Someone save us

      Тайлер не помнит, где берет начало его бесконечная ненависть к Джошу. Казалось, с самого первого дня, когда его ядовито-желтая макушка появилась на пороге аудитории, Тайлер знал, что не подружится с Даном. Слишком общительным и веселым был парень. Слишком жизнерадостным и добрым. Такие быстро находят друзей, Джозеф знает, и оттого, казалось, ненависть Тайлера становилась сильнее.       От дружелюбной и ровной улыбки Тайлера воротило. Люди не могут быть такими. Не могут быть такими общительными и добрыми, Тайлер понимает это. Он думает, что это лишь вопрос времени, когда Джош где-нибудь оступится, не сможет вновь натянуть свою гребаную обманчивую улыбку. Тогда Тайлер будет рядом, чтобы с видом строгой мамы сказать остальным: «Я же говорил». Нужно только подождать.       Как ни странно, Джош видел настрой Тайлера по отношению к себе, но все равно пытался найти общий язык с ним. Однако Джозеф пресекал все попытки.       На самом деле Тайлер все же может назвать ключевой момент в их отношениях. Это был первый курс. Урок химии. Лабораторная. Тогда Джош, не особо внимательно слушающий пары мистера Уэя, спросил у Тайлера:       – Кислота в воду или вода в кислоту?       Тайлер даже недолго думал, отвечая наивному Джошу:       – Вода в кислоту.       Джоша даже не смутило то, что тогда сидящий за соседней партой Тайлер отпросился в туалет, прекрасно понимая, какие последствия будут иметь его слова. Быстро растущая температура, испуг и разбитая пробирка. Шрам от стекла остался не только на прекрасном лице Джоша, но, кажется, и на его открытом для всех сердце.       Если бы Джош действительно был добрым, он бы не стал отвечать на все провокации Тайлера. Он бы не стал гнаться за ним половину колледжа из-за разрисованного шкафчика или испорченной тетради. Добрые люди прощают все и всем, разве нет? Значит, Джош не добрый человек. Так думал Тайлер.       Все в колледже знали, что если вы видите Тайлера и Джоша в одном коридоре – добром это не кончится. Поэтому друзья Джоша, как правило, старались увести Дана подальше при виде Тайлера, но Джош никогда не позволял им это сделать. Слишком упрям и горд для того, чтобы убегать.       Тайлер медленно идёт домой, едва заметно придерживая рукой ноющие ребра. Он с силой стискивает зубы, потому что прекрасно знает, что заслужил это. Ему не так часто удается довести Джоша до такого состояния, что тот даже не замечает, как его кулак приходится по животу Джозефа. Конечно же, это почти сразу отрезвляет Дана, и он осыпает Тайлера извинениями и предложениями помочь, которые Тайлер всегда отклоняет. Ведь на следующий же день Джозеф снова начнет портить Джошу жизнь. Это уже напоминает Тайлеру какой-то мазохизм. Он сам нарывается, прекрасно зная, чем это может обернуться для него. Но это ещё ни разу не остановило его.       Джозеф открывает дверь, больше для себя произнося тихое: «Я дома». Он знает наверняка, что его мать сейчас сидит на кухне, печатая очередной отчет по работе. И также он знает, что ей всё ещё плевать на него. Ей всегда было плевать. Тайлер мог вернуться домой поздней ночью, мог не ходить в колледж, мог курить, прямо находясь в одной комнате с ней – абсолютно всегда ей было все равно. Возможно, Тайлера радовало такое безразличие в начале подросткового возраста, когда он мог делать что угодно, быть абсолютно свободным от постоянных упреков, с которым сталкивались его сверстники, но это перестало радовать его уже через несколько лет. Тайлеру к тому времени уже осточертели постоянные гулянки и алкоголь, а желание чувствовать себя нужным никуда не пропало. Он видел это. Видел, как родители беспокоились за его бывших друзей, как звонили им поздней ночью и с непередаваемым волнением спрашивали, какого чёрта их чадо ещё не дома. Тайлер всегда лишь молча глотал обиду в таких случаях, пытаясь подговорить своих друзей пойти против просьб их родителей и прогулять всю ночь вместе с ним. В конечном итоге родители его друзей старались оградить своих детей от компании Тайлера. И Джозеф знал, что они были правы. Он ужасный пример для подражания, ужасный сын и ужасный друг. Тогда Тайлер и лишился своих последних друзей.       