Снайпер для фигуриста

      Сразу после соревнований, я скрылся от всех, направившись в сторону своего любимого места, чтобы спокойно помедитировать, и подумать над тем, что мне делать со второй стороной моей жизни. Лаво в своё время рассказывал мне о своей семье, как полюбил женщину, ставшую его женой. Как у них родился сын. Как сам Лаво на долгие двадцать лет забыл, что такое криминальный мир. Пока в один ужасный день к нему домой не заявились те, кто у него всё это отнял. Остался только кроха Пхичит, которого он, как мог, старался воспитать достойно.       Бредя по песчаному пляжу босиком, я размышлял о Викторе и его тайнах. Что за дела творятся вокруг этого человека? Что скрывает в своём прошлом легенда фигурного катания? И что мне сделать, чтобы защитить его, чтобы не повторить печальную историю семьи Чуланонт?       От размышлений меня отвлёк спокойный голос моего наставника: — Значит, Никифоров? Что ж, неплохо. И очень достойная цель: защитить любой ценой. Кстати, ты отлично катаешься. Я рад, что ты не забросил дело своей жизни. Убийства — не то, чем должны заниматься люди.       Я не стал удивляться и спрашивать, что старик здесь делает. Вместо этого я уселся на песок, скидывая с плеч рюкзак, задумчиво вглядываясь в накатывающие на берег волны: — И поэтому сделали меня одним из лучших в этом деле? Есть сведения, почему за ним охотятся?       Старик сел рядом, вдумчиво разглядывая горизонт: — Я научил тебя быть сильным, Юри. И показал, куда ты можешь направить эту силу. Есть сведения, что твой Никифоров не так прост, как кажется. Вроде как, когда-то его Яков Фельцман забрал из какой-то бандитской группировки и сделал из него человека. Парень был на посылках, знал многих не очень хороших людей. И теперь его хотят убрать раньше, чем информация об этих людях дойдёт до нужных ушей.       Я нахмурился, резко выдыхая: — Что ещё, кроме этого?       Лаво перекатывал в ладони металлические шарики для медитации, тихо стуча ими друг о друга: — Есть некто Отабек Алтын. С виду серьёзный, умный, очень целеустремлённый мальчик лет восемнадцати. Очень неплохой фигурист из Казахстана. Всё так и есть, за исключением маленькой детали: этот мальчик — наёмник. И очень талантливый наёмник. Именно он поделился со мной нужной информацией. В обмен на информацию он попросился ко мне в ученики.       Я прикрыл глаза, подставляя лицо лёгкому ветру. Я не стал спрашивать, что было дальше. Старик и сам мне всё расскажет. — Я сказал, что если он хочет учиться, то пусть учится у тебя.       Я распахнул глаза. Ушам своим не верю! — Я?       Чуланонт медленно кивнул, после чего как-то сгорбился, действительно становясь похожим на дряхлого старика: — Прошло то время, когда я мог гонять молодёжь. Моя жизнь подходит к концу, Юри. Пхичит знает это, и потому я прошу: позаботься о моём внуке. Сегодня я уезжаю туда, где проведу остаток своих дней в молитвах и праведных трудах. Свой титул и свои знания я оставляю тебе, мой мальчик.       Я медленно повернулся к своему наставнику, кладя голову на ладони в глубоком благодарном поклоне: — Спасибо за всё, сенсей.       Моего затылка коснулась старческая ладонь. — Я рад, что ты был моим учеником все эти годы, Юри. Помни, чему и для чего я научил тебя. И подумай про Отабека. Этот мальчик заслуживает твоего внимания. Так же, как Виктор Никифоров заслуживает твоей защиты.       Когда я сел прямо, старик уже удалялся от меня по побережью. Рядом со мной лежала старая потрёпанная папка с делом на Виктора и два старых металлических шарика для медитаций.

