No love

      Тэхен улыбается баюкая в руках крошечное создание. Маленький альфа довольно жмурится, сонной зевая. От него как и от всех малышей до десяти пахнет карамелью и родителями. Россыпь веснушек на его лице гораздо отчётливей чем у папы, напоминает контур какого-то небесного созвездия. Одного из тех что входят в млечный путь.       Чимин дарит ему яркую улыбку, забирая причмокивающего малыша. Притихший Юнмин робко прислоняется к отцовскому бедру, очередная шалость перешла дозволенные границы и после серьезного выговора ребёнок был немного застенчив. Тэхён не был частым гостем в их доме, почти не касаясь чужой семейной идиллии. Лишь изредко заглядывал на тёплый огонек, отогреваясь от собственных будней. Но и этого было достаточно чтобы знать о царившем здесь счастье. Юнмин получивший от отца короткое ласковое касание, успокоенно выдыхает, подбираясь ближе. Заглядывает в его глаза и хитро прищурившись подпрыгивает в распахнутые обьятья. Тэхён чуть подбрасывает его вверх, заставляя тихонько взвизгнуть. Они возятся на диване пока с прихожей не доносится щелчок и два насыщенных аромата. –Папочка, дядя– топот ножек прекращается, будучи снова поднятым в воздух, малыш счастливо выдыхает, утыкаясь в щёку отца. Тэхён спешно оправляет сбившуюся рубашку и поднимается на ноги, кланяясь вошедшим. В компании Чимина время всегда летело незаметно, вот и сегодня он засиделся. –Привет, Тэхён– улыбается Юнги, направляясь прямиком на второй этаж. Спешит увидеть остальную часть своей семьи, после долгого дня. Искренняя улыбка чуть вздрагивает под тяжёлым взглядом. Чонгук небрежно фыркает, проходя в сторону кухни шурша парой объемных пакетов. Очевидно он приглашён к ужину. –Здравствуй–как обычно не получая ответа, приветствует его омега. Стараясь не замечать как сквозит внутри. Заржавевший в сердце нож, чуть скрипит напоминая о себе, тот самый который он сам себе воткнул когда-то. Это спокойное игнорирование было таким же привычным, как и понимающий взгляд друга. После долгих перипетий и споров с самим собой, он наконец нашел внутреннее равновесие. Замок дружбы общими стараниями отстраивался вновь. Тэхён был безмерно благодарен за чужое всепрощающее сердце, полное любви и тепла для любого кто пришёл с миром.       Чимин стал их новым связующим звеном, притянув неведомым образом даже противного Хосока, что никак не унимался с нападками, до тех пор пока Джина не прорвало. В тот вечер Тэхён понял две вещи: он окончательно прощён и что старший в самом деле страшен в гневе. Лиловый синяк на правой скуле был весомым тому доказательством. Чон потом ещё неделю ходил тихий и слегка пришибленный. “Не складывается у меня с Чонами”–горько усмехнулся Ким, обуваясь. –А ужин?– выглядывая из угла, удивленно воскликнул Юнги. Омега отрицательно покачал головой, набрасывая пальто. Альфа чуть нахмурился, практически зеркально ему поджал губы Юнмин. За их спинами молчаливой тенью замер Чонгук. –Я бы с радостью, но меня Ёнтан ждёт. Он и так почти пол дня один– даже не соврав, отговорился Тэхён. Обнимая Чимина перед выходом, спину почти ощутимо опалил тяжёлый полный ненависти взгляд.       Омега невольно передёрнул плечами, заводя мотор. Недавно завёденный питомец его конечно ждал, но не прямо к спеху. Чужое присутствие тяготило неимоверно, как бы он не пытался скрывать. Однако в прихожей не произошло ничего такого что могло спровоцировать такую волну неодобрения, что ядовитой лозой свернулась вокруг сердца.       Впрочем у Чонгука есть масса других поводов для подобных чувств, так что ничего удивительного. Кажется холодный дождь лил не только за окном, если судить по липкому ощущению внутри. Очередная осень, особенно надрывно вошла в этот раз в его жизнь.

***

      Багряные листья, жухлым мусором метались в пространстве. Очередной длинный вечер закончился. Тэхен медленно вскинул голову выдыхая в воздух облако пара. Ещё немного и зима, почему дни сменяют друг друга так быстро. Он невольно улыбается вспоминая пронизывающий взгляд Чимина, под которым речь Юнги об ещё одном ребенке стихает, под конец становясь неясным бубнёжем. Эти двое и в самом деле предназначены друг другу судьбой. Иногда он оглядывается на прошлое и искренне не понимает самого себя. Где был его разум? Пока хозяин по собственной глупости, растерял все крупицы собственного счастья. Порой стыд за прошлого себя, так сильно жег внутри, что не было никакой возможности задерживаться в общей компании подольше . И вроде бы прошлое стихло, но иногда слёзы лились бесконтрольным потоком, прямо как сейчас.