Тайлер едва поднимается вверх по лестнице, проходя к своей комнате. Ему больно дышать, и он стягивает с себя футболку с этим душным узким воротом, надеясь, что это хоть немного облегчит его страдания. Он лишь немного морщится от боли, когда немного выгибает спину, стягивая ткань с себя, и подходит к зеркалу, обводя глазами проявляющиеся синяки. Джозеф помнит, как первое время неумело пытался обработать свои побои и раны, сделать так, чтобы они ныли не так сильно, но теперь ему плевать. Кажется, физическая боль стала для него способом заглушить пустоту в груди. Точно так же как и бесполезная ненависть к Джошу. Тайлер знает, что Дан не виноват в том, что постоянно становится объектом его издевок, но это приносит моральное облегчение Джозефу. Тайлер так же рад и тому, что Джош отвечает на все его провокации, иначе Джозеф не смог бы продолжать издеваться над тем, кто даже не отвечает ему. Остатки совести не позволили бы.       Тайлер падает спиной на кровать, стараясь не дышать глубоко, и устремляет взгляд в потолок. Он чувствует, как пустота вновь начинает сжирать его изнутри, забивая голову ненужными мыслями о бессмысленности его существования. Говорят, что если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно. Разве не то же самое происходит с человеческой жизнью? Разве человек не появляется на свет тогда, когда он кому-то нужен? Родителям? Друзьям? Тогда почему же Тайлер такой ненужный? Такой бесполезный? Такой бессмысленный? Тайлер уверен, попробуй он свести счеты с жизнью, этого даже никто не заметил бы. Родители, вероятно, даже не нашли бы его тело, пока запах разлагающейся плоти не стал бы раздражать их носы. Возможно, его бы смерть заметил Джош. Вероятно, он бы потом благодарил Господа за такой подарок. Без Тайлера его жизнь стала бы проще.       Так почему Тайлер ещё не сделал этого? Возможно, он ещё не так обезнадежен, как может показаться на первый взгляд. Тайлер тешит себя мыслью о том, что где-то на свете есть человек, который предназначен ему судьбой. Его соулмейт. Ведь судьба ещё никогда не подводила, она всегда знает точно, в каком человеке кто нуждается больше всего. И эта мысль – свет в омрачённых мыслях Тайлера. Он знает, что ему осталось подождать совсем немного. Всего пара месяцев и на его запястье появится долгожданное имя. Вот только было одно «но» во всей этой системе соулмейтов.       На запястье было написано не имя человека, а имя его души. Души, которая каждый раз перерождалась, меняя физические оболочки и меняя свои физические имена. Душа предназначена для души. Соулмейты всегда перерождались в одно время и в непосредственной близости к друг другу. В ночь на свое совершеннолетие человек узнает имя своей души и также у него появляется имя души его соулмейта на запястье. Остается лишь одна из сложных частей – найти человека, имя чьей души выведено на твоем запястье. Люди говорили, что эта часть не такая сложная, ведь ты просто чувствуешь, кто твой соулмейт, но бывали и случаи, когда соулмейты долгое время жили рядом друг с другом, даже не понимая, что они и есть родственные души. Поэтому было принято у людей, не нашедших своего соулмейта, представляться сразу двумя именами, чтобы шансы были больше.       Мысль о соулмейте всегда волновала Тайлера, ведь он даже не представлял, как отнесется его родственная душа к такому беспокойному и проблемному Тайлеру. Все хотят нежных романтических чувств, никто не хочет копаться в тараканах Джозефа, никто не захочет вытравливать их из его головы, бороться с его тревожностью. Никто не захочет чинить его. Ведь это сложно, на это нужно время, силы и желание. Никто не любит сложности. Тайлер знает это, поэтому мысленно он готовит себя и к такому исходу, что его соулмейт просто захочет разорвать их связь. Однако при разрыве соулмейт-связи оба человека обрекают себя фактически на пожизненное несчастье. Человек не может быть счастлив без своего соулмейта. Душа не может жить без души. Но, вероятно, многие предпочтут жить одну жизнь в несчастье, чем разделить её с Тайлером.       Джозеф расслабляется и уже почти не чувствует, как боль тянет его ребра. Он проводит подушечкой большого пальца по запястью правой руки. Мысли о соулмейте успокаивают его. Мысли о чем-то родном, но ещё таком неизвестном. Он знает, что нельзя возлагать большие надежды на свою родственную душу, но всё же делает это. Потому что больше надеяться ему не на что.       