Епитимья

       — Сегодня ты не заснула. — Профессор Рен открыл дверь своего кабинета, и, к удивлению Рей, жестом пригласил её внутрь. Рей вошла. Девушка помахала пустым стаканчиком из-под кофе. — Спасибо за кофе. Профессор пожал плечами, как бы говоря не беспокойся об этом, опустившись в кресло с порывистым вздохом. — Это всё? — Да … — ну, есть ещё кое-что. — Мне нужен дополнительный урок. — Как я и говорил… — Он откинулся на спинку стула, небрежно заводя огромные руки за голову и вытянув длинные ноги. Они протянулись под столом, через всё небольшое помещение, почти до того места, где жалась Рей. Он был слишком большим для маленького пространства кабинетика, и когда он вытянул свои ