No love

Попытками друг другом надышаться И я не вижу дальше с этим жить...

Намджун длинно выдыхает обнимая плачущую жену со спины. Суджон кажется ещё более хрупкой в своем искреннем откровении и боли. Их брак действительно оказался тем ещё спектаклем. Надо отдать должное они отыграли его как по нотам идеально. Три года обоюдной лжи, каждый из них прекрасно понимал кем был для родителей. Всего лишь разменной монетой, в приобретении ещё большего богатства. Идти против них всё равно что бороться с ветряными мельницами глупо и бесполезно. –Что же я наделала Джун? Что нам теперь делать?– позволяя раскачивать себя в объятьях плакала девушка. Срок их брачного контракта через неделю подходил к концу, она прекрасно знала что он уйдёт. Ничто не сможет его остановить, только вот её глупость может сыграть с ними злую шутку. –Всё будет хорошо. Я снова что-нибудь придумаю– убеждая скорее себя чем её, шептал альфа. После закрыв за собой дверь кабинета, он тяжело опустился в кресло. Почти физически ощущая как безысходность сдавливает ему горло, как в тот день когда он выкинул Сокджина из своей жизни. Тогда это казалось правильным решением, избавиться от токсичных отношений.       Омеге нужен был только секс, без обязательств и любви. Он просто брал то что хотел, а потом выставлял его за дверь. Даже после того как они повязались во время течки, он с громкой бранью выгнал его. Обычно, Намджун возвращался стоило только написать, но в это раз что-то щёлкнуло внутри. Номер полетел в чёрный список, попытки встретиться и поговорить пресекались на корню. “Пусть ищет другого, плевать что истинный.”       Та случайная встреча, у квартиры Чимина всколыхнула так много внутри. Тут же убитое холодным и решительным “кто сказал что ребёнок твой?”. Сокджин небрежно дёрнул плечом уходя, красивый и безжалостный. Намджун глубоко вдохнул, кажется он знает что делать. Из Суджон получилась отличная жена, она хороший друг и наверняка будет замечательной мамой. Построить с ней семью всерьёз не должно стать проблемой. Только не здесь, где-нибудь вдалеке от родителей и Сокджина, особенно от него. Это больше похоже на попытку обмануть самого себя. Что где-то там не здесь, они обязательно полюбят друг друга и будут счастливы.       Юнги крутит у виска, яростно спорит, но стухает под тихое омежье “ну и пусть”. Чимин смотрит с лёгкой насмешкой прижимаясь к тёплому боку альфы и внезапно вспоминается, что на часах почти три ночи, в телефоне десять пропущенных от жены. Намджун намеки понимает поэтому быстро уходит, коротко попрощавшись. Долго кружит по городу и останавливается у до боли знакомой высотки. Сколько он не видел Сокджина неделю, две? Кажется, гораздо больше. Раньше они часто пересекались, а может просто искали встречи. Даже после конца их недоотношений, он часто видел омегу в компании старых друзей или знакомых. Он ищет знакомую связку ключей с глупой альпакой на брелке и не дав себе передумать выходит из машины.       Охранник на входе коротко кивает головой, примелькался за пару месяцев. Створки лифта привычно звякают, погружая в тускло жёлтый свет маленького пространства. Намджун часто задавался вопросом почему старший живет в таких условиях. Маленький спальный район совсем не походил на дорогие апартаменты в Каннаме в которых он жил со студенчества. На прямые вопросы в ответ были лишь поджатые губы и хмурый взгляд.       В квартире темно и тихо, в прихожей царит странный хаос. Словно владелец жилища был крайне расстроен бросив пальто на тумбу, а ботинки в разные стороны у двери. Так не свойственно организованному Сокджину. Привычно включена настольная лампа, он всегда оставлял здесь свет чтобы поднявшись попить, не спотыкаться по пути на кухню. Стол завален целой кипой бумаг разбросанных в полном хаосе часть небрежно сброшена на ковёр.       Намджун удивлённо замирает над ними, столько документов он ни разу не видел в этой квартире. Первым, что попадается на глаза это брачный контракт. Альфа недовольно хмурится замечая прописанное в нём имя омеги. Контракт очевидно заключали родители омеги, в нём очень много пометок и записей на полях оставленных мелким почерком. К концу изучения документа на лбу Джуна образовывается глубокая складка, условия не просто рабские они ещё и грабительские. Судя по заметкам Сокджин был того же мнения. Следующим после него в руки попадается список имён, должностей и номеров. Часть из которых перечёркнута, рядом с одной частью стоят проценты, видимо проценты успеха при попытке обжалования контракта. Цифра колеблется в промежутке между семью и десятью процентами, всё равно что ноль. Изучив все документы альфа устало откидывается на спинку дивана. За окном уже брезжит слабый рассвет, глаза неприятно режет, но мозг продолжает обдумывать ситуацию. Единственный выход из которой, выплата штрафа за нарушение условий. Судя по подсчётам омеги, даже если продать эту квартиру, автомобиль и те самые апартаменты которые сдаются в аренду плюс все сбережения на его банковском счету, суммы всё равно будет недостаточно. –Я думаю оформить кредит на оставшуюся часть– тихо шелестит Сокджин, стоя в дверном проёме. Он рассеяно мажет по альфе взглядом и устало проходит на кухню. На фоне стресса и бесконечных споров с новоявленным женихом и родителями, беременность всё время находилась в стадии выкидыша. Омега часто ловил себя на мысли что невольно прислушивается, к тому что происходит внутри. Как медленно перестраивается его организм под нужды плода. Изучать этот процесс в теории казалось увлекательным, но испытывать на себе было довольно обременительно. Он проснулся с приходом Намджуна, как только тот переступил порог. Все чувства и реакции обострились до предела с его появлением. Однако привычная гордость/глупость не дали броситься на шею. Сокджин знал о желании альфы переехать за рубеж с женой, тоже ждущей ребёнка. Первым порывом было закатить истерику, однако истерику закатили родители фактически заложившие его и весь бизнес в надежде на большой куш. Поначалу омега брыкался, пытался воевать, но сейчас хотелось лишь тишины. Чтобы никто не обрывал телефон дурацкими угрозами от которых ужас в доль позвоночника, чтобы отец прекратил давить авторитетом, а папа слезами. Лишь бы его просто оставили в покое. Телефон разрывается трелью, отчего омега крупно вздрагивает и давится водой. Он даже не успевает среагировать как за спиной, слышится полноценный рык. Альфа сжимает трубку до тех пор пока пластик не трескается в его руках. –Намджун, это не серьёзно– даже не пытаясь вырваться из объятий шепчет Сокджин. Узел внутри надрывно рвётся, отчего слёзы неконтролируемо стекают по щекам. –Ты должен поехать с ней и быть счастливым– прижимаясь к его плечу, вопреки словам, плачет омега. Это всё– выматывало безбожно по капле, быть омегой сложно, но быть красивой омегой настоящее проклятье. Сокджин привык, что единственным его достоинством для окружающих всегда будет внешность. Они никогда не скажут о том что он умный или прекрасный собеседник, хороший специалист или тому подобное. Даже навязанный жених оказавшийся чёртовым психом, воспринимал его лишь как красивую игрушку для постели. Все угрозы, что поступали от него последний месяц сводились к животному траху и не более. С Намджуном было так же, по крайней мере Джин так себя убеждал. Самообман умер в муках, после церемонии обновления меток между Чимином и Юнги. То каким одухотворенным и счастливым стал младший после, резало по живому. Искренняя любовь прошедшая сложное испытание расцвела по новому. Теперь никто и никогда не сможет разбить эту семью. Сокджин видел как преданно и всецело Юнги принадлежит омеге, без стеснения и страха. Находится рядом с ними стало совсем невыносимо. К Чимину окруженному заботой и покоем, вернулась мягкость и спокойная уверенность, так выглядят люди полностью уверенные в завтрашнем дне и окружающих людях.       Джин чувствовал себя обманутым, словно всё во что он верил так долго оказалось самообманом. Разве может дважды преданный омега быть таким счастливым? Чимин вопреки его предрассудкам не только расцвёл для Юнги, но ещё и стал источать запах. Дурманящий аромат ирисов сводил окружающих альф с ума, а ноты морозной свежести лишь придавали ему изюминки. Однако все надежды рассыпались прахом под мудрым чуть насмешливым взглядом карих глаз. Мин Чимин лишь слегка поводил бровью и даже самый смелый альфа тушевался, разве можно соблазнить того кто имеет всё что пожелал?       