Creek in love

— Ну, все. У меня ноль шансов, — выдает Клайд базу, падая за стол и разбрызгивая на подносе ананасовый сок. Твик лениво поднимает голову, отвлекаясь от безуспешных попыток разлепить макаронины в тарелке. На обед сегодня подают болоньезе с соевым фаршем, и все в столовой ждут только появления Картмана, который, наверняка, закатит отменный скандал. На иные способы разбавить рутину возлагать надежды не приходится: осень уже сорвала пожелтевшие листья с деревьев, прогнала подростков с детских площадок, и Южный парк привычно погружался в серое уныние до следующей весны. Но Клайд ведь явно явился с какими-то новостями, и все за столом будто даже слегка просыпаются, смотрят, если не с настоящим интересом, но с лёгким любопытством. — Но-о-оль! — Клайд выразительно кивает в сторону кулера с водой, где стоит Рэд, а рядом спиной к их столу топчется какой-то почти двухметровый парень. Твик лениво скользит взглядом по высокой фигуре: серая футболка обтягивает сильные плечи. Короткие черные волосы слегка прикрывают загорелую шею. С первого взгляда опознать его не удается, неужели новенький? — У тебя немного не та ситуация, чтобы считать, что шансов нет из-за него, — иронично вставляет Бебе, получая в ответ лишь кислый взгляд Клайда. — Кто-то же должен иногда говорить тебе правду. — Новенький? И как зовут? — вяло интересуется Токен. — Кгейг Такхер, — бурчит Клайд, набивая рот едой, его соевый фарш нисколько не смущает. Прожевав, добавляет с нажимом: — Рифмуется сами знаете с чем, но так мы его называть не станем, уяснили? Бебе только ехидно ухмыляется, давая понять, что именно так и будет называть новенького при Клайде. Впрочем, зная Бебе, Твик почти уверен, что и при новеньком — тоже. Он еще раз бросает взгляд в сторону кулера: очередной качок, вроде ничего особенного, чтобы все вдруг так уж переполошились. — Этот шкаф перевелся к нам из Бостона, — добавляет Клайд с выразительным презрением в голосе и переводит взгляд в тарелку Твика. — Ты будешь доедать? — И что с ним не так? — поднимает брови вопросительно Твик, отодвигая тарелку с макаронами к Клайду почти с облегчением. — Наркотики? Вооруженное ограбление? Рассылал дикпики училкам? Все ведь знают, чтобы в середине года перевестись в другую школу, нужно порядком накосячить. — Он долбанный мистер Совершенство, вот что! — ноет Клайд с несчастным видом. — Еще и в команду подал заявку. Надо поговорить с Маршем, чтобы не брали. Твик снова осторожно поднимает глаза на новенького в момент, когда тот, наконец, поворачивается к столовой лицом, и замирает, не донеся стакан с соком до рта. Твик смотрит на высокий лоб, квадратный подбородок, скулы, о которые можно порезаться, и, кажется, уже не замечает ничего вокруг. Только то, что с новеньким — как раз все… так. Даже слишком. В бок Твику прилетает острый локоть Бебе, и он быстро опускает глаза в тарелку, по щекам разливается лихорадочный румянец. Если заметила Бебе, мог заметить кто-угодно. А ему проблем не надо. Конечно, маловероятно, что новенький в первый же день решит дать ему в глаз за слишком внимательное разглядывание, но исключать ничего нельзя. — Еще одного помешательства на Заке Эфроне мы не переживем! — с явным опасением в голосе произносит Токен. — Может, его надо… Как-нибудь… — Похитить? Продать мексиканскому картелю? — будто бы между делом, предлагает Клайд. — Что? — подпрыгивает Токен возмущенно. — Нет! Я имел ввиду опозорить или… — Да, успокойтесь. Он — гей, — едва взглянув в сторону Токена, отрезает Бебе и, предвосхитив очевидный вопрос, пронесшийся в голове у всех за столом, добавляет снисходительно: — Я не про Эфрона, хотя не знаю, не проверяла. В горле у Твика пересыхает от того, насколько стремительно вырастают его шансы, если Бебе окажется права хотя бы процентов на пятьдесят, и он поспешно тянется к стакану с соком. Из альтернатив у Такера в Южном парке будет только Мистер Мазохист, и Твик надеется, что хотя бы в этой гонке не проиграет. — С этим мы утром познакомились. И он ни разу… — Бебе делает выразительную паузу и отклоняется назад на спинку стулу. — Ни разу не посмотрел на мои сиськи. — Не всем так уж интересны твои сиськи, Бебе, — фыркает Клайд, взглядом, тем не менее, машинально сползая к вырезу ее голубой блузки. — Вот хотя бы Твик!.. От неожиданности Твик давится, сок брызжет у него из ноздрей, Токен прячет истеричный смешок за кашляем. Поднимая возмущенный взгляд на Клайда, Твик уже понимает, что если даже у него и был какой-то призрачный шанс, то он его упустил. Именно сейчас. Если бы можно было умереть от неловкости и стыда, Твик бы уже лежал в катафалке, а последней его мыслью было бы то, что глаза у Крейга такие синие, что в них хочется утонуть. Именно в тот чертов момент, когда его собственные глаза готовы вывалиться из орбит, а фонтан сока брызжет из его ноздрей, новенькому приспичило пройти мимо и встретиться с ним глазами. — Видели его банки? Ноль шансов, — обреченно выдыхает Клайд, закрывая лицо руками. Твик впервые с ним полностью согласен.

