Епитимья

       Первое, что Рей заметила в нём — были его руки. Огромные, слишком непропорционально-большие для его худощавого тела, они привлекли её внимание, когда преподаватель забирал с её стола конспект. Кроме того, профессор постоянно перемещал их — небрежным жестом сквозь шёлк тёмных волос, поправляя дужку очков, вдоль верхнего изгиба чувственных губ. Он постоянно двигался, читая лекции, меряя широкими шагами аудиторию. Наблюдение за ним было похоже на слежку за маятником. Гипнотический эффект усиливался за счёт манеры говорить — медленно и низко. Он бормотал, вернее, издавал глубокий низкий рокот, совершенно не затронутый волнением (если он вообще его чувствовал, Рей сильно сомневалась в этом), что делало его речь весьма выразительной. Честно говоря, Рей сомневалась, что даже самый динамичный и привлекательный профессор мог бы сделать знакомство с классическим искусством и литературой интересным. Она записалась на этот курс по трём причинам, и только по трём: ей нужны были гуманитарные науки, он отлично вписался в расписание между «Дифференциальными уравнениями» и «Механикой жидкости», кроме того, профессор, на первый взгляд, выглядел милашкой. То есть, её друг По, который был младше и учился на год раньше, использовал это слово — «милашка». Рей никогда бы не назвала профессора Рена милашкой. Высокий и широкоплечий, у неё даже во рту пересыхало при одной мысли о нём, а волосы — то, как он небрежно запускал ладонь в них, всё это на самом деле вызывало смутную симпатию, но лицо его было странным, непропорциональным. Он носил скучную тусклую одежду, подходящую только для научных кругов, и ботанские очки. Короче говоря, выглядел весьма недурно, но слишком аскетично, чтобы будоражить кровь, и поэтому неизбежно каждый понедельник, среду и пятницу в первые же пятнадцать минут его лекции её веки опускались. Слова преподавателя сливались в неясный шум, что на самом деле даже немного успокаивало. К тому же, было только восемь часов утра, да и очень теплая аудитория не помогала держать глаза открытыми.

***

Бумс! Учебник бесцеремонно упал на её стол в опасной близости от головы. Рей спала, приоткрыв рот и прильнув щекой к искусственной древесине верхней части парты. Профессор Рен зловещим коршуном навис над ней, сурово глядя сверху вниз, брови грозно сошлись на переносице. Он как будто ожидал, что девушка вскочит и станет по стойке «смирно». Группа молчала, остальные студенты нервно переглядывались за её плечами и старательно отводили взгляд в надежде, что это поможет избежать гнева профессора. Он склонил голову, чёрные маслины глаз впились в нее. Но он до сих пор хранил ледяное молчание. Тишина была мучительной. Что бы он ни собирался сказать, он явно планировал разнести нерадивую студентку в пух и прах, ничто не могло быть хуже, чем ожидание предстоящей расправы. Рей чувствовала себя птичкой, попавшей в лапы кота, который играется с ней, прежде чем расчленить и сожрать — перед всей аудиторией, не меньше. После момента, длившегося вечность, профессор Рен развернулся на каблуках и направился обратно к доске. Он провел руками по волосам ещё раз, элегантно пригладил лацканы твидового пиджака, поправил очки, а затем, как ни в чем не бывало, продолжил расхаживать вдоль доски и монотонно бубнить. Класс коллективно выдохнул. Рей сжалась в комочек на стуле.

***

— Профессор, — Рей, все это время сидевшая у кабинета профессора Рена, вскочила на ноги. Он не появлялся мучительно долго, закончив лекцию и покинув аудиторию, учитывая, что это была короткая прогулка в главный торговый центр между парами. Девушка видела, что заняло так много времени, — он остановился выпить кофе. Преподаватель мягко посмотрел на неё: — Мисс…? — Кеноби. Я хотела извиниться, — выпалила Рей на одном дыхании. — Нет необходимости извиняться, мисс Кеноби, — протянул мужчина, отпирая дверь своего кабинета. Он не обернулся и не взглянул на неё, но зайдя внутрь, оставил дверь открытой. Она не была уверена, можно ли расценивать это как приглашение, поэтому задержалась в дверном проёме.  — Ты не задела мои чувства, только свою оценку. Рей тяжело сглотнула. Преподаватель был занят перетасовкой бумаг на своём столе, подталкивая очки к переносице.  — Я могу выполнить дополнительные задания. — Я не даю дополнительных заданий, — наконец он поднял глаза, как будто удивленный, что она всё ещё здесь. Рей заёрзала, нервно перебирая ремень своей сумки. Теперь, когда взгляд его антрацитовых глаз был прикован к ней, она явственно ощущала дискомфорт. — Могли бы вы сделать исключение? Я обещаю, я не… Я работаю всю ночь. Я не… — Никаких исключений! — отрезал мужчина, и Рей могла поклясться, что увидела, как на его лице вспыхнуло разочарование. Он вернулся к своим бумагам. — Это всё, мисс Кеноби. — Ой. Хорошо, — вместо привычного голоса раздался жалкий писк. — Да, и мисс Кеноби… Она уже почти покинула тесный офис. Рен снова пристально смотрел на неё, запустив руки в карманы. — Возможно, вам стоит подумать о приоритетности учёбы над вашей подработкой. Я уверен, что вы сможете обойтись без денег на выпивку.