Ребенок останется со мной

      Намджун спал, когда в воздухе шлейфом летал сладковатый запах из кухни, скрипнула дверца нижнего ящичка, после которого последовало громыхание кастрюлями, повторный скрип злосчастной дверцы и веселое насвистывание. Даже ощущение мокрых капель на лице не могло пробудить Кима. Он лишь сонно начал шарить рукой по кровати, выискивая край спасительного одеяла, но его руку поймали, так и не давая найти его.       — Намджун-а, просыпайся, — шептал Чимин на ухо изворотливому лидеру нежелающему просыпаться.       — Еще минуту и я встану, — последовало секундное молчание, — хотя может еще две минуточки. Но лучше часок. Денек — будет идеально.       Мечтам было не суждено сбыться и на щеке парня оказалось что-то мокрое и холодное, отчего он резко вскочил.       — Чимин-а! — Во все глаза глядел на Мина Намджун, стирая с лица капли.       — Я вижу, ты проснулся, — хихикнул младший, — Доброе утро.       — И тебе доброе утро, — пробубнил Джун.       Обида длилась недолго и уже в следующий момент, старший потянулся к губам Чимина, оставляя легкий поцелуй. Чимин уже давно был на ногах, об этом свидетельствовал аромат шампуня со вкусом карамели и клубничной гигиенической помады, сочетание которых так любил Намджун.       — Кто пойдет будить Тэхен-и? — С улыбкой спросила ранняя пташка.       — Давай я, а то чувствую, что мы останемся без завтрака, если ты пробудешь здесь еще.       — Я оставил блин на плите! — Чимин резко вскочил и умчался в направлении запаха горящей жертвы забывчивости, выкрикивая обвинения с места происшествия: — Это все из-за тебя! Ты будешь есть его!       Старший лишь задорно хохотал, накидывая домашнюю футболку с принтом тигра в стиле детских каракуль и направляясь в комнату к сыну. Там было тихо и немого душно — оставлять форточку на ночь Чимин не хотел, поэтому лишь приоткрыл ее, но этого оказалось мало.       «Лучше духота, чем холодрыга» — подумал про себя Намджун, подходя к окну, впуская свежий воздух.       — Тэ, пора вставать, малыш, — ласково произнес Джун, присаживаясь на край большой кровати, но в ответ ему была спящая тишина. Родитель лег рядом, обнимая, — Звездочка, уже утро, просыпайся.       Тэхен недовольно забурчал, оборачиваясь лицом к старшему, утыкаясь лбом в крепкую грудь. Нельзя описать, что чувствовал в этот момент Намджун. В нем смешались умиление от этого действия, счастье и огромное чувство вины за отсутствие таких моментов прежде, за свою занятость и отдаленность от ребенка.       — Пап, я не хочу вставать, — сопел Тэ.       — Но надо. Я тоже не хотел, но у меня работа, у тебя школа, а мы с тобой ответственные люди и не прогуливаем, — сказал отец, целуя в макушку. — Давай полежим так минутку и пойдем за блинчиками, а то вдруг Чимин их без нас слопает?       — Чимин-хён так не сделает, — уже совершенно не сонно ответил ребенок, усаживаясь на кровать.       Спросонья он выглядел еще более хрупким, чем обычно, растрепанные волосы, торчащие во все стороны, делали его похожим на ежонка, а глазки так и манили пощадить и дать пропустить первые несколько уроков ради сна.       — Спасибо за твою защиту, Тэхен-а, — прощебетал, стоящий в дверном проеме Мин, — а ты, Намджун-а, как ты мог такое обо мне подумать? — Наигранно воскликнул парень.       — Доброе утро, Чимин-хён.       — Доброе-доброе. Вставайте и бегом на кухню, я приготовил целую стопку блинчиков, которые ты просто обязан попробовать, Тэ.       — Чимин-а, мастер блинчиков, — поддержал родитель, поднимаясь вместе с ребенком на руках, бредя в сторону кухни за впереди идущим парнем.       