****

— Точно все взял? — напряженно спрашивает отец, сжимая руль до побеления кончиков пальцев. — Воду? Сэндвичи? Салфетки? Спальный мешок? От четкого ощущения дежавю Крейгу хочется рассмеяться. Но ему уже не семь лет, да и проблемы с тех пор свернули от простых домашек и попыток вписаться в новый коллектив. Совсем не туда свернули. — Пап, все в порядке, — скрывая тяжелый вздох, говорит Крейг, отстегивая ремень. От переживаний отца ему проще не станет, а вот неудобств они доставляют достаточно. — Не в первый же раз. Лицо мистера Такера сереет, он заторможенно кивает, пытается выдавить ободряющую улыбку. Долго рассаживать в папиной машине Крейгу совсем не хочется, и он тянется за объемной сумкой на заднем сиденье. Вообще-то на мнение окружающих ему давно наплевать, но прослыть в первую же неделю странным крипом в его случае непозволительно. Нужно оставить себе хотя бы немного времени до следующего переезда, когда придется в спешке скидывать все вещи в машину и гнать по шоссе в соседний штат. Крейг вылезает из винтажного красного корвета и вяло машет отцу рукой, уже ловя косые взгляды от пробегающих мимо школьников. Он их вообще-то понимает: каким недоразумением нужно быть, чтобы в выпускном классе тебя подвозил до школы отец? Но сейчас Крейг только глаза закатывает. Никому ведь невдомек, что причина совсем не в гиперопеке. Просто машину Крейг не смог бы забрать с парковки ни сегодня, ни завтра. — И, Крейг! — раздается крик ему в спину. Отец высовывается из окна, а на лице отчетливо проступает вина. — Будь осторожен. Пожалуйста. Крейг только и может, что слабо улыбнуться, ведь знает прекрасно, что имеет ввиду под осторожностью отец, просто вряд ли Крейг что-то может обещать. Жизнь его больше не принадлежит ему, и все, что он может сделать — не оступиться, как отец, и не дать этому продолжения. Впрочем, хотя бы с последним ему, кажется, повезло.

****

Твик тихо вздыхает, на автомате вырисовывая маленькие сердечки на полях тетради по физике. На неделе он ловит два раза взгляд Такера и тотчас отводит глаза, надеясь только, что его горящие щеки не видно на расстоянии. Ровно на два больше, чем смотрел на него его прошлый краш — Стэн Марш за весь месяц, но ведь это не может что-то значить? Разве что Такера впечатлил его перформанс в столовой. Первое впечатление ведь самое важное, и если Такер отпечатался в памяти Твика притягательным загадочным новеньким, то Крейг навсегда запомнит его умственно отсталым фриком в забрызганной соком футболке. — Подойди к нему, — наклоняется к нему и на ухо шепчет ему Бебе. — Зачем? — испуганно подпрыгивает на месте Твик, и Венди с соседней парты косится на него с явным неодобрением. Бебе же смотрит на него, как на идиота. Понизив голос, уже спокойнее он шепчет: — Не буду. — Твик, ты всю неделю сам не свой, — нахмуривается Бебе. — Ты планируешь весь год по нему просто, молча, сохнуть? Даже не попытаешься? — Не год, а всего восемь месяцев, — с важностью поправляет Твик сдавленным шепотом. В сравнении с тем, сколько он сохнул по Маршу, просто пустяк. Переживет. — Ты безнадежен, — вздыхает Бебе, задумчиво накручивая кудрявую светлую прядь на палец. — И умрешь девственником. — И умру девственником, — уныло соглашается с ней Твик.