Тайлер не замечает, как проваливается в сон, проснувшись с громким хлопком входной двери. Он больше рефлекторно вздрагивает на месте, прекрасно понимая, что последует дальше. Тайлер уже давно не ребенок, но все ещё боится этого. Это все ещё продолжает ранить его чертово сердце.       Джозеф едва находит силы, чтобы встать с кровати, раскрывая дверь и спускаясь на несколько ступенек вниз, садясь на одну из них так, чтобы с первого этажа его было не видно, но он мог все прекрасно слышать. И он слышит, как его отец снимает с себя верхнюю одежду, проходя на кухню. Тайлер глубоко вздыхает, игнорируя боль в ребрах, и чувствует липкое чувство страха внутри.       – Какого черта ты сидишь тут? – раздается голос Криса, отца Тайлера, обращенного к его матери.       – Я работаю, ты не видишь? – с таким же недовольством отвечает она.       – Каждый раз, когда я прихожу с работы, ты сидишь тут в одном и том же положении и говоришь, что работаешь. Ты не можешь работать постоянно! – повышает голос Крис, и Тайлер, кажется, может даже расслышать цоканье Келли.       – Потому что в отличие от некоторых я действительно работаю! – Келли ударяет ладонями по столу.       – На что ты намекаешь? – греется Крис.       – На то, что я знаю, с кем ты проводишь время, когда ты не дома! Ты хотя бы подумал о том, что у тебя есть семья? Есть сын, в конце концов! – возмущается Келли, на что Тайлер прикрывает глаза и опирается виском о перила. Каждый день одно и то же. Постоянно. Уже заученные до тошноты реплики.       – Он и твой сын тоже, – шепчет себе под нос Тайлер, зная, что сейчас скажет его отец.       – Он и твой сын тоже! – действительно говорит Крис, и губы Тайлера искажаются в кривой усмешке. Сколько уже можно. – Не перекладывай всю ответственность за него на меня!       – Да какая ответственность! Ты мог бы хотя бы пару часов своего времени уделять ему!       – Ты тоже могла бы! Ты его мать, ты должна заботиться о ребенке!       – Ты его отец, ты должен заботиться о нем тоже! – парирует Келли, и Тайлеру становится смешно. Взрослые люди, а ведут себя, как дети. Постоянно перекладывают ответственность за Тайлера друг на друга, в конечном итоге не приходя ни к чему. В конечном итоге Тайлер остается без внимания родителей совсем.       – Ты его родила, тебе за ним и ходить!       – Он уже не ребенок, чтобы ходить за ним! Ты хотя бы знаешь, сколько ему лет?! – спрашивает Келли и на несколько секунд в доме виснет тишина.       – Ему ведь уже больше четырнадцати? – тише спрашивает Крис, на что Келли прыскает.       – Ему семнадцать!       – Тогда тем более я не обязан ходить за ним, он уже взрослый! – снова вспыхивает отец Тайлера.       – Ну и катись тогда к своей «работе»! – кричит Келли, когда Тайлер слышит приближающиеся шаги.       – А вот и покачусь! – кричит вслед Крис, натягивая на себя обратно верхнюю одежду и проходя в сторону двери.       – Куда ты? – тихо спрашивает Тайлер, кажется, впервые вмешиваясь в ежедневные разборки с уже прописанным сценарием.       – Тайлер? Мы разбудили тебя? – спрашивает Крис, на что Тайлер лишь усмехается.       – Только мертвый не проснется от ваших криков.       – Что у тебя на руках? – хмурится Крис, совсем пропуская слова Тайлера мимо ушей.       – Татуировки, – спокойно отвечает Тайлер.       – Как давно?       – Уже полтора года.       – Ты же знаешь, что татуировки – это плохо? – серьезно спрашивает Крис, так же серьезно смотря на Тайлера.       – А что ещё плохо? Алкоголь? Сигареты? Наркотики? – зло смеется Тайлер. – Да откуда мне было знать, у меня ведь не было родителей, которые могли бы рассказать мне об этом!       – Не разговаривай так со своим отцом! – почти кричит Крис.       – Ты мне не отец, – спокойно говорит Тайлер, смотря прямо в глаза Криса. – Катись, куда шёл, – зло шипит Джозеф, поднимаясь по лестнице в свою комнату и слыша, как захлопывается входная дверь. Лишь когда Тайлер вновь падает на кровать, он чувствует, как чертово чувство обиды подступает к горлу. Тайлер глотает слёзы, до острой боли стискивая свои ребра и до крови прикусывая губы.       Он просто хочет чувствовать себя нужным. Знать, что есть хотя бы один человек, готовый выслушать, готовый утешить его, готовый принять весь поток слов, застрявших в горле Джозефа комом, нарастающим с каждым годом. Тайлер просто хочет перестать чувствовать дыру в своей груди. Он хочет любить и так же сильно хочет быть любимым.       Разве он просит так много?