Омега всхлипывает вжимаясь в плечо альфы теснее и впервые глубоко вдыхает. Он так долго мучил себя придуманными страхами об истинном, что совсем не разглядел настоящего Намджуна. Того что запоминал всё до мельчайших подробностей от любимого цвета до вечерней привычки подолгу стоять у окна. Он знал когда нужно промолчать, а когда отойти в сторону. Омегу до дрожи пугала зависимость в которую он попадал рядом с ним. Это непреодолимое желание быть рядом, момент когда голова пустеет и мысли разбегаются стоит вдохнуть чуть глубже был самым ненавистным. Эти месяцы тишины и размышлений давали свои плоды. Что если истинность не плен, а лишь защита? Что если за страхом принадлежать всецело, кроется заветная мечта о спокойствии уважении? Быть может альфа предназначенный судьбой вовсе не похож на всех остальных. Ведь живёт же его жена столько лет в комфорте и благополучии. Сокджин слышал о её связи на стороне и чужом ребёнке, реакция Намджуна на измену откровенно ставила в тупик. –Откуда в тебе столько слёз– мягко смеётся альфа, оккупированный конечностями омеги. Запахом беременного пропитана вся спальня и постель. Горькая нота усталости и страха особенно остро режет обоняние. Намджун прижимает его ближе безмолвно обещая защиту и поддержку. Возможно много лет назад, он совершил непоправимую ошибку. Об их истинности он узнал намного раньше чем омега. Немного понаблюдав за чужой жизнью он ради собственного благополучия принял решение избегать взбалмошного юношу как можно дольше. Разве можно такому капризному, изнеженному и заносчивому доверить столь хрупкое сердце. Вот и Намджун решил не доверять. И много лет верил искусной маске, до тех пор пока она не осыпалась трухой под давлением обстоятельств. Сокджин покинувший светское общество погрязший в работе, мало напоминал образ принца с заоблачной самооценкой. В обычной жизни он был циничным даже жестоким, интересующимся только собственной выгодой. Однако теперь оказалось, что и это лишь очередная удобная маска, помогающая добиваться своего. Ему довелось уловить небольшое мгновение искренности, глаза полные не пролитых слёз после откровенного разговора с Чимином. Тогда Намджун трусливо спрятался за колонной в холле, пока старший брёл пошатываясь оглушенный высказанной правдой. –Это ведь мой сын– говорит он на следующий день прислонившись к дверному косяку. Ритм крошечного сердца слышен четко и откровенно. Омега слегка горбится не поднимая глаз, обхватывает пузатый бок кружки и отходит к окну, поворачиваясь спиной. –Я люблю тебя– сцеловывая фальшивую грубость с его губ, шепчет Намджун. Расставляя акценты, раз и навсегда.

***

      Намджун улыбается наблюдая за скачущим вокруг Юнги ребёнком. Маленький омега то хватается за его штанину, то дёргает руку стараясь урвать толику внимания, впрочем безуспешно. Альфа сосредоточенно наблюдает за сидящим к ним спиной Чимином, склонившимся почти в плотную к вертлявому и громкому бете. Давний друг приехавший откуда-то издалека, вот уже минут тридцать занял все внимание омеги. Сначала казалось, что Юнги ревнует, но приглядевшись Намджун замечает рассеянно-восхищённый взгляд. “Не ревнует, а любуется” И ведь есть чем. Омега беременный повторно был запредельно милым, так что иногда даже ему с трудом удавалось держать свои руки при себе. Его хотелось тискать и гладить по головке, как маленького ребёнка. Отчего порой он ловил два хмурых взгляда сразу от двух супругов, своего и чужого. Кстати, говоря о супругах. Альфа поднимается на встречу вышедшему из кабинета Сокджину. Омега что-то ласково шепчет всхлипывающему ребенку на его руках. От чего тот лишь кривится. –Иди сюда, солнышко–принимая годовалого альфу на руки, говорит Намджун. Омега получив поцелуй в щеку морщит нос, уловив чужой запах на альфе. Бросает колючий взгляд на трущегося вокруг них стажёра, которого тут же как ветром сдувает. Сокджин не без боя сменивший свободный статус, оказался жутким собственником и скандалистом. Любить его было трудно, но альфа успешно справлялся и с тихими истериками, и с громкими воинственными посылами. С благодарностью принимая всё, что ему давал взбалмошный омега. Намджун мысленно усмехается предчувствуя бурю, в чужом запахе отчётливо проступили ноты карамели. Он ловит образ ржущего Юнги и прибавляет шагу, слыша за спиной разъярённое “Ким, твою мать, Намджун”. Соджун беззаботно смеётся от легкой тряски во время отцовского бега, смотря на мир большими карими глазами.