***

      Виктор нашёл меня на том же месте спустя час. Я уже убрал папку с делом в рюкзак, перекатывая в ладонях тёмно-бирюзовый металл. Мужчина сел рядом со мной, отмечая мою задумчивость: — Ты выглядишь так, будто проиграл, а не выиграл эти состязания.       Я молча нашарил его ладонь, слегка сжимая в своей. В горле застрял вопрос, на который я очень хотел знать ответ. Собравшись с духом, я всё же спросил: — Виктор, скажи, ты когда-нибудь любил так, что хотелось положить весь мир к ногам этого человека? Защищать и оберегать ценой собственной жизни?       Мужчина перевёл на меня серьёзный взгляд, отрицательно качнув головой: — Нет. В моей жизни не было такой сумасшедшей любви.       Я взглянул на него в ответ, серьёзно глядя в глаза: — А я вот кажется так влюбился в тебя. Это печально.       Никифоров смотрел на меня так, будто видел впервые. — И почему же это печально? Ты сожалеешь об этом? О том, что влюбился в меня?       Я медленно кивнул: — Временами. Нельзя любить так беспечно и всецело. Так можно потерять себя самого. Глупо всецело отдавать себя человеку, который едва ли в полной мере ощутит это чувство.       Виктор вздохнул, чуть сильнее сжимая мою ладонь: — Я же сказал, что буду стараться быть тем, кого ты хочешь видеть рядом с собой.       Я мотнул головой, проходясь большим пальцем по костяшкам тыльной стороны ладони мужчины: — Я же сказал, я хочу, чтобы ты был собой, Виктор. Я ненавижу фальшь, особенно в отношениях. Нельзя заставлять себя делать что-то, особенно играть во влюблённость, ничего хорошего из этого не выходит.       Рядом раздался тихий смех, после чего Виктор наклонился ко мне ближе: — Кто сказал, что я играю во влюблённость? Мои чувства вполне искренние, разве что по силе уступают твоим. Но я готов попробовать полюбить тебя сильнее.       Я осторожно накрыл губами нежные губы Виктора, бросая взгляд за его спину. На утёсе что-то блеснуло, и я поспешил перевернуть Никифорова на спину, откатываясь в сторону. Как раз вовремя, чтобы пуля угодила в песок, а не в затылок моего тренера. Быстро достав из рюкзака свой пистолет, я сбросил очки, прицеливаясь и на выдохе выпуская пулю. Судя по тому, что я увидел, она достигла своей цели вполне удачно.       Опустив пистолет, я обернулся к Виктору, лежащему подо мной, едва дышащего от увиденного. Нацепив на нос очки, я спокойно спросил: — Как давно на тебя охотятся?       Мужчина медленно вдохнул и выдохнул, после чего ответил: — Около года. Ты наёмник? Тебя наняли убить меня?       Я едва удержался от классического жеста «рука-лицо». — Виктор, сложи два и два. Если бы меня наняли тебя убить, ты уже был бы мёртв. И я не стал бы спасать тебя сейчас. — Тогда кто тебя нанял охранять меня? — Никто. Я сам себя нанял, когда ты появился в моём доме. Может расскажешь мне подробности, почему так много людей желают твоей смерти?       Виктор хотел было выползти из-под меня, но я только сильнее придавил своим весом, блокируя нижнюю часть его тела: — Песок тёплый и мягкий, не простудишься. Ничего страшного если ты мне не ответишь, у меня есть дело на тебя. Но это серьёзно подорвёт моё доверие к тебе. — Сказал человек, умолчавший о том, что он киллер. — Сказал человек, умолчавший о том, что был когда-то шестёркой.       Мы уставились друг на друга пристально, напряжённо, с недоверием. После нескольких минут молчания, я встал с Виктора, отряхиваясь от песка, подхватывая рюкзак и убирая оружие. — Если ты не собираешься быть со мной откровенным — уезжай обратно в Россию. Я не могу защищать тебя, не зная, откуда ждать удар. А сейчас извини, но я должен уладить вопрос с тем снайпером до конца. Возвращайся в Ю-топию. И постарайся случайно не сболтнуть лишнего. — Иначе что? Убьёшь меня?       Я бросил на Никифорова полный холода взгляд: — Иначе я сделаю так, что в психиатрической клинике до тебя никто не доберётся.

***

      Я успел пройти около тридцати метров, когда позади послышались его шаги, после чего меня резко развернули к себе. Никифоров представлял собой экземпляр крайне раздражённого, но при этом виноватого человека: — Когда-то давно я работал на одну русскую мафиозную семью. Выполнял мелкие поручения, знал практически каждого. Яков Фельцман забрал меня оттуда, дал билет в нормальную жизнь. И всё шло просто прекрасно, пока год назад в той семье не случилась смена власти. Теперь на меня охотятся с целью ликвидации, поскольку я знаю очень много того, что мне знать не положено. Я не отрицаю, что мне нужна защита. Но я и не отрицаю того, что меня к тебе тянет. Если ты решишь отказаться от меня — я пойму.       Я тяжело вздохнул, поправляя съехавшие очки: — Ками-сама, Виктор, ты плохо слышал, что я говорил тебе про любовь? Или совсем от страха крыша едет? Значит так: для всех всё остаётся как прежде. Ты мой тренер, я твой подопечный. Чтобы выйти на соревнования международного уровня, мне нужно сначала выиграть национальные. Займёмся подготовкой к ним со следующей недели. Время от времени мне придётся выезжать в разные страны по другой работе. Одновременно с подготовкой к соревнованиям, я буду обучать тебя кое-каким мелким лайфакам под названием: «Как не сдохнуть». И, да, я правда безумно люблю тебя, так что постарайся и правда не сдохнуть.       Не дожидаясь ответа, я начал подниматься по скрытой в зарослях тропинке на свой любимый утёс. Виктор шагал следом. Стоило нам пройти сложный участок и выйти на открытое место, я остановил Никифорова: — Там зрелище не для слабонервных.       Никифоров только закатил глаза: — Юри, я десять лет был на побегушках у мафии. Поверь, я знаю как выглядит труп от огнестрела.       Пожав плечами, я пошёл дальше, приближаясь к остывающему трупу. Им оказалась довольно привлекательная молодая девушка. Документы, разумеется, были липовые. Но не татуировки. Я присел рядом с телом, тяжело вздохнув: - Такая молодая, и такая глупая, Ева.       Виктор стоял чуть в стороне, любуясь открывшимся видом: — Ты знал её?       Я кивнул, набирая в телефоне один из нужных номеров. — Она стала косвенной причиной моего провала на прошлом чемпионате. А так же ухудшения моего зрения.       Быстро договорившись с нужным человеком о том, чтобы о теле позаботились, я подхватил оружие девушки и средства связи, разбирая и убирая всё в рюкзак. Виктор смотрел на мои действия с интересом, но благоразумно молчал. Закончив со сборами, я пошёл в сторону другой потайной тропинки, которая выводила как раз к месту моих тренировок на другой стороне скалы. Оттуда можно было почти напрямую выйти к Ю-топии.

***

      Дома мы не сговариваясь переоделись и спустились к источникам, блаженно вытягиваясь в горячей воде. Я просто старался не думать о сегодняшнем дне, но Виктору это кажется плохо удавалось. В конце-концов, я нашарил под водой его ладонь, легко огладив тыльную сторону: — Расслабься и перестань так громко думать. Это напрягает.       Виктор вздохнул, переворачивая ладонь и сплетая наши пальцы: — Я сошёл с ума, да? Или пуля всё же достигла своей цели и я в раю? Не может быть всё вот так просто и понятно.       Я усмехнулся: — Это у вас в России всё сложно и запутанно, как клубок змей, оттаявших после зимней спячки. А у меня всё гораздо проще, просто потому что меня научили не усложнять себе жизнь.       Виктор тихо выдохнул мне в шею: — Научишь и меня так стрелять?       Я фыркнул от того, насколько щекотно это вышло: — Научу когда-нибудь. А теперь расслабься. Опасность временно миновала.