****

К обеду, когда виски Крейга начинают сжимать раскаленные железные обручи, сконцентрироваться на учебе не выходит от слова «совсем», и он отпрашивается с урока математики и спускается в столовую. Он знает, что поесть — это сейчас лучшее, что он может сделать, но даже от мыслей о еде, желудок протестующе скручивается. Может быть, все дело в долготе: Южный парк значительно севернее, чем Бостон, и поэтому его так сильно ломает. А может, все дело в гормонах. Долбанный переходный возраст. Специально он не ищет встреч, но сталкиваются они регулярно. Крейг убедить себя пытается, что не значит это ничего, но взгляд в коридоре уже выхватывает из мельтешащей толпы знакомый блондинистый затылок, и он немного притормаживает, дыхание вдруг ускоряется. Он уже знает, что парня зовут Твик, и по иронии он единственный ни разу за все время не попытался выяснить, что же такого у Такера случилось в Бостоне. И чем дольше Твик его игнорирует, тем отчетливее Крейг чувствует между ними напряжение и связь. Крейг поспешно отворачивается к доске объявлений, пытаясь сконцентрироваться на немногочисленных флаерах. Он только старается уберечь себя от необдуманных спонтанных поступков, но в центре доски висит цветной флаер, приглашающий на прослушивание в рок-группу, и в груди что-то екает восторгом. Правда, контактным лицом указан Стэнли Марш, и Крейг понимает, что шансов, как и с командой по бейсболу, у него мало. Скорее Марш снова возьмет себе в группу своего хорошего знакомого, чем левого типа из Бостона, как бы Крейг хорошо не играл. Меланхолично размышляя о безрадостных перспективах жизни в Южном парке, Крейг краем глаза замечает движение рядом и мысленно взвывает. Твик стоит рядом, слегка раскачиваясь на носочках с очень сосредоточенным видом на лице. Сердце в груди у Крейга делает странный кульбит. Он-то, конечно, знает, что ему нельзя думать о ком-то так, а вот сердце нет. — Привет? — неловко бубнит себе под нос Крейг, стараясь не встречаться с ним глазами. Чтобы никогда не знать, чтобы, не дай бог, не зафиксироваться намертво на цвете его глаз. — Крейг, да? — торопливо выдыхает тот и неловко протягивает ему узкую ладонь. Крейг привык игнорировать такие делали, но только не тогда, когда прохладная рука с длинными тонкими пальцами оказывается в его. — Я — Твик. Из параллельного… Знаю, — едва не вырывается у Крейга, и он встречается взглядом с Твиком и понимает, что пропал. Потому что глаза у него зеленые, огромные, а ресницы длинные, чуть загнутые, по носу и скулам разбегаются светлые, еле заметные веснушки. Потому что, если и был у Крейга какой-то типаж, то вот он сейчас перед ним, и от этого хочется долбится головой о стену. Потому что даже если, то не стоит… Ничего хорошего из этого не выйдет. Но стоять рядом и наконец-то просто говорить — приятно. Потому что можно на секунду забыться и представить, что они могли бы… — Ты планируешь записаться? — приподнимает брови Крейг, чтобы как-то разбавить паузу, которая длится непозволительно долго. — А? — непонимающе переспрашивает Твик и таращится на доску, будто впервые. — В группу? А… А ты? — Ну, — вяло пожимает плечами Крейг. — Меня вряд ли возьмут. А на чем ты играешь? — Н-на гитаре, — неуверенно бормочет Твик с неясной вопросительной интонацией. — Классно, — совершенно искренне улыбается Крейг. — Но с такими пальцами только на гитаре играть. Я пробовал как-то, но меня подкосил до мажор… Ну, знаешь, который такая раскоряка на седьмом ладу… Вот я и пересел за барабаны, тоже ничего. Мне подходит. — Да… Наверное, ну… — Твик вдруг начинает запинаться, моргает часто и отчего-то краснеет. Краснеет он очаровательно, и Крейг с тоской отводит взгляд. Дела. Еще и разговорился зачем-то, хотя ведь обещания себе давал держаться подальше, закрыть на замок все желания. — Ну, стресс, да? То есть… — глаза Твика бегают, а сам он с досадой прикусывает губу, вызывая еще один короткий приступ колики где-то в груди у Крейга. — Снимает стресс, короче, да? Знаешь, я пойду, мне же пора! Твик так резко ставит точку в их странной беседе, что Крейг только удивленно поднимает брови. Если бы стресс в его жизни снимался игрой на барабанах, то он бы уже давно стал вторым Роджером Тейлором. Он растерянно поправляет лямку рюкзака, глядя вслед Твику, и выпаливает: — Встретимся там тогда? Он надеется, что действительно встретятся.