На кухне Тэхена усадили на табурет лицом к окну, в которое открывался потрясающий вид на просыпающийся большой город, еще не суетливый и без расстроенного ряда бегущих куда-то людей. Чимин подошел к плите, Намджун уместился рядом.       — Чимин-а, ты чего еще собрался готовить? Там же стопка блинов уже.       — Это завтрак, а Тэхен-и надо с собой еще и в школу обед, хочу к основному добавить маленькие панкейки. Тэхен-а, ты любишь панкейки?       Намджун оглянул кухонный стол и увидел маленькую коробочку с аккуратно нарисованной на ней оранжевой звездочкой и две других, но уже побольше и скучнее, их обычные упаковки на работу.       — Да, я вообще люблю сладости. Чимин-хен, блинчики очень вкусные! — улыбнулся малыш, откусив кусочек блина и смотря на Пака, который приступил к готовке.       — Тогда нам придется потесниться, потому что я буду готовить кофе. Тэ, ты пьешь кофе? — озвучивает вопрос Намджун, скрываясь за дверцей шкафчика, в поисках кофе. В ответ раздается одобрительное угуанье.       Намджун и Чимин кружатся около печи, как в танце. Хотя младший мог просто переставить миску с тестом поближе к себе, но никто из них не был против этих легких касаний между делом. Таких ласковых и незаметных.       — Я в ванную, — соскочив, сказал ребенок.       — Звездочка, ты же съел только один блинчик и даже не притронулся к молоку. Есть всухомятку — вредно, — процитировал Намджун одного маленького, заботливого человека.       — Я не буду молоко, раз ты будешь готовить кофе. Блинчики с кофе, ты прям как папа Джин, он тоже всегда так говорит, и в школе нам так говорят. Это говорят все взрослые.       — Ванная — вторая дверь слева по коридору. Твоя зубная щетка в стаканчике, она синяя в красный горошек. Если что зови, — мягко сказал Чимин, улыбаясь.       Тэхен про себя отмечает, что Чимин много улыбается, и делает это так ярко и искренне, из-за этого с ним тепло и уютно, хочется находиться как можно ближе. Ребенку это нравится. Ему нравится Чимин.       Когда Тэхен уходит Намджун, дожидавшийся напитка, обнял парня со спины.       — Ты предусмотрел все, спасибо, — ласково прошептал Джун, невесомо целуя младшего за ухом.       Его поцелуи кричат о любви больше слов, потому что они очень горячие и точные, проникают под кожу и вызывают пушистых комочков, которые приятно щекочут по телу. Чимин просто обожает этот утренний ритуал — танцы у плиты вместе с Намджуном, поэтому не изменяет традициям и поворачивается к старшему, укладывая одну руку на плечо, а другую в ладонь родного человека. Медленно покачиваясь под неслышное пение двух сердец. Намджун завершает их танец легким поцелуем в лоб и возвращается к конфорке с кофе на ней, которое уже хотело покинуть пределы турки.       Тэхен возвращается, когда кофе уже дыми из кружек, а стопка блинчиков уменьшилась на треть. Тэхен сам тянется за сливками, как самостоятельный ребенок, но Намджун замечает это движение и спешит его опередить. Он понимает, что сын не маленький, самостоятельный, более аккуратный, чем он, но желание сделать для него все возможное съедает изнутри, даже по таким мелочам. В конечно итоге, всех обгоняет Чимин, который уводит молочник из-под носа.       — Тэхён, позволь тебе помочь, — смотря на теплую улыбку, у ребенка нет желания отказать в помощи, и он кивает.       Через полчаса они уже выходят из дома. Тэхен в выглаженной Чимином школьной форме, а взрослые в спортивных штанах с футболками и ветровками на плечах. В тэхёновых руках теплая коробочка с бэнто, в рюкзаке коробочка сока, а на душе предчувствие прекрасного дня.

***

      Джин проснулся со звонком будильника на прикроватной тумбочке. Он был уставшим, ужасно сонным и морально вымотанным, помнил прошлый вечер с Чонгуком и от этого ему некомфортно. Словно кто-то уличил его в каком-то аморальном поступке, а не в проявленной на пару минут слабости, смешанной с душевной подавленностью, граничащей с немой истерикой от самого настоящего одиночества.       В неторопливом темпе, который редко когда бывал в их доме по будням, он направился в душ. После приготовил быстрорастворимый кофе, который лежал в шкафу для разнообразия и особо продолжительной ночной работы дома.       В отличие от кухни Намджуна, где всегда царила атмосфера семьи, у Джина она пропадала каждый раз, когда Тэхена нет дома. Тэхен был маленьким ключиком зажигания джиновой жизни, без которого родитель просто затухал: Ким мог пренебречь завтраком, не видя смысла готовить на одного, или не смотреть в зеркало перед выходом, что было их небольшой традицией перед выходом.       Жизнь не кроется во вкусном завтраке или зеркальном в отражении, в утренних новостях или прочих назубок выученных ритуалах дня. Из них созидается глупая иллюзия. Но что может подделка в сравнении с оригиналом.       Сегодня он пренебрег завтраком, из-за чего у него было немного свободного времени перед выходом. Сокджин набрал в контактах Джуна, чтобы поговорить с Тэ, который уже сидел пристегнутый в машине с рядом сидящим Чимином и разговаривал так быстро, словно это его последний разговор с Паком. Гудки были недолгими, Намджун говорил неторопливо, счастливо и с редкой мягкостью в голосе.       — Джин-хён, доброе утро.       — Доброе. Как Тэхен? Ничего не случилось? Не бродил среди ночи? — Было слишком много вопросов, на которые ответ был очевиден из голоса младшего — ночь прошла хорошо, Тэхён в порядке.       — Все хорошо. Давай я дам трубку Тэ и он тебе все точно расскажет лучше меня. Фоном послышались голоса, сторонние разговор и шуршание.       — Доброе утро, пап, — ребенок был явно радостным и бодрым.       — Доброе утро, звездочка. Как спалось на новом месте? Просыпался?       — Все хорошо. Мне не снились кошмары, даже больше, мне приснилась сказка! В ней был ты, папа Джун, Чимин-хён, Чонгук-хён, мистер Коала и еще кто-то, не помню кто. Он начинает забываться, я постараюсь записать его, когда приеду в школу. Все вы, папа, ты, хёны и еще кто-то, кроме мистера Коалы спасали Сеул! Вы пели, а люди начинали светиться, улыбаться. А мы с мистером Коалой сидели на луне и в конце сна видели фиолетовое море! Такое красивое, необычное, таких я не видел, даже в книжках не читал!       — ТэТэ, думаю, ты первый человек, который открыл фиолетовое море и теперь должен отметить его на карте.       В голове всплыли фрагменты воспоминаний с концертов — яркие картинки, захватывающие дух своим огромным масштабом, непередаваемой атмосферой. Несколько десятков тысяч людей, собиравшиеся в одном месте, трепещущие от ожидания, восхищения; кричащие в один голос кричалки, слова поддержки; поющие песни вместе со своими кумирами, читающие реп-партии.       — Точно! Спасибо, пап! — словно фейерверк за окном донесся яркий голос сына, возвращая в настоящее. — Ты же заберешь меня из школы сегодня?       — Да, — ответил родитель, проходя по коридору мимо настенных фотографий, сделанных в самые счастливые моменты ребенка, жалея о том, что не может сейчас сделать новый снимок. — Да, конечно я заберу тебя.       Одной рукой Сокджин открывает дверь детской рассматривая знакомое помещение, легкий детский беспорядок, отмечая про себя: «генеральная уборка на выходных».       — Тэхён-и, — папин голос старшего был неестественно тих, — ты сейчас счастлив? — присаживается на край маленькой самостоятельно застеленной Тэхёном кровати.       — Да! Я очень счастлив, вчера и сегодня было очень-очень-очень весело! — грустная улыбка проявилась на эмоционально нейтральном до этого лице.       — Хорошо, я рад, что ты счастлив. Тэ, мне скоро надо на работу, поэтому передай, пожалуйста, папе телефон.       В динамике раздалось шуршание и голос Тэхёна.       — Джин-хён, я тебя слушаю, — спокойный, но сконцентрированный. Именно таим сейчас был Намджун, одновременно следивший за дорогой и радующийся такому началу дня.       — Сделай, пожалуйста, фотографию с Тэхёном. У нас есть небольшая традиция, когда ТэТэ особенно счастлив — делать фото и вешать в рамку. Только делайте это при полной остановке машины! — Раздался громкий смех.       — Хорошо, сделаем, как ты и сказал. Будем очень осторожны. Спасибо тебе за это, — теперь он был серьезнее.       — Не понимаю, за что меня благодарить?       — За все, хён. Просто за всё. За эту прекрасную традицию в частности, — на фоне был слышен смех и голос Чимина, что-то рассказывающий смеющемуся ребенку.       — Ладно, отправишь потом фото. Передавай Чимину привет, удачного всем вам дня, — в ответ было тихое: «Спасибо, Джин-хён, тебе тоже» и тишина.       После этого, Ким еще несколько минут сидел на детской кровати, держа обеими руками телефон, смотря в потухший экран с сероватой копией Джина в отражении. Экран замигал, оповещая о новом сообщении:       От кого: Намджун (личный)       Я сделал несколько        |Приложено 4 файла|       <открыть >       Джин открыл файлы, листая один за другим, всматриваясь в эмоции на фото. Первое фото, где Тэхён на заднем сидении машины с широкой улыбкой с виднеющимися зубами, сделанное с соседнего места Чимином. Две фотографии селфи с водительского места Намджуна и Тэ, с улыбками и рожицами. Последняя привлекла больше всего внимания Джина: они втроем и с самой широкой тэхёновой улыбкой. Там была семья, на ней был уют.       Самый счастливый момент для ТэТэ — день с папой, а Чимин стал немаловажной частью жизни Намджуна, поэтому он безоговорочно отправляет выбранное фото по электронной почте в фотосалон, чтобы забрать его по пути домой.

***

      Машина остановилась перед воротами школы Тэхёна, довольно ухоженным зданием недалеко от офиса компании Намджуна. Старший Ким искал, что-то в бардачке, а Чимин помогал Тэхёну надеть рюкзак уже на улице, после чего его телефон, лежавший в машине, громко зазвонил.       — Удачи в школе, Тэхён-и, — с улыбкой произнес взрослый и вернулся в машину, отвечая на звонок.       Намджун вышел из машины, где его ждал серьезный малыш ТэТэ, рассматривающий здание знакомой школы.       — Пап, ты зайдешь со мной в школу? — он смотрел с надеждой и большой важной просьбой в глазах.       — Конечно, я доведу тебя до школы, — лучезарно улыбнулся Джун и Тэхён сделал это в ответ.       Маленькая ручка сына обвила ладонь старшего и уверенно повела по асфальтированной дорожке с цветами по кромке к главному входу школы, деревянным, тяжелым с виду дверям, находящимся на небольшом крыльце в 4 ступеньки.       Намджун открыл не такую уж и тяжелую, как казалось дверь, и пропустил ребенка и нескольких других учеников. Тэхён снял свою обувь, чуть в отдалении двери и надел крохотные кеды, играющие роль сменной обуви. После подошел к папе и попросил подождать пару минут.       — Не уходи, пап, я сейчас приду, — прошептал Тэ, Намджун непонимающе кивнул. Тэхён поспешил скрыться за углом одного из коридоров, но остановился и поздоровался с женщиной средних лет, являвшейся учителем. Он повернулся в сторону отца, что-то говоря ей и она, улыбаясь, кивнула, разрешая ему идти, а сама направилась в сторону родителя.       — Здравствуйте, господин Ким, рады видеть Вас в стенах нашей школы. Меня зовут Ким Ми Су, я учитель английского языка и классный руководитель вашего сына, — дружелюбно представилась учительница.       — Здравствуйте, я Ким Намджун, его отец, — взволнованно произнес и поклонился.       — Тэхён очень хороший мальчик, у него большие познания в естественных науках, учитель его хвалит. А еще он отлично работает на уроках литературы, — вдохновенно рассказывал руководитель об успехах сына. — Знаете, а он ведь на день отцов рассказывал о Вас, говоря о том, какие у него прекрасные родители.       — Спасибо Вам за то, что присматриваете за этим сорванцом. И за этот рассказ о его успехах. Я бы хотел знать больше, быть в школе чаще, но работа этого не всегда позволяют.       — Не волнуйтесь, я понимаю, каково это быть в разводе и постоянно работать. Не удивляйтесь, господин Ким рассказал немного, но только хорошее. Он прекрасный родитель.       Разговор прервал Тэхен, подбежавший с маленьким мальчиком.       — Пап! Скажи ему, — он указал пальцем на мальчика позади себя, — что ты мой папа!       Мальчик с подозрением смотрел на высокого человека, которого его одноклассник, Тэхён, представил своим отцом.       — Здравствуй, ты друг Тэхёна? Как тебя зовут?       — Меня зовут Такеши. И я не дружу с врунами! — громко сказал он и высунул язык Тэхёну, а тот ему в ответ. Еще чуть-чуть и они бы начали драться.       — Я не врун! Он, правда, мой папа! Пап, скажи ему!       Их голоса становились все громче, но учительница сделала им замечание.       — Ты врешь. Мама сказала, что у тебя только один папа, потому второй вас бросил! — рядом стоявшая учительница быстро покраснела.       — Такеши! Твоя мама не права, — сказала учительница ребенку, не зная, что сказать ребенку, который просто это услышал у взрослых. — Извините, я поговорю с его родителями во избежание подобных инцидентов.       — Не извиняйтесь. Такеши, можешь не верить, но я, правда, папа Тэхёна. Он никакой не врун, а очень честный ребенок, поэтому не говори так больше. Хорошо? — спокойным тоном спросил Джун.       — Тогда почему вы не ходили в школу? — не успокаивался ученик.       — Я очень занят, у меня много работы, — объяснял Намджун, чувствуя укол вины.       — Не верю!       — Такеши! Вспомни своего папу, он ведь тоже много работает и не может часто посещать школу, — учительница тоже пыталась убедить его в правдивости сказанных Намджуном слов и это помогло.       Ребенок сразу сник, извиняясь.       — Прости меня, Тэхён, я не верил твоим словам и смеялся над тобой. Мне очень стыдно, я больше так никогда не буду делать! — он протянул руку для примирения и Тэхён с серьезным лицом, как самый настоящий деловой взрослый, пожал ее. Улыбаясь в конце, ведь Тэхён просто не может быть серьезным настолько долго в такой радостный для него момент.       — Мир?       — Мир.       Прозвенел звонок, и группа вокруг Намджуна разбежалась по разным коридорам. Следуя обратно к машине, его одолевало чувство стыда, преследующее его повсюду и в любой ситуации. Его изнутри прожигала тревога, словно он пропустил семестр в школе и теперь должен все узнать, усиливающаяся с каждым погружением в жизнь сына и бывшего мужа.       Из-за этого Джун поставил задачу и был уверен, что теперь он станет достойным родителем для своего сына, узнает все пропущенные события и подарит свою любовь, не смотря ни на что.