***

В тот вечер декабря он тоже плакал стоя на балконе. За спиной играла музыка смеялись ребята, пришедшие к нему сами. Не потому что он звал кого-то на свой праздник, а просто потому что хотели прийти. Сбоку щёлкнула зажигалка, в воздухе поплыл удушливый дым сигарет. Юнги курил с прищюром разглядывая пространство за пределами уличного света. –Прости меня– признание собственных ошибок всегда снимает неподьёмный груз с плеч. –И ты меня– чужая рука легонько сжала плечо, вскоре хлопнула балконная дверь, а музыка зазвучала на два тона выше. Тэхен тогда плакал, упав грудью на перила, от облегчения и усталости. До трех пор пока его обессиленного не забрал Чимин, довёл до кровати и долго пропускал пряди между пальцев. Поддерживая и успокаивая без слов, мысленно заверяя “всё будет хорошо”

***

В последнее время он только и делал что плакал, от внутреннего раздрая все циклы сбились. Течка стала болезненной и нерегулярной, а теперь и вовсе пропала. Врач очень осторожно говорил о “возможном бесплодии и воспалении половых органов.” Он плохо спал, мало ел и постоянно плакал. Ведь слёзы это всё что у него осталось. Сегодня Чонгук увязался за ним и на его упрямое “Я провожу”, ни у кого не нашлось возражений. Он шел отставая на пару шагов, от родного запаха внутри всё трясло и коротило. Взгляд плыл, а мысли разбегались в немой истерике. –Ничего не хочешь мне сказать?– снова этот язвительный тон, обрывает затянувшуюся паузу. Тэхён встряхивается, стараясь взять себя в руки. Он даже и не заметил, что стоит в чуть подмерзшей луже, а в осенние ботинки попала вода. –Прости меня, Чонгук-а– позорный всхлип удержать не удаётся. Он прорывается в пространство больше похожий на скулёж. –За что ты просишь прощения? А Тэхён?– его с силой дергают на себя, карие глаза полыхают бешенством и болью. Встряхивают так что зубы клацают друг о друга , но напускная бравада плывет стоит холодным пальца прикоснуться к теплой щеке. Они так давно не были так близко, так давно не касались друг друга. – “Прости что сердце битое стекло. Всё искалеченным осталось” Тэхён хаотично касается чужого лица, запоминая впитывая давно забытое ощущения прикосновения к нему. Чонгук жмурится, но не оступает и не отталкивает. Жадные пальцы очерчивают лицию сжатой челюсти, перескакивают на нос, едва касаются губ и продолжают скользить по лицу. –”Что мне, увы, не суждено Сберечь его как ни стараюсь” Эти строчки из нового сборника его стихотворений, собрали больше всего откликов. Люди спрашивали, строили теории, спорили и бесконечно обсуждали именно эти два четверостишия. И если мнения о второй части более менее сошлись в общее, то эта часть по прежнему была яблоком раздора. –Чёрт– Чонгук толкает его с такой силой, что устоять на ногах никакой возможности. Омега оседает в лужу, кремовое пальто тут же впитывает грязную жижу приходя в негодность. Альфа открывает рот в крике, но звука нет. Его лицо болезненно кривится, а из глаз срываются первые злые слезы. Он трясет головой то делая отчаянный шаг навстречу, к дрожащей в его ногах паре. Тэхён жмурится, надеясь что Чонгук его ударит, вкладывая в удар всю боль и ненависть. Нестрашно если что нибудь сломает или даже сильно покалечит, это не важно. Лишь бы ему не было так больно, лишь бы не видеть на сколько он сломлен. Его вздёргивают за шкирку, подхватывают под лодыжками вынуждая обхватить чужую шею руками. Ким всхлипывает всё ещё отчаянно жмурясь, чувствуя как его несут в том же направлении от куда они не давно пришли. –Я хочу сына... от тебя– Чонгук ломает его одной короткой фразой, что дробит сердце в мелкую пыль.

***

–Боже, ты выплакал уже целый океан. Сколько можно?– хихикает Чимин подавая новую порцию салфеток. Тэхен вжавшись в грудь Чонгука, в ответ открывает рот и разражается новой порцией рыданий и соплей. Сокджин позади закатывает глаза, уходя в сторону зала. Мягкие губы тычутся в ухо, перебираются на лоб и продолжают своё путешествие по лицу. Кожа на щеках влажная и солёная от непрекращающихся слёз. –Ну хватит, Тэхён-а, хвати– альфа чуть хмурится, слыша новые всхлипы, истерика длится уже больше часа. Не считая времени, что он плакал пока Чонгук нес его сюда. Он на пробу касается чужих губ, спустя долгое время деля дыхание на двоих. И разражается громким смехом когда в ответ ему доноситься громкое “икккк”