****

Но встречаются они гораздо раньше, когда Крейг сидит у дверей кабинета ПК-директора, ожидая выволочки за потасовку, которую вообще-то затеял не он. Директор вызывать его не торопился, давая возможность хорошенько подумать о своем поведении. Может, Крейг переоценивал свои шансы начать новую жизнь и проблемы ему написаны на роду? Будто в подтверждении его мыслей на лавку рядом с ним падает Твик. — Ты, правда, сказал Стэну, что девчонки тебе не нравятся? — выдыхает он на одном дыхании, не давая и слова сказать. Крейг осторожно пожимает плечами. Может, и сказал. Примерно между «да кто такая эта Венди?» и «отвали, мудак». — А кто-то… все-таки нравится? — Твик нервно заправляет отросшую челку за ухо и буравит глазами свои красные раздолбанные кеды, пока Крейг беззастенчиво залипает на рассыпанные по плечам светлые, слегка волнистые волосы. — Кто-то нравится, — эхом отзывается Крейг и бесшумно выдыхает. Очень. Твик вдруг придвигается ближе, его полуопущенные ресницы подрагивают, отбрасывают длинные тени на розовеющие скулы. И когда Крейг понимает, что тот собирается сделать, его будто ледяной водой окатывает. Он быстро отодвигается назад, упираясь спиной в холодную стену. Твик поднимает на него огромные глаза, а в них — ужас. — Твик, не… — сдавленно заставляет себя пробормотать Крейг, хотя хочется ему совсем другого. — Н-не надо. — Прости, — севшим голосом отзывается Твик, бледнея на глазах. — И-извини. Я… Какой же я идиот! Он тотчас срывается с места, надеясь сбежать. Крейг не выдерживает и бросается за ним, уже почти у дверей на лестницу ловит узкое запястье, и кожу тотчас обжигает раскалённым огнем. Он одергивает руку поспешно, зверь внутри протестующе взвывает: как же Крейгу сложно, когда внутри намешано так много всего! — П-прости, — шумно выдыхает он, пряча глаза, которые, наверняка, уже покраснели. — Погоди. Твик. Я… Не то имел ввиду. Пожалуйста. Он трёт глаза обеими руками, пока Твик смотрит на него ошарашенно, но хотя бы уже без невыносимого выражения вины и стыда. Крейг знает, что ведёт себя непоследовательно, да просто как придурок, посылая на каждом шагу противоречивые сигналы. Но позволить Твику уйти, уверенному в том, что ошибся, проебался, что не нравится Крейгу — слишком. Ведь он не ошибся. И встреться они ещё хотя бы год назад, Крейг бы доказал Твику, что тот нравится. Ещё как нравится. Но это просто нечестно. — Давай завтра погуляем? — выдыхает Крейг, проклиная сам себя и свою слабость. — Погуляем? — вторит эхом Твик, заторможенно моргая. — Типа как… Он не продолжает, очевидно, боясь снова выставить себя кретином, но слово, которое Твик так и не назвал, повисает в застывшем воздухе класса. Свидание. Крейг оторопело моргает. Он ведь реально зовёт кого-то на свидание, да ещё и в момент, когда его крыша готовится вот-вот съехать. Может, она уже?.. — Крейг Такер! — вопит кто-то из кабинета, и оба подпрыгивают от неожиданности. — В кабинет! — Можно я зайду за тобой в четыре? — нервно сглатывает он, потом нахмуривается, подсчитывая что-то в голове. — В пять. В пять ведь еще можно? Твик только нервно кивает, опуская голову, и теперь уже Крейгу хочется сбежать поскорее от напряжения между ними. Он вновь сглатывает и делает несколько шагов в сторону кабинета директора, но у самых дверей оборачивается и смотрит на Твика, застывшего одинокой фигурой и провожающего его тоскливым, непонимающим взглядом. — И… — Крейг зажмуривается: давай, сделай все еще сложнее, еще хуже. — Ты не идиот. Совсем нет. Он быстро залетает в кабинет.

