по ту сторону

В общем, началось всё в коридорах Главкино. Тоня пробиралась на улицу покурить – мимо куда-то полз Арсений. И тут нарушилось абсолютно всё. Схватил за запястье. – Попов, ты совсем ёбу дал? Арс совсем странно начал себя вести той весной – это Тоня точно помнит. Не, ну он мужчина, понятно, вдохновленный. Петербуржец, так сказать. Это-то было понятно с момента знакомства, ещё тогда, в неприятно мистических коридорах Лиговки. Но весной восемнадцатого Арсений реально начал зависать. Тоня в принципе не любит, когда люди зависают в её присутствии. В такие моменты ей кажется, что, она что-то не так делает. Вовлеченность, реакция – это всё святое, это всё физически ощутимое. Это часть её самой, прописанная до мозга костей. Химическая реакция. Шастун шутит – люди смеются. Простое уравнение. «Шастун шутит – Попов целует», уныло комментирует её мозг, пока Арсений прикасается к её губам. Тоже простое уравнение в своем роде. Вроде бы работает. *** Они несколько раз трахаются после инцидента в Главкино, и как-то удивительно нескладно. Какие-то, блин, отели, какие-то ночные поездки на такси, и всё вроде бы должно обещать высокую романтику, секретный служебный роман на глазах у публики, прочая драматургия. Когда они раздеваются, Арсений подходит к её телу, будто к какой-то святыне. И наверно, кому-то это кажется приятным -- да чёрт, самой Тоне бы это показалось приятным, если бы не – но ритм выступления сбит ещё до его начала, придыхания кажутся пошлыми, и даже собственное возбуждение кажется опоздавшим на сцену актёром провинциального театра. Арсений трахает Тоню – ему нравится сверху, чтобы смотреть в глаза – Тоне нравится по-другому, чтобы кожа везде прижималась к коже, но в те ночи она неожиданно для себя поддаётся и смотрит на своего зрителя. Его голубые глаза как будто подёрнуты плёнкой – как будто между ними стекло аквариума, думается ей в дурном номере воронежского Марриота. Пять, шесть раз. Скучная тема, решает Тоня, и сексуальная интрижка прекращается, не оставив за собой даже призрака. Вообще потом ничего такого страшного не происходит. На работу эта связь никак не влияет, и сквозь года этот взгляд Арсения – тех времен до ковида – кажется миражом. И, как любой мираж, он исчезает в никуда, никуда, никуда.