No love

Тот, кто был всем, вдруг станет никем.

      Рождество проходит шумно весело и вообще так как Чимин любил всегда. Он смотрит на раскрасневшегося от борьбы Сонёля на омегу что он привез с собой, на хёна и малыша радостно подпрыгивающего на месте. Бета громко верещит когда его опять настигает щекотка от двух взрослых омег, сопровождаемая громким возгласом Юнмина. Пак наклоняет голову, внимательнее рассматривая Менсу, которого привез его друг на правах пары. Он обладает хрупким утонченным телосложением и той самой классической миловидной красотой. Он конечно немного теряется на фоне красоты Сокджина, но это нормально, рядом с ним вообще любой блёкнет. Чимин мельком замечает очаровательную ямочку на щеке, возникающую при улыбке и тихо посмеивается над разведённым детсадом.       Так вышло что вино осталось не откупоренным, Сокджину теперь нельзя, Менсу вежливо отказался, Чимина даже не спрашивали, иногда он подкармливает малыша грудным молоком, а Ёль в одиночку не захотел. Впрочем веселиться можно по разному, что окружающие с успехом и доказали. С утра они съездили в город, Пак поприветствовал обрадованного визитом дядю, заранее поздравил с рождеством. Это был единственный родственник со стороны отца который старался хоть как-то поддерживать связь. Прошлись по магазинам, прикупили втихаря друг другу подарки. С Джином было так же легко и комфортно как и раньше, ночной разговор всё расставил по местам. Рядом с ним осталось не так много близких, так что рисковать отталкивая старшего он не собирался. К тому же, Чимин по-прежнему хотел с ним дружить.       Ещё немного понаблюдав за чужой вознёй, он отправился за подарками. К моменту возвращения все спокойно устроились возле ёлки в ожидании. Даже мало понимающий Юнмин послушно уселся на попу и очаровательно хлопал глазками. Ему он вручил небольшого плюшевого зверька с погремушкой внутри, после чего комнату заполнил мелодичный перелив и детский лепет. Сонёль тихо пискнул набросившись с объятьями. Подарок в виде двух билетов на концерт любимой исполнительницы был куплен аж в конце лета. Друг в свою очередь вручил ему комплект из трех сережек, одновременно похожих и разных. До этого ему редко дарили украшения, но покраснел Чимин совсем по другому поводу. Эти сережки несли с собой определённый подтекст, их дарили омегам как пожелание будущих детей, по серёжке на каждого. Пак его слегка пристукнул, куда ему ещё троих.       Они с Мёнсу почти не знали друг друга, лишь в общих чертах. Поэтому он взял на себя дерзость и прикупил им парные браслеты. Потому как загорелись глаза напротив стало ясно, что с выбором не прогадал. Фотоальбом для малыша пришёлся как нельзя кстати, у самого Пака руки не доходили, а Сонёль всё время забывал, так что с подарком Менсу не ошибся, фотографий малыша было очень много.       Сокджин перевёл пораженный взгляд с распечатанной коробки, на Чимина и обратно. Это было определенно рискованно, но что-то подсказывало абсолютно оправданно. —Он что правда будет таким крошечным?—беря в руки детскую пинетку, спрашивает Сокджин. —Ну, это же ты у нас заведующий детским отделением, ты мне и скажи будет он или нет?—Чимин совсем не давит на хёна, просто уточняет. —Будет, конечно будет— судорожно вдыхая отозвался старший. —Вот и замечательно—мягко прижимаясь к нему, подытоживает он.       Сонёль громко голосит радуясь чужому счастью как своему собственному, рассыпается в историях о присмотре за маленьким Юнмином и сияет ярче лампочки. Мёнсу хитро сверкает в его сторону глазами и улыбается чему-то в своей голове. Перед отправкой спать, они делают общую фотографию с малышом и без него. Одну для архива, другую для соцсетей.       Парочка отправляется в Сеул первой, буквально на следующее утро. Чимин даже не пытается удержать, видит как им не терпится остаться наедине. Они же задерживаются до вечера тридцать первого и выезжают в легкую метель. Принятое решение и дружеская поддержка, положительно сказываются на старшем, он как обычно бестолково шутит, забавно смеётся и Чимин ловит отголоски прежних эмоций внутри себя, из разряда дружеского тепла и тихой радости за близких.       Новый год застает их спящими, переплетённым клубком из трёх человек в квартире семейства Пак.

~~~

      От папы пахнет выпечкой и тихим счастьем. Они встречаются в маленьком кафе недалеко от его дома. Чимин замечает далеко не первое серебро в волосах и с удивлением отмечает как сильно тот постарел. Глаза напротив имеют тот же разрез и цвет расплавленного мёда, в точности как у него. Несмотря на возраст, омега всё еще подтянут и по своему привлекателен. Раньше эти встречи никогда не заканчивались хорошо, а после замужества и вовсе прекратились. Три года в браке и ещё два в чужой стране, кажется прошла целая вечность с их последнего разговора.       Чимин лишь мягко улыбается, замечая как вздрагивают чужие руки. Ему больше не больно. Теперь он понимает, почему тот поступил именно так и не иначе. Эта встреча не имеет особого значение, просто она должна была состояться. Он больше не винит его в попытке построить своё счастье, бросив сына на произвол судьбы. Понимает, что в новой семье тем более с истинным альфой, нет места напоминанию о прошлом. —У вас с Юнги всё хорошо?-—наконец находится собеседник, нервно сжимая бока чашки с чаем.       Он неспешно допивает свой кофе, запоминая черты человека давшего ему жизнь. Рассчитывается по счёту и покидает помещение, неспешно бросив: —Я два года, как в разводе. Спасибо и прощай.— и по сути, уже не важен чужой шок и растерянность. Он просто отпустил ещё одну частичку прошлого, ещё один осколок.       Сокджин воркует над Юнмином, пока ребенок упрямо пытается сам застегнуть пуговку на пальто. На нём серая шапка, синий свитер с тёмными джинсами поверх которого наброшено пальто и желтые ботиночки на ногах. Он сжимает в одной руке рюкзак в виде пингвина и старательно пыхтит над верхней пуговицей. Очевидно двухчасовое пребывание в чужой компании окончательно утомило его и теперь малыш был на грани слёз, не желая раздеваться.       В торговом центре многолюдно и чересчур душно, отчего Чимин кривится, благодаря небеса, что концентрированная смесь запахов едва достигает ослабшего нюха. После родов органы обоняния медленно потеряли остроту, а запах практически исчез на фоне полностью прекратившихся течек. Последствия долгого разрыва с истинным, это не было смертельным как могло казаться в начале. Омега даже свыкся и извлёк множество плюсов, главным из которых являлось отсутствие гормональных всплесков отсюда почти полная асексуальность. Он с некой отстранённостью вспоминал безумие внутренней природы во время течек. К тому же его всё прекрасно устраивало.       Юнмин почувствовав приближение оборачивается, тут же позабыв истерику. Он с разгону влетает в предложенные объятья и умиротворённо вздыхает, повиснув в руках отца. По правде говоря, Чимин думал что малыш продержится гораздо меньше времени, ведь это единственный раз когда он остаётся с посторонним человеком. Сонёль в расчёт не берётся, они вместе с пелёнок.       Слышится щелчок фотоаппарата, Сокджин удовлетворённо кивает рассматривая получившийся снимок. Совсем недавно у Чимина появилась забавная наклонность, одевать сына в точности как себя. И сегодняшний наряд малыша был точной копией того что одет на нём за исключением оранжевого шарфа. Джин подходит к ним в плотную и они делают совместное селфи на фоне новогодней ели, без участия малыша, Юнмин увлеченно прогуливается вокруг небольшого постамента с манекеном Санта Клауса и оленей. —Можно я выложу эти фото?—спрашивает старший, показывая раскрытое окно инстаграмма.       Чимин мгновение медлит, рассматривая фото с сыном, оно довольно размытое и заметны лишь ботиночки, да часть спины, всё остальное скрыто распахнутым пальто и руками омеги. До этого момента ни он ни Сонёль, не выкладывали фотографий малыша. Ни то чтобы скрывали, просто не видели в этом смысла. Свой личный аккаунт омега давно забросил и возможно, сейчас даже не вспомнит данные . В конце концов, он решает, ничего страшного в этом нет и кивает в знак согласия, догоняя уходящего в глубь торгового центра сына.       Улыбка Сокджина чуть вздрагивает, когда он отметив старый аккаунт друга и опубликовав пост, с банальной записью “Happy New Year”, замечает лайк от Юнги. Он решает не заострят на этом внимание, вскоре его телефон взрывается, первым за два года видео звонком от Чонгука. —Хён!—восклицает младший, растягивая губы в улыбке. У него влажные волосы и чуть покрасневшие щёки, словно он только из душа. За его спиной панорамное окно и очевидно вид на Нью Йорк, а взгляд на столько взволнованный, что Джин лишь дергано кивает, переключая на фронтальную камеру.       Чимин с ребёнком остановились в паре шагов от него у витрины со сладостями. Омега что-то тихо говорил увлечённо рассматривающему леденцы малышу. Сердце Сокджина вздрогнуло когда он заметил на сколько болезненным стал вид Чонгука при взгляде на них. —Возвращайся—успел шепнуть он, до того как младший бросил трубку. Джину хотелось верить что блеснувшие слёзы в чужих глазах ему только показались.       Они гуляют какое-то время по центру, Чимин приобретает разные мелочи в квартиру, спокойно и беззаботно прогуливаясь между витрин. Сокджин с трудом собирает эмоции в кучу стараясь не выдать своего состояния. Он немного страшится реакции друга на новости о Чонгуке, ведь воспоминания о нём тесно связаны с Тэхеном.       Иногда ему хочется отмотать время назад, вернутся во времена когда всё только начиналось. Туда где чужие сердца не были истерзанны в клочья, а красивая мечта об истинности разбита вдребезги. Где его пара не была чужим мужем, а ребенок под сердцем грязной тайной. Он вздрагивает от цепкой хватки на плече и только сейчас замечает что дышит хрипло и тяжело, словно задыхаясь. —Не знаю о чём ты думаешь, но прекрати немедленно—говорит Чимин перехватывая его взгляд. Он мягко подталкивает его к лавкам, вынуждая опустится на одну из них. —Эти симптомы, я знаю их, Хён. И вот что тебе скажу, они очень...очень плохо влияют на развитие ребёнка—как маленькому объясняет ему Пак, практически по буквам.       Чимин невольно вспоминает,как корил себя первое время. После того как узнал, что ранние роды и слабый малыш прямой результат его приступов паники и удушья. Возникавших в моменты сильного стресса и волнения. Врач наблюдавший их тогда долго сокрушался на чужую безалаберность. Долго бранил и выговаривал омеге на тему, что всё что происходило с тобой во время беременности, в полной мере отразилось на ребёнке. Это был первый человек от которого он услышал слова поддержи и утешения в адрес болезненного разрыва с Юнги. —Ты же и сам это понимаешь, да хён?—уточнил омега, немного дерганным жестом прижимая к себе сына.       Сокджин понимал, они проходили это в институте и за полтора года врачебной практики, он смог довольно хорошо изучить этот аспект беременности. Омега прекрасно знал, что чем меньше волновался будущий папаша, тем легче проходят роды и здоровее малыш. Его совсем недавно назначили на новую должность, благодаря тому что предыдущий заведующий, близко дружил с владельцем больницы и горячо рекомендовал его на своё место. Коллектив первое время шипел на выскочку-новичка, но быстро затих столкнувшись с железным характером. В умении прогибать под себя людей и даже обстоятельства Джину не было равных. —Я думал о прошлом и нам звонил Чонгук—выдохнул он, успокаиваясь. —Прошлое осталось в прошлом. Когда он возвращается?— вопреки опасениям, Чимин к информации отнесся спокойно, даже немного равнодушно. —Надеюсь, что скоро— это спокойствие и уверенность, уже не раз ставили в тупик. В такие моменты в младшем проглядывалась какая-то непонятная мудрость и обреченность в отношении прошлого. Словно боль той ситуации вовсе не ранила, но разве такое возможно.       Чимин ласково погладил перевернувшегося во сне сына, прикрывая глаза. Сокджин отбыл к себе, ему завтра на работу. После мини истерики случившейся с ним, они почти сразу отправились по домам. Сейчас, после привычного вечернего купания, у него появилось время обдумать ситуацию. Теперь омега ,наконец, понял кое-что о сложившейся ситуации. Раны, полученные в тот вечере, отболели лишь у него, он ехал сюда с желанием разобраться с прошлым окончательно. Поставить жирную точку в той неприятной истории, по возможности избавившийся от шрамов насовсем. В его планы не входило латать и чужие души, но кажется у вселенной другое мнение. “Что ж так тому и быть”