****

Твик всегда недолюбливал Картмана, но, когда вечером Венди сообщила в чате, что Эрик развел новенького на слабо, и тот уже плетется в лес, чтобы провести там ночь, то возненавидел всеми фибрами души. Ведь Крейг же не знает, что в лесу водятся дикие звери, что ночевать опасно, что из леса вернуться не так-то и просто! И вот уже Твик продирается с фонариком через заросшую тропу в дремучем лесу. Потому что за любовь нужно бороться. Потому что надеется Твик, что Крейг этого заслуживает. Потому что Твик настолько на это надеется, что за спиной болтается Ремингтон со скользящим затвором, одолженный у дяди Джимбо, и бьет его по ноге. Потому что, если сегодня Крейга загрызут дикие звери, то завтра уже ни на какое свидание Крейг с ним не пойдет. У Твика был один шанс на миллион, и упустить его он был не намерен. Приглушенный вскрик срывается с его губ, когда он спустя много часов замечает брошенную на земле футболку, удивительно похожую на ту, что была сегодня на Крейге, и только покрепче сжимает в руках винтовку. Если Крейг ещё жив, если ему можно помочь, он обязан это сделать. — Крейг! — сдавленно зовет Твик, понимая, как чудовищно было тихо вокруг. — Ты здесь? Полная луна освещает поляну, и с ужасом Твик узнает под деревом знакомый синий рюкзак, а потом за его спиной раздается треск ветки. Он резко разворачиваясь, едва не запутавшись ногами за корень дерева и невидящими глазами пялится перед собой. — Крейг! — снова зовет Твик, а в ответ слышит только приглушенное рычание, а потом он видит и зверя, темной тенью притаившегося в кустах и готовящегося уже сделать рывок. Волк или пума — Твику не разобрать, и ему на самом деле плевать. — Сдохни, — с яростью шепчет он и жмет на курок, паля куда-то перед собой, даже толком не стараясь прицелиться. От громкого выстрела в ушах звенит, зверь скрывается в непроглядной темноте деревьев, и Твик жмет на курок еще раз. И еще раз. Пуль у него не так много, но если потребуется, он забьет зверюгу одним прикладом за то, что посмевшую посягнуть на его личную жизнь именно тогда, когда впервые у него что-то начало налаживаться. — Я просто заберу Крейга, и мы уйдём, — невнятно бормочет Твик, голос начинает срываться. Руки предательски дрожат, когда он шарит по карманам в поисках перезаряда. — Н-найди себе на ужин кого-нибудь менее горячего, а? Заметив движение сбоку, Твик резко поворачивается, но цепляет ногой корягу и не удержав равновесия, падает навзничь, роняя винтовку. Тварь удовлетворенно рычит и, покачиваясь, поднимается на задние лапы, выходя на лунный свет, и только тогда Твик оторопело понимает. Не пума. Не волк. Чудовище из кошмаров. Человек-волк. Будто читая мысли, вервольф поднимает лохматую морду наверх и издает такой звук, от которого у Твика кровь стынет в жилах. — Черт, — выдыхает он одними губами. — Черт. Вервольф делает шаг к нему, потом еще один, а ноги Твика будто прирастают к земле. Он чувствует, как перед глазами все медленно начинает расплываться, а голова становится тяжелой. Сознание, очевидно, готовится покинуть его и облегчить твари разделывание его тушки, и Твик медленно отползает назад, к несчастью, упираясь спиной к каменной стене позади. Поднимается на ноги, стараясь нащупать руками хоть что-то, чем можно оглушить двухметровое чудовище. Безуспешно. В голове у него отстраненно проносится мысль, что после того, как их с Крейгом растерзанные тела найдут в лесу вместе, кто-нибудь обязательно решит, что между ними точно что-то было. Так хотя бы посмертно его личной жизни можно будет позавидовать, что не могло бы не радовать, не будь Твик на пороге страшной гибели. Из приоткрытой зубастой пасти вервольфа капает слюна, и Твик зажмуривается от подступившего ужаса. Вервольф, покачиваясь, подходит так близко, что Твик чувствует его горячее дыхание у своей шеи, слышит скрежет когтей над своей головой, и уже решает, что это конец, но, распахнув глаза, видит, что тот, проскользнув мимо него, исчезает в расщелине в каменистом холме. Там, где, наверняка, его ждет хладный труп Крейга. От того, что лакомиться Твиком тот не захотел, Твика берет парадоксальная обида. Крейг, конечно, явно посимпатичнее, но чтобы вервольфы были настолько разборчивы? Твик шумно выдыхает, сползая по стене на холодную, промерзлую землю. Сердце не перестает колотиться, как сумасшедшее, но сквозь голые ветки деревьев уже брызжет рассвет, прогоняя ночной кошмар. А где-то в паре метров от него Крейг сейчас, возможно, истекает кровью, а пасть вервольфа уже смыкается на его шее, и Твик нашаривает дрожащими руками винтовку рядом с собой.

