Снайпер для фигуриста

      Знакомый врач Лаво неутешительно покачал головой после моего осмотра. — Яд задел зрительные нервы. Тебе повезло, что Пхичит любит работать с ядами, и может практически на коленке собрать тебе противоядие. Первый антидот замедлил распространение яда по крови, второй блокировал его. Сейчас у тебя сильно развитая дальнозоркость. Как показал тест, ты в состоянии попасть по цели в ста двадцати метрах от тебя, не используя при этом прицел, но цели ближе тридцати метров для тебя как размытое пятно. Я выпишу тебе рецепт на очки. Вообще-то это можно выправить операцией, но оно тебе надо?       Я сидел в кресле, думая о своей карьере фигуриста и о своей работе снайпером. И в том, и в другом случае, моя дальнозоркость была помехой, если работать контактным боем или катать программу. Лаво и Пхичит сидели рядом, молча слушая наш диалог с доктором. Спустя несколько минут я всё же спросил: — Линзы можно подобрать, чтобы на льду или в контактном бое было удобно?       Доктор кивнул: — На заказ можно сделать всё.       Я коротко кивнул: — Тогда не нужно операцию. Что-нибудь ещё задето токсинами?       Врач отрицательно покачал головой: — Ты чертовски везучий молодой человек. А твой напарник — отличный врач и знаток ядов.       Пхичит смутился, а я снова коротко кивнул: — Благодарю вас.       Уже позже, когда мы вернулись в общежитие, я бросил взгляд на так и не разобранные вещи. Очки мне должны вручить завтра, вместе с линзами.       Пхичит сел на свою кровать, тяжело вздохнув: — Так Челестино не врал? Ты и правда разорвал с ним контракт?       Я кивнул, усаживаясь на свою кровать: — Мне нужно взять перерыв. Лаво обучил меня всему, мне не требуется находится всё время в Детройте. Заказы я могу получать и через коммуникатор.       Пхичит нахмурился: — Мне не нравится, что ты решил перейти в одиночный режим. Я могу не оказаться рядом, если тебе будет нужна помощь.       Взъерошив волосы, я тяжело вздохнул: — Пхичит, я позволил себе ослабить внимание именно потому что ты всё время рядом. Я начал слишком полагаться на тебя. Это неправильно.       Чуланонт тихо возразил: — Мы же напарники. Это нормально, доверять друг другу жизнь.       Я на несколько минут замолчал, обдумывая свои дальнейшие действия, после чего всё же ответил: — Пока что так надо. Мне нужен перерыв. От всего. Старик сказал, что это нормально — время от времени брать отпуск в нашей работе. Так что не переживай за меня.       Пхичит едва заметно кивнул, развалившись на кровати: — Только совсем не пропадай с моих радаров. Ты всё же мой друг.       В этот момент я понял, что мне чертовски повезло с таким другом. Откинувшись на свою постель, я ответил: — Постараюсь не нервировать тебя зря, друг.

***

      Япония встретила меня цветущей сакурой, родной речью и никогда не унывающей Минако Окукава — моим хореографом в далёком прошлом. — С возвращением в Хасецу, Юри!       Я тепло улыбнулся женщине, крепко её обнимая: — Рад, что вы в порядке, Минако-сан.       Минако больно стукнула меня по голове: — Сколько раз просила называть меня просто Минако?!       Я потёр ушиб, тихо посмеиваясь: — А рука у тебя всё такая же тяжёлая.       За разговорами я и не заметил, как оказался на пороге родного дома.       Япония. Хасецу. Дом моих родителей. Воспоминания под толстым слоем пыли едва всколыхнулись, отдавая тоской по той, беззаботной жизни пятнадцать лет назад. Я надеялся, что моя вторая жизнь никогда не коснётся этого места. — Юри, сынок, с возвращением!       Отец и мать встретили меня тепло и радушно, расспрашивая обо всём на свете и рассказывая, что произошло за то время, пока мы не созванивались. Сестра нашла меня уже возле алтаря нашему псу, Вик-чану. — Привет, Юри.       Мари была в своей рабочей одежде, видимо оторвалась от уборки, чтобы поприветствовать. Я тепло улыбнулся сестре, поймав себя на том, что давно так открыто и много не улыбался. — Здравствуй, Мари.       Сестра закурила, выпуская дым в мою сторону: — Так ты решил взять перерыв после чемпионата?       Я коротко кивнул: — Надо подумать, что делать дальше.       Немного помолчав, сестра предложила: — Если собираешься уходить из спорта совсем, возвращайся домой. Здесь полно работы.       Развернувшись, Мари ушла, оставляя меня один на один с собственными мыслями. Моя карьера фигуриста не слишком успешна, чтобы цепляться за неё, но я люблю лёд, мне нравится то, что я делаю на ледовой арене. Моя вторая работа приносит немалый доход, так что финансово я вполне обеспечен. Так что же мне делать, как фигуристу?       Быстро собравшись, я не спеша пошёл в сторону ледовой арены Хасецу, надеясь, что Юко по старой памяти позволит мне тренироваться вечерами. Минако, заметив моё отсутствие, набрала меня по телефону: — Эй, ты куда смылся? Тут прямая трансляция с соревнований, твой обожаемый Виктор сейчас будет выступать со своей знаменитой программой! — Посмотрю на повторе.       Отключив телефон, я остановился возле лестницы, ведущей к зданию арены. С этим местом было не так много хороших воспоминаний, но здесь я хотя бы мог так же спокойно думать, как в зале у Лаво.       Уже спокойно поднявшись по ступеням, я шагнул в здание, где не был вот уже пятнадцать лет. — Мы закрываемся.       Я улыбнулся, глядя в затылок Юко. — Привет.       Девушка обернулась на меня, явно не веря своим глазам. — Юри… Юри! Это ты!       Малышка Юко повисла на мне, крепко обнимая. Я слегка потрепал её по голове, спрашивая: — Можно я тут у вас по вечерам заниматься буду?       Юко радостно закивала: — Хоть весь день! Может, хоть люди приходить начнут. А ты надолго? Тебе нужны коньки?       Я стащил с плеч рюкзак: — Пока не знаю, как надолго. Коньки у меня свои, не беспокойся. А что, проблемы с посещаемостью?       Юко пожала плечами: — Время от времени один-два человека приходят, иногда полный каток людей. Раз на раз не приходится.       Переодевшись, я пошёл следом за Юко, бросая взгляд на изменившуюся подругу детства. Я знал, что она вышла замуж за нашего общего друга, Такеши Нишигори, и что у них трое очаровательных близняшек лет пяти-шести. Семья. У Юко была семья, работа, всё, что она так желала. А что есть у меня? Мой личный S&W, подаренный стариком, коммуникатор с заказчиками, пара коньков да слава неудачника на мировом льду.       Ледяная гладь приковывала мой взгляд. Я уже месяц не выходил на лёд из-за небольшого растяжения, полученного на чемпионате. Заменив очки на линзы, я снял ограничители, осторожно выезжая на лёд. Чёрная спортивная форма ярко контрастировала с белизной льда и окружавших его бортов. Прокатившись пару кругов, примеряясь к новому месту тренировок, я подъехал к Юко, наблюдавшей за мной. — У тебя ведь есть та музыка… ну, с программы Никифорова?       Юко с готовностью кивнула, лукаво улыбаясь: — Есть. Ты что, по-прежнему влюблён в Виктора, Юри?       Я только пожал плечами: — Я влюблён в его стиль катания. Он вдохновляет. Можешь включить эту музыку? Я хочу попробовать повторить ту программу.       Нишигори кивнула, подключая свой плеер к переносным динамикам. Я выехал на середину льда, приготовившись начать. Программа «Не покидай меня» была довольно сложной, но я знал, что смогу её повторить. Я был в этом уверен.       Музыка полилась из колонок, и я начал двигаться, одновременно размышляя. Вся моя жизнь была оплетена паутиной самых различных страхов. Дорожка шагов. Но сейчас, я избавился от всех, кроме одного-единственного. Кораблик с выходом на первый прыжок. Страх полюбить кого-то. Привязаться к кому-то сильнее, чем я могу себе позволить. Вращение. Я отчаянно боюсь проснуться однажды в одиночестве, и осознать, что вокруг меня больше никого нет. Второй четверной прыжок с выходом на вращение. У всех есть кто-то, кого они любят и о ком заботятся. Могу ли я позволить себе это, не в состоянии позаботиться даже о себе? Каскад. И почему мне отчаянно страшно самому себе признаться, что я уже десять лет влюблён в одного-единственного человека, чью программу сейчас исполняю идеальнее, чем свою собственную. Второй каскад с выходом на дорожку шагов и финальное вращение.       Я остановился, тяжело дыша. Возле бортика прибавилось зрителей. Очаровательные тройняшки щебетали о том, какое классное было выступление, в то время как Юко во все глаза смотрела на меня: — Ты хоть понимаешь, что выступай ты сейчас, то первое место было бы безоговорочно твоим? Ты только что побил все рекорды по баллам! И это после травмы!       Я смотрел на подругу детства, и видел восхищение в её глазах. Значит, мне пока что рано уходить с катка. Я ещё не получил всё, что хотел, и не показал всё, на что способен. Значит, пришла пора вернуться к тренировкам.