Мир рухнул окончательно и его не поднять
17 февраля 2018 г., 16:05
Джин спал очень чутко в течение последних двух месяцев после развода, если вообще спал. Сны ему не снились, даже кошмары не навещали его. Только бессонница была с ним в холодные ночи. Если бы не ребенок он бы давно бросил попытки уснуть, но он не хотел вредить своему чаду, которого безгранично любил.
Развод был тихим, конечно же, пресса писала статьи, но быстро переключилась на другие сплетни. Ким Намджун взял на себя ответственность выплачивать алименты, но Сокджин отказался от его материальной помощи, так как посчитал, что сможет самостоятельно обеспечивать ребенка. Джун принял его мнение, но с одним условием:
– Ты можешь прийти ко мне с любой проблемой. Я всегда готов протянуть руку помощи, – говорил он в их последнюю встречу, понимая, что Ким Сокджин уже никогда не обратится к нему.
В тот день Джин решил для себя, что сможет воспитать сына в одиночку и никогда не примет деньги от бывшего мужа, так как расценивал это, подобно откупу от собственного ребенка. Намджун знал об этом, все же, за их плечами было семь долгих лет крепких дружеских отношений, в которых они понимали друг друга без слов.
Ни один из них не мог вычеркнуть то время из своей жизни, по крайней мере, так просто. Поэтому Джин будет рад, если сын будет видеться с отцом и их развод не станет тому помехой. Также он надеялся, что это не повлияет на карьеру RM, ведь у него было большое будущее в музыкальной индустрии.
***
Джин спал, когда ему пришло сообщение, телефон издал тихий писк, но даже от этого звука он очнулся. Помотав головой из стороны в сторону, чтобы взбодриться, он положил руку на живот. – Прости, малыш. Я не даю тебе спать, но я не специально, правда. Прости, дорогой, – с грустью в голосе произнес он. Сокджин включил телефон, когда тот предательски брызнул ярким светом прямо в глаза. Убавив яркость, он открыл сообщение. 09:14 Отправитель: Гук-ии Привет 09:14 Отправитель: Гук-ии Ты проснулся? 09:17 Отправитель: Гук-ии Ты прочитал мои сообщения, значит да? 09:18 Отправитель: Гук-ии Я позвоню тебе, возьми трубку Раздался звонок. Джину он показался до ужаса громким, как разрывающаяся над ухом граната, поэтому он поспешил ответить. Не успел он поздороваться, как Чонгук начал бубнить что-то нечленораздельное, а если слова и были слышны, то они не связывались в целостное предложение. Сокджин заподозрил неладное. Всегда. Всегда, когда Чон Чонгук бубнит – не ведет ни к чему хорошему. Он знал, как успокоить друга в такой ситуации. Просто дать ему выговориться, а после он сам соберет все мысли и расскажет, но уже полностью связанной речью, всегда несущую в себе нехорошую весть. Джин слушал друга, не вникая в набор слов, произносимый им. Пока он ждал Чонгука, в его голове закралось огромное желание поскорее услышать, о чем же хочет рассказать товарищ. От ожидания он рассматривал стену напротив кровати в его спальне, которая напоминала о первом поцелуе с Намджуном. Шесть с половиной лет назад - так давно и так недавно. Тогда он впервые привел Джуна в свою квартиру не как друга, а как парня. Своего парня. В тот день Ким Намджун зажал своего возлюбленного возле этой стены, в этой комнате. Их поцелуй был нежным и одновременно таким недетским. Намджун властвовал над хеном, он дразнил его поцелуями в уголки губ, нежно выдыхая горячий воздух на и без того горевшее лицо Джина. От чего тот чувствовал, как его ноги подкашиваются, и если бы не сильные руки возлюбленного, которые крепко обхватили его, он бы рухнул на пол. Джун дразнил его, не ожидая, что Джин тоже может напасть, если его довести до крайней точки. Этой точкой послужил прерванный поцелуй, который, по мнению Намджуна, должен был накалить атмосферу еще больше. Но когда он отвел голову назад, никто из них не ожидал, что руки Сокджина властно соберут волосы возлюбленного в кулак и притянут для поцелуя, полного той томимой страстью, даже сам Джин. Его воспоминания прервал, наконец собравшийся Чонгук, чему Джин был безгранично благодарен. Гук монотонно начал диалог, больше похожий на монолог с вставками фраз бессовестного слушателя, прерывающего речь ведущего на сцене. – Джин, – первый признак плохой новости, Гук так звал своего хена только в полном отчаянии. – мне больно это говорить, но… я уверен, ты сильный и сможешь это принять. Прости, что никого из нас нет сейчас рядом с тобой в этот момент. – С этих слов напряжение начало увеличиваться в геометрической прогрессии, – Вчера, двадцать четвертого декабря, нас стало шестеро. – мир затих, будто кто-то выключил звук, оставив лишь полную громкость для звенящей тишины. – Тэхен, наш Тэ… он умер. Голова готова была разорваться, как будто бы в ней подорвется граната и разнесет черепушку, оставив кровавое месиво на стенах. – Как… он… умер? – тихо шепнут Джин, желая услышать в ответ несмешную шутку, состоящую из одного спасительного слова – «Просто», а после крики ребят и самого Тэхена, который слушал весь разговор, смеясь над доверчивым хёном. – Суицид. – ему ответили сразу в лоб. – Он принял слишком много снотворного, – по этим словам Сокджин понял, что ничего не будет по его сценарию. И его друг и вправду мертв. – Почему он это сделал? – он не понимал, почему его лучший друг совершил такое. Почему не поделился с ним своими проблемами? – Почему я не заметил в нем ничего странного? Почему так много вопросов, но человека, который мог бы на них ответить, больше нет? – Он не оставил предсмертной записки, но мы нашли его дневник с записями, – Джин помнил этот дневник, цвет – зеленый, запах – родной, почерк – красивый. – Там есть страницы, которые он написал для тебя, желая, чтобы ты прочитал их – Я могу забрать его завтра? – Да, мы будем у него дома, – виновато произнес Чонгук. – Там будет Намджун. – Я бы разозлился на него, если бы его там не было, – со слезами на глазах и комом в горле договаривал парень. – а теперь прости, но мне надо прийти в себя. – Хён, приходи завтра, обязательно. Пока, – произнес Гук, дожидаясь ответа от собеседника. – Я приду, обязательно приду. Пока, Гук, – отключив телефон, он начал тонуть в своих размышлениях, догадках, слезах и толстом одеяле. Находя ответы, появлялись новые вопросы, которые полностью опровергали построенные теории. От чего в душе усиливался шторм, который разрывал уже без того большие раны.***
Наступил следующий день, и он был дождлив, природа понимала настроение Джина и была солидарна. Небо было серым холстом, а жизнь Сокджина чередой черных полос, которые не хотят заканчиваться. Он был уставший, но так и смог закрыть глаза. Слишком много мыслей и страха, потерять цепочку рассуждений, которая так долго выстраивалась, на протяжении ночи, по маленьким звеньям. До этого дня Джин никогда не вел личный дневник, но сейчас ему был необходим слушатель или читатель, поэтому свои мысли он расписывал на бумаге, не подбирая слов, безобразным подчерком, который вряд ли разберет уже через пару дней. После, для него это станет не исписанной тетрадью каракуль с мыслями, а картиной при просмотре на которую он будет вспоминать, то о чем расписывал страницы. Раздался телефонный звонок, на экране высветилась надпись «Господин Чон». Господин Чон был риэлтором в компании, к которому обращался Джин для продажи своей квартиры. Он решил, что его квартира слишком большая, да и расположена в самом шумном районе Сеула, поэтому задумался о переезде. И только сейчас Сокджин вспомнил, что сегодня у него была назначена встреча ранним утром, про которую он благополучно забыл. Поэтому тянуть с ответом не стал и быстро поднял трубку. – Здравствуйте, господин Ким, – начал разговор риэлтор без нот злости за опоздание своего клиента. – что-то произошло? Вы не предупредили меня об отмене встречи? – он был добрым человеком, с хорошими манерами и всегда вежливым тоном. Джин не знал, заставляют ли в агентстве специально так себя вести с клиентами или он просто был таким человеком, но он был ему приятен. Он был профессионалом своего дела, что было важно для Джина. – Здравствуйте, господин Чон. Мне очень жаль, но сегодня я не могу с вами встретиться лично, – после вчерашнего его голос был очень тихим, а прятать свое настроение Джин совершенно не умел, хотя его бывшая работа айдола обязывала его это делать, но получалось у него плохо. – У вас что-то случилось в семье? – господин Чон был сам по себе очень проницательным человеком, а понять Джина для него не составляло большого труда. – Да, – сипло произнес Сокджин, понимая, что скрывать свои чувства он не может. Тэхен был для него членом семьи, мемберы даже называли компанию Джина, Тэ и Намджуна «Семейка Ким». Тэ это нравилось, поэтому иногда из его уст вместо их имен вылетало громкое, иногда даже смущающее «Мамочка! Папочка!» – Тогда не волнуйтесь еще больше. Документы я отправлю Вам на электронную почту, а встречу перенесем на удобное для вас время, – сейчас Джин был очень благодарен господину Чону за его понимание и отсутствие вопросов. – Спасибо Вам большое. Я напишу, когда все улажу. До свидания, – пообещал Сокджин. – Хорошо, До свидания, господин Ким, – вежливо попрощался риэлтор со своим клиентом. Джин желал как можно быстрее продать свою квартиру и переехать в место потише, потому что ему не хотелось вспоминать о Намджуне каждый раз при возвращении в свой дом. Ему хватало воспоминаний в голове, которые не стеснялись навещать его, он не желал оставаться в этом доме с ними. Он много плакал в этой квартире и если останется здесь, слезы будут литься еще очень долго. Если однажды, проходя мимо, ребенок тихо откроет дверь в комнату и зайдет, так же незаметно, как раньше делал его отец, то он может испугаться плачущего родителя, который не успел вытереть слезы от неожиданного визита. Дети очень эмоциональны и легко перенимают настроение других людей, а слезы родителей могут вызвать панику с мыслями, что они виноваты в солоноватых каплях из глаз. Тогда Джин не простит себе эту оплошность. Закончив разговор, он взглянул на циферблат часов на прикроватной тумбе, который показывал десять часов утра. Джин отправился по утренним хозяйским делам, таким как умыться, позавтракать, навести порядок в голове перед сложной встречей с прошлым в лице блокнота лучшего друга, и бывшего мужа. Второе прошлое все же волновало его, отрицать это спустя какие-то два месяца было бы нечестно по отношению к самому себе. Закончив процедуры, Джин отправился на подземную парковку. Спустившись на нужный этаж, он подошел к своей машине, красного оттенка с переливами розового на солнце, открыл ее, дожидаясь отключения сигнализации, он поглядел в боковое зеркало. На его лице были темные круги под глазами от недосыпа, так еще и от слез, они опухли, и было похоже, что глаза и вправду как в анекдотах про азиатов, закрыты. Его пухлые розовые губы были сухие и искусанные от стресса, как яблоко компании Эпл. Кожа приобрела болезненный грязно-желтый цвет, который в сочетании с черно-серо-фиолетовыми кругами под карими глазками выглядел еще хуже. Джин оторвался от зеркала, чтобы не портить себе настроение еще больше, хотя ничто не могло опустить его шкалу эмоций еще ниже. Сев в машину, он не стал медлить и поехал в направлении дома Тэхена. Его квартира располагалась довольно близко, всего двадцать минут езды разделяли лучших друзей. На повороте ко двору Тэ он развернулся и поехал в другом направлении. Проехав квартал, он остановился у небольшой лавочки с лапшой, в которую они часто ходили вместе обедать. Он был тогда таким счастливым и беззаботным, что иногда Джин и правда считал, что ходит на прогулку с сыном, а не другом, ведь за ним приходилось слишком много следить, чтобы он не наломал дров. Купив его любимую лапшу со странными специями, которые Джин просто не мог терпеть, он вернулся в машину и поставил пакет на переднее сидение. У него складывалось ощущение, что Ким Тэхен сидит на этом самом месте рядом с ним, живой и здоровый. – Но ты не здесь. Ты не со мной, – тихо изрек Джин, не понимая, произнес ли он это вслух или голос раздается только в голове. Доехав до дома Тэ, он вышел из машины и оттягивал свой визит насколько это возможно. Для него это было очень тяжело и невыносимо больно, после того как он переступит через порог квартиры – окончательно признает смерть лучшего друга, от этого на душе скребли кошки, или скорее тигры – мутанты, увеличенные учеными в сотни раз, чтобы раны были больше и глубже, кровавее и страшнее. Пока он поднимался на лифте, его посещали воспоминания о проведенных в подъезде вечерах. О том, как они ночевали в нем, потому что кто-то забыл ключи от квартиры у Джина, а вернуться за ними было слишком сложной идеей для их пьяного в дрыск сознания после хорошей попойки. Опять воспоминания не стучали, перед тем как войти в его голову. Лифт довез путника на нужный этаж настолько быстро, что тот не заметил как оказался перед открытыми дверями лифта. Выйдя из него, он направился к двери квартиры номер 352, надеясь, что кто-то или что-то помешает ему добраться до нее. Но наоборот, она была открыта, а в дверном проеме стоял Ким Намджун.