****

Крейг смотрит на Твика, не отрывая взгляда. Сознание медленно возвращается, как после долгой лихорадки, но яснее ситуация не становится. Твик лежит рядом с ним в пещере, которую Крейг присмотрел еще в первое свое превращение, и сладко посапывает во сне. Длинные волнистые волосы разбросаны по свернутой толстовке Крейга, как на подушке. Все тело Крейга чешется невыносимо. Будь он один, он уже давно бы извалялся в мелком гравии, сбрасывая уже ненужную шерсть, но Крейг слишком боится разбудить Твика. Еще страшнее посмотреть ему в глаза. Его тошнит, он старательно борется с этим чувством, но, когда желудок скручивает очередным приступом, он срывается с места, на ходу оборачиваясь в покрывало, которым его заботливо прикрыл Твик ночью, вылетает из пещеры, и его выворачивает в ближайшие кусты. Стараясь не особенно присматриваться к тому, что он сожрал вчера, он только проверяет нет ли там явно человеческих частей тела. Были прецеденты. Лесная опушка залита дневным светом, и нехотя оглянувшись, он уже знает, что столкнется взглядом с Твиком. Тот растерянно смотрит на него пару секунд и, опустив глаза, неловко протягивает ему бутылку воды. Крейг успевает заметить, что глаза у него заспанные, на щеке отпечаталась складка от толстовки, но сколько-нибудь выраженного ужаса на лице не наблюдается. С облегчением Крейг споласкивает рот и сплевывает в уже знакомые кусты. Молчать неловко, но что сказать Крейг не знает. — Знаешь, — прокашливается Крейг, стараясь, как можно более непринужденно, завернуться плотнее в покрывало. К сожалению, голливудские фильмы многое умалчивают о трансвидовых превращениях. — Я-то думал, что я буду тут самым отбитым. — То есть? — одними губами шепчет Твик, немного испуганно округляя глаза. — Нафига ты в лес поперся? — искренне удивляется Крейг. Твик не кажется, ему ни заядлым походником, ни культистом, помешанном на полночных ритуалах. Твик неловко дергает плечом и слегка розовеет, когда говорит: — Венди сказала, что ты проспорил Картману, и я подумал… Крейг непонимающе хмурится. До него доходит, что Твик пошёл в лес с винтовкой именно за ним, но как-то фрагментарно. В голове не укладывается, и Крейг заталкивает зарождающийся в груди восторг подальше. В лес Твик шёл за Крейгом — прикольным новеньким, а не Крейгом — вонючей огромной псиной. А теперь, он все знает, все карты вскрыты, и уже, наверняка, идея не кажется ему такой уж блестящей. — Мне, наверное, нужно одеться, — сдавленно произносит Крейг и тянется рукой за рюкзаком, который лежит рядом. Ну и беспорядок он развел вчера. Твик заторможенно кивает, отступая от входа в пещеру, пялится куда-то в сторону, на деревья, лишь бы не смотреть на Крейга. В своём убежище с облегчением Крейг поливает полотенце водой и растирает зудящую шею и спину, соскребая остаток серого меха, когда видит движение света и тени на стене пещеры. Твик не сбежал. А Крейг совсем голый, если не считать облезлые куски меха. — Извини, что… Ну, напугал, — Крейг неловко нарушает тишину и поправляет на бедрах плед. — Я и сам испугался, когда ты начал размахивать пушкой. Ты стрелял? — Это Ремингтон, — торопливо поясняет Твик, будто бы это что-то объясняет, напрочь игнорируя последний вопрос. — Со скользящим затвором. — Чтобы стрелять в динозавров и гомосексуалистов? — пытается отшутиться Крейг, но в глазах Твика застывает такое непонимание, что Крейг прикусывает язык. Черт. Он что не смотрел этот фильм? — У тебя так каждое полнолуние, да? — спрашивает Твик осторожно, прислоняясь плечом к стене. — Вы поэтому и переехали? Крейг вяло кивает и добавляет совсем невесело: — Папа меня точно прибьёт, когда узнает, что нужно снова паковать вещи. Он только вчера разобрал подвал. — Пако..? Зачем? — нервно облизывает губы Твик. — Я… Я никому