьбы остаться.       – Я зайду позже. Не волнуйтесь – успокоил будущий родитель своих «деток».       Обнявшись со всеми еще раз, он пошел в зал. Джину предстояло пройти достаточно длинный путь по узким коридорам, в которых и без живота сложно протиснуться.       – Не понимаю я Вашу логику, дорогие… не знаю кто. Зачем так далеко располагать комнату отдыха от зала? Мне раньше было трудно доползти после тренировок, а сейчас так вообще, нет слов – наиграно эмоционально жаловался родитель сам себе и дверям-попутчикам.       Зайдя за поворот, он увидел долгожданную дверь. Подойдя к ней он, не задумываясь, открыл её и увидел то, что показалось ему галлюцинацией, но явилось полной правдой. В центре зала сидели Чимин и Намджун. Чимин гордо возвышался сидя на ногах Намджуна, как будто это его муж, и возбужденным полуприкрытым взглядом смотрел в его глаза, собираясь сократить расстояние между их губами. Услышав скрип, он посмотрел на источник звука и быстро отстранил свое лицо, что вызвало удивление со стороны Джуна, пока он не увидел стоящего в проходе Джина.       После секунды молчания Джин вылетел из зала на всей дозволенной в его положении скорости. В его голове было только желание убежать как можно дальше, поэтому он пробежал мимо друзей, с интересом выглядывающих из дверного проема, вызывая недоумение. Следом за ним из-за угла выбежал Джун, который также оставил товарищей без внимания. Следом за ними вышел Чимин, глаза которого покраснели от собирающихся слез, но ничего не объяснив, он побрел в сторону убегающей пары.       Сокджин не думал о том, куда он бежит, как далеко он уже успел убежать, где он сейчас его не волновало. Он просто продолжал бежать, пока его ноги не подкосились и не рухнули на асфальт. Он плакал долго и очень горько. Сейчас в его голове были мысли: сколько же намеков в последнее время подавал его муж, не приходя домой несколько дней подряд, сколько раз он ощущал странный запах от своего, когда родного человека. Он не винил Намджуна, он думал о том, сколько поводов ОН подавал для его поступка, вспоминая свое поведение в начале беременности, психи и небольшие сцены, за которые он долго извинялся, хотя Мон говорил, что это было мило, а вовсе не глупо.       Джин положил руку на живот и почувствовал толчок. Он отбросил мысли о Намджуне и задумался, о будущем их ребенка. А ведь Джун сам хотел завести сына и дочь. Чтобы дочурка была в Джина, такая же красивая. А сын в отца, мужественный и храбрый. Но теперь, перспектива воспитывать, даже одного, ребенка, тем более сына, с изменником не радовала его. Он хотел дать детям все самое лучшее, и отец-изменник не был тем самым лучшим.       После еще одного толчка Сокджин собрался с силами и поднялся с колен. Его колени были в крови, а на прекрасной коже были видны ссадины, в которые попала грязь. Ладони тоже пострадали, кровь засохла и неприятно стянула кожу. Когда он достал телефон, чтобы позвонить, количество пропущенных звонков переваливало за сотню. Больше всех названивал Тэхен, оставляя голосовые сообщения после каждого звонка.

***

      Добравшись на такси до дома за полночь, в коридоре он увидел дорогие ему кроссовки, которые они вместе с Джуном выбирали, обходя три торговых центра в несколько заходов. Тихо переступая по холодному полу из коридора в спальню, ему предстояло пройти через гостиную, в которой его ждал Ким Намджун. Большое панорамное окно было закрыто плотными темными шторами, которые они выбирали вместе для их новой квартиры при переезде. Телевизор был включен, вместо торшера. Сам же Джун сидел на диване, сложив ноги на стол, который Джин долго подбирал под интерьер квартиры, мучая мужа расспросами о его мнении.       Намджун повернул голову в сторону Джина и указал на место рядом с ним на диване, приглашая присесть. Сокджин спокойно сел рядом, в воздухе не было напряжения, оно было компактно собрано внутри каждого, и не выпускалось наружу для сохранения внешнего спокойствия. Было очень темно, холодно и тихо. Темно, потому что занавески закрыты, холодно, потому что окно на кухне открыто. А тихо, потому что им не нужны слова для этого разговора, им просто хватает друг друга. Они понимают без слов, даже сейчас.       – Ребенок останется со мной. – единственное, что сказал Ким Сокджин перед тем как зайти в спальню и навсегда уехать из этой квартиры, напоминающей о счастье, разрушенном счастье.