Снайпер для фигуриста

      Дни до национальных полетели ещё быстрее, чем до нашего с Юрой батла. Дни оказались расписаны по минутам с раннего утра и до позднего вечера. И тут надо ещё подумать, кто выматывался сильнее: я, привыкший к усиленным нагрузкам, или Виктор, с моей помощью вспоминающий основы выживания в нашем жестоком мире.       Как оказалось, Виктор вполне неплохо умел стрелять и прилично обращался с ножом. На этом его познания в средствах самообороны заканчивались. Хотя, может это и к счастью.       Во время очередной тренировки по стрельбе, я наблюдал за действиями Виктора. Он спокойно собирал Browning «Hi-Power», который я приобрёл специально для него. Свой Magnum лишний раз задействовать не хотелось. Тут Виктор поднял на меня взгляд: — Юри? Могу я тебя попросить кое о чём?       Я медленно кивнул. Мой тренер подошёл ко мне поближе, садясь напротив: — Могу я попробовать выстрелить из твоего Магнума?       Я немного озадаченно наклонил голову влево, рассматривая красивое лицо в лучах заходящего за горизонт солнца. — Тебе не нравится твой Браунинг?       Виктор покачал головой: — Не в этом дело. Просто, я заметил, что ты с этим пистолетом никогда не расстаёшься. Будто он часть тебя.       Немного подумав, я достал свой пистолет, поднимаясь на ноги: — Идём, тут требуется немного другой подход, чем с Браунингом. Вообще, каждое оружие требует своего подхода: уход, наклон оружия при использовании, даже то, как ты его хранишь.       Виктор слушал меня с явным любопытством, после чего произнёс: — У тебя даже на катке так глаза не горят, как сейчас. Тебе доставляет удовольствие работа с оружием?       Я вложил Магнум в ладонь Виктора, становясь позади него. Разница в росте была ощутимой, но мне это не мешало. Я выправил стойку Никифорова, после чего скользнул ладонью по его руке, придерживая, давая немного привыкнуть к другому весу оружия. Говорить пришлось куда-то в плечо: — Для начала почувствуй оружие. Вес, рукоять, дуло. Поймай ощущение единения с ним.       Я опустил свою руку, и рука Виктора тотчас ухнула вниз. Я покачал головой: — Так не пойдёт. Попробуем по-другому.       Я встал перед Виктором, снова корректируя его стойку, заставляя взять пистолет двумя руками. Было похоже на парный танец, потому что я оказался прижат спиной к груди Виктора, обхватив его руки своими, направляя: — Цель видишь?       Целью была пустая зажигалка, которую я нашёл на пляже. Виктор позади меня кивнул, обдавая горячим дыханием мой висок. Я в свою очередь кивнул: — Плавно нажимай на курок. Не дёргай. Представь, что ты скользишь пальцем по телу любовницы.       Прозвучал выстрел, выпущенная Виктором пуля разбила пустую оболочку зажигалки. Я перехватил пистолет из рук Виктора, оборачиваясь. Он глубоко и мерно дышал, глаза казались чуть опьяневшими, на щеках проступил румянец. — Виктор, ты как?       Вместо ответа меня притянули к поджарому телу, прижимаясь сухим поцелуем к моим губам, тут же соскальзывая к моей шее, оставляя едва ощутимый укус на ней. Я вцепился в рубашку Виктора, стараясь удержать равновесие. Возбуждение для меня было сродни стрессу, но сейчас почему-то ноги подкашивались, давая эмоциям захлестнуть меня. Виктор оторвался от моей шеи, кончиком языка скользнув по щеке к виску, задушено прошептав: — Я никогда бы не подумал, что разговоры о стрельбе могут так возбуждать, Юри. Скажи честно, что ты представлял себе в качестве Эроса на самом деле?       Я уже спокойнее вдохнул и выдохнул, прежде чем ответить: — Я представлял себе одного высокого пепельноволосого русского, решившего довести меня до белого каления своими пошлыми намёками и домогательствами.       Никифоров сжал мои ягодицы, вжимая меня в своё тело: — Я всего лишь флиртовал, Юри.       Мне пришлось сильно постараться, чтобы не повалить мужчину перед собой на усыпанную осколками дисков и бутылок траву. Вместо этого я провёл ледяным металлом пистолета по оголённой руке Виктора, напоминая, зачем мы здесь: — В таком случае мой флирт тебе определённо не понравится. Он со вкусом металла и крови.       Вывернув руку Виктора, я в считанные секунды оказался у него за спиной, приставляя дуло Магнума к его шее: — Этому я тоже научу тебя потом. А сейчас вернёмся к тренировкам.       Я отошёл в сторону, снова наблюдая, как Виктор уже легче прицеливается и стреляет по картонной мишени. А в голове настойчиво стучалась мысль о том, что при таких раскладах мы очень скоро окажемся в одной постели. И я не был уверен, что Виктор будет при этом раскладе сверху.

***

      За несколько дней до национального чемпионата, мне пришлось срочно уехать в Сингапур на задание. Виктор остался в Хасецу по моей настоятельной просьбе, хотя было видно, что ему это не нравится. Мне и самому не нравилось, но это задание я собирался выполнять не один.       Отабек спокойно ожидал меня у выхода из Чанги. Было довольно жарко, но казахский спортсмен редко изменял привычным ему джинсам и футболке. Вместо приветствия я окинул его взглядом, после чего вздохнул: — Зажаришься.       Алтын только пожал плечами, передавая мне шлем. Поправив сумку за плечами, я коротко спросил: — Почему ты захотел учиться? Ты и так неплохо справляешься, судя по отзывам.       Отабек снова пожал плечами, коротко отвечая: — Не достаточно.       Я вздохнул, усаживаясь позади казаха, осторожно, но крепко цепляясь за него, чтобы не свалиться во время езды. Мы относительно быстро добрались до бунгало на побережье, где можно было спокойно обсудить рабочие детали.       Отабек был ровно таким, каким я знал его по фигурному катанию: собранным, выпускающим эмоции только при необходимости, наблюдательным и спокойным, как скала. Мне это определённо нравилось. Разложив оружие, я встал напротив Алтына, внимательно глядя ему в глаза: — Какая у тебя цель, Отабек? Для чего тебе мои знания?       Алтын стоял ровно, не закрываясь, отвечая на мой взгляд таким же открытым и спокойным: — Я хочу защитить дорогого мне человека. — И твоих знаний не достаточно для этого? — Нет. Он вращается… не в самой приятной компании. И если я выдерну его оттуда, за ним начнётся охота. Я снайпер-одиночка, и моих знаний не хватит, чтобы защитить кого-то, кроме самого себя.       Я пару секунд вглядывался в тёмные глаза напротив, после чего вздохнул: — А Юра сам-то в курсе, что ты за ним приглядываешь?       Казалось, Отабек на мгновение смутился: — Нет. Как ты узнал?       Я отмахнулся: — Интуиция и обширное дело на Виктора Никифорова подсказали. Он знает, что за ним следят? — Нет. — Плохо. Это очень плохо.       Я подошёл к столу, взвешивая в руке один из метательных ножей, прихваченных с собой на всякий случай. — Я был в твоём возрасте, когда старик взялся меня обучать. Я не он. У меня методы другие. Если ты готов, я возьмусь за твоё обучение. Если нет — делаем дело и расходимся как в море корабли. Конкурировать за звание лучшего снайпера или киллера я не собираюсь. У меня другая цель. — У меня тоже. Поэтому я согласен.       Я кивнул: — Хорошо. После национальных у меня будет свободный месяц. Приедешь ко мне в Хасецу. На задания выходишь только вместе со мной. Учиться будем сразу «в поле». Вопросы есть? — Почему ты защищаешь Виктора? — А почему ты желаешь защитить Юрио?       Отабек молча кивнул в знак того, что всё понял. Я кивнул в ответ: — Вот и договорились.

***

      Из Сингапура мне пришлось сразу ехать в город, где проходил национальный чемпионат. Виктор был в душе, когда я переступил порог комнаты, в которую нас заселили.       Мышцы ещё ныли после задания, но в целом, я был готов к выступлениям. Упав на постель, я потянулся, хрустя позвоночником и протяжно вздыхая. — Это слишком, Юри.       Я перевёл взгляд на Виктора, стоявшего в одном полотенце после душа в паре шагов от кровати, на которой я лежал. — «Слишком» что, Виктор?       Никифоров навис надо мной, касаясь влажными прядями волос моего лица: — Слишком эротично и призывно для меня. Не нужно искушать, Юри. Я могу не сдержаться.       Хмыкнув, я опрокинул Виктора на кровать, седлая его бёдра, прижимая запястья к подушке, нависая так же, как это делал он пару секунд назад: — А кто тебе сказал, что ты будешь сверху, Витя?       Никифоров рвано вздохнул, подаваясь чуть вперёд: — Я выше.       Я ухмыльнулся, прикусывая тонкую кожу шеи возле его уха, выдыхая: — А я — опытней. Ты забыл, Виктор? Я знаю о тебе всё.       Невесомо скользнув приоткрытыми губами по шее, слегка прикусил бледную кожу на ключицах, слушая тяжёлое глубокое дыхание Виктора. Отпустив его руки и выпрямившись, я сбросил с себя рубашку, потянувшись к брюкам, получая какое-то детское удовольствие от того, как Никифоров, моя мечта с тринадцати лет, смотрел на меня из-под белёсых ресниц. — Ты — Дьявол, Кацуки Юри.       Стащив с себя штаны вместе с бельём, я дотянулся до сумки, выуживая из кармашка маленькую коробочку с презервативами и тюбик со смазкой. Бросив предметы на стоящую между кроватями тумбочку,я снова навис над Виктором: — Жалеешь, что связался со мной?       Мужчина подо мной резко выгнулся, становясь на локти, прижимаясь губами к моей шее: — Ни разу.       Это прозвучало и как ответ на вопрос, и как предупреждение. Я коротко кивнул, пройдясь щекой по чувствительной шее, спускаясь поцелуями ниже: — Виктор, честно, за два месяца ты умудрился так раззадорить меня, что было очень сложно сдерживать свои желания и не завалить тебя при посторонних.       В плане однополого сексуального контакта я и правда был гораздо опытней, чем Никифоров. Виктор зажал зубами ребро ладони, чтобы не стонать во весь голос, пока я довольно умело ублажал его ртом, растягивая для себя пальцами плотное колечко мышц. Я знал, как и на какие точки нажимать на этом теле, чтобы блондин почувствовал как можно меньше боли, когда я впервые войду в него. Конечно, в плане размеров я был не так одарён, как мой персональный тренер, но я прекрасно знал, что и безболезненно это не будет.       Виктор плавился под моими ладонями, как пластилин, и я был уверен, что ему это нравится. Человек, привыкший жить по своим правилам, рано или поздно устаёт. Ему хочется почувствовать чужую власть над собой. Это я прекрасно знал по себе.       Дотянувшись до пластикового квадратика, я осторожно разорвал его, раскатывая презерватив по своему члену, приподнимая бёдра Виктора, медленно, сантиметр за сантиметром проникая в него, наслаждаясь видом открытого, ранимого, пошло стонущего в свою ладонь мужчины подо мной. Я не особо любил нежности и долгие прелюдии, но с Виктором нельзя было по-другому.       Положив идеальные длинные ноги Никифорова на своё плечо, я прошёлся языком по выступающей косточке возле ступни. Виктор длинно всхлипнул, стыдливо закрывая покрасневшее лицо руками. Сейчас всё его тело было одной сплошной эрогенной зоной. — Ты идеальный, Витя.       Мой собственный голос сейчас звучал хрипло, глухо, вырывая из приоткрытых губ Виктора тихий вздох: — Юри…       Я двигался плавно, осторожно, ласково, исступлённо целуя мягкую ладонь Виктора, ластясь к ней. Впервые в жизни мне хотелось доставить удовольствие, а не получить разрядку. Виктор что-то бессвязно бормотал на русском, подаваясь следом за моими движениями, прикрывая свой рот длинными узловатыми пальцами. Я выпустил его ладонь, скользнув руками по бледным бёдрам, оглаживая влажный от пота подтянутый живот. Виктора перетряхнуло, и он с задушенным стоном излился, пачкая спермой свой живот и мои пальцы. Я с низким стоном излился следом, утыкаясь лбом в белые колени Никифорова, осторожно выходя из него, стягивая презерватив и завязывая его в узел. Едва ли Виктор может забеременеть, но так как-то привычнее.       Я хотел было встать, когда меня остановил тихий голос любовника: — Не уходи… сейчас. Останься.       Я обернулся. Виктор смотрел на меня почти умоляя своими невозможными серыми глазами, взгляду которых сложно было противостоять даже мне. Особенно мне.