не расскажу! Никогда. Обещаю. Тебе не нужно… Крейг осторожно, слегка отвернувшись от Твика боком, подцепляет с лодыжки лоскут шерсти, тянет осторожно, чувствуя, как от нестерпимого зуда пробегают мурашки по спине. Твик деликатно отворачивается в сторону, и Крейг с остервенением принимается растирать полотенцем кожу. Ему бы вернуть приличный вид хотя бы лодыжкам и ступням, чтобы сунуть ноги в кроссовки и бежать, с остальным он как-нибудь разберется дома, но Твик все еще здесь, а при нем выполнять привычные ритуалы неловко. Хотя казалось бы: куда больше? — А ты помнишь?.. — неуверенно начинает Твик. — Ты осознаёшь себя, когда ты… ну, волк? Это у тебя с детства? — Семейное проклятие. Я это не контролирую, — отзывается Крейг, и вслух звучит это намного грустнее, чем в его голове. — Всплывает уже потом какими-то смутными флешбеками, как я жрал землю или потрошил куропаток. Куропатки — просто кошмар. После них выблевывать перья приходится дня два. — А когти и шерсть потом просто отваливаются, да? — переминается с ноги на ногу Твик. — Ну, в смысле, потом у тебя что-нибудь… Твик затихает как-то странно, заливается краской, а Крейг спустя пару секунд понимает, о чем он спрашивает, и давится истерическим смешком. — Нет, член у меня не отваливается, — выдавливает он между порывами смеха. Крейг имеет смутное представление, как выглядит в момент полного превращения, но то, что он обычно получает на утро о многом ему намекает. Если бы ему пришлось всю жизнь бегать с таким болтом в штанах, он бы точно свихнулся. — Но он просто становится нормального размера. И если ты видел… — Я не видел! — перебивает Твик, окончательно заливаясь краской. — То есть я не… не специально. Крейг только глаза закатывает и шарит в рюкзаке в поисках трусов. Как можно было сделать ситуацию ещё более неловкой? Правильно, начать говорить о своём члене, сейчас едва прикрытом пледом. Но раз уж ни о каком свидании завтра, нет, уже сегодня не может быть и речи, то какая разница? — Твик, это ведь… — мягко произносит Крейг. — Не просто секрет. Это моя жизнь. И если… Крейгу не нужно продолжать, чтобы оба представили горящие факелы и вилы, с которыми на него пойдет половина города. Твик напряженно буравит кроссовки взглядом. — А я не играю на гитаре, — выдыхает Твик, сдаваясь. — Совсем. Я соврал. Крейг непонимающе поднимает на него глаза. Против воли у него вырывается смешок: и это типа самый большой секрет Твика? — Ну, — Крейг выразительно обводит глазами берлогу и ошметки шерсти на земле вокруг. — Не обижайся, но мой прикол как-то… повесомее. — О, это ничего, — поспешно тараторит Твик, резко разворачиваясь к нему: — Как-то раз у нас было нашествие гиганстких морских свинок. Гномы крали мои вещи миллион раз. А Кенни умирал уже столько, что все перестали считать. О, а еще у нас жил Иисус! — Иисус? — удивленно повторяет Крейг. — Прям… тот самый? — Не уезжай, — умоляюще просит Твик и, замечая, наконец, в каком виде стоит Крейг, вспыхивает, поспешно отворачиваясь к стене. Чувства у Крейга смешивались в снежный ком, ему ужасно хотелось поверить, что Твик прав. И остаться с Твиком тоже хотелось, и никакие доводы рассудка тут уже не спасали. — Типа для Южного парка какой-то оборотень — это ерунда? — неуверенно заключает Крейг, натягивая джинсы, без белья. Что ж, если когда-нибудь его трусы найдут в лесу, у кого-то будет много вопросов. — Сущий пустяк, — подтверждает Твик авторитетно, вновь делает пол-оборота, но, спохватившись, отворачивается обратно к стене, по-прежнему отчаянно краснея. — Обычный вторник! Даже если Твик и лукавит, на сердце вмиг становится легче, разливается незнакомое тепло. Крейг торопливо натягивает толстовку, пока смущенный Твик, отвернувшись к стене, с пылающими ушами изучает трещинки на стене.

****

Когда Твик вошел в пещеру и дал глазам немного привыкнуть к темноте, он мысленно уже простился с жизнью, проклиная свои, очевидно, суицидальные попытки устроить личную жизнь. А ведь они с Крейгом еще даже не встречались! Выставив винтовку перед собой, он заметил скрючившуюся фигуру вервольфа в углу и, уже готовый нажать на курок, застыл. Крейга в пещере не было. Понимание навалилось на него оглушительной лавиной, когда он заметил спальный мешок и вещи Крейга. — Я как-то вообще не так представлял наше первое сви… — брякает Твик, когда он в очередной раз спотыкается о корень, а потом запоздало понимает, что сейчас сказал. Сглатывает нервно. — Свидетели Иеговы! У нас ещё был штаб Свидетелей… — Я тоже, — решительно перебивает Крейг, не давая ему сменить тему. Ему отчаянно хочется, чтобы Твик знал, что он… тоже. И лучшего момента может не быть. — А? — хлопает глазами Твик. — Я тоже не так представлял наше первое свидание, — тихо говорит Крейг и улыбается неуверенно. Он хотел бы сказать, что обычно ведёт себя адекватнее, и не бегает по ночам голышом по лесу, но они оба знают, что бегает. И будет бегать ещё не раз. — Для меня, — со смешком добавляет Крейг, — блевать в кусты, прикрываясь одним пледом, перед парнем, который нравится — тоже не лучший сценарий для свидания. — Так я… тебе все-таки нравлюсь? — уголки губ Твика начинают весело дрожать, он бросает на Крейга ехидный, но довольный взгляд. Крейг слегка закатывает глаза, но кивает уверенно. Судя по тому, что Твик в полнолуние поперся за ним в лес с винтовкой наперевес, а после всего ночного пиздеца не сбежал, Твику Крейг нравился тоже достаточно сильно. — Может, тогда, — с надеждой предлагает Твик после паузы, — для второго выберем что-нибудь из классики? Кино там… Или парк? Крейгу хочется поцеловать Твика, хотя бы в щеку, но он знает, что от него за милю несет мокрой псиной и, кажется, желудок собирается в скором времени вытолкнуть из себя остаток вчерашнего позднего ужина. Пожалуй, стоит попытаться не запороть хотя бы первый поцелуй, если уж со свиданием не вышло. Крейг только надеется, что сегодня не обнаружит в блевотине чей-то откушенный палец. — Тогда… Сегодня в пять? — улыбается Крейг и легонько перехватывает ледяную ладонь Твика, волнующе переплетая их пальцы. — У меня как раз там неожиданно сорвалось первое свидание. Душ, зубная щетка, немного поспать в нормальной кровати, а потом нужно будет показать Твику «Дрянных девчонок». И поцеловать. Обязательно поцеловать.

****

Иногда за любовь нужно бороться, — с кристальной ясностью понимает Твик, пока они идут сквозь чащу леса, цепляя толстовками колючие голые ветки и хлюпая промокшими кедами по грязи. Чаще всего бороться приходится со своими страхами, сомнениями, с ненавистью и с непониманием других людей. Но иногда бороться приходится с двухметровой зверюгой, которая хочет сожрать твоего потенциального парня. Он искоса бросает взгляд на вышагивающего рядом Крейга, и подавляет рвущуюся счастливую улыбку. Ирония жизни состоит в том, что иногда эта зверюга и есть твой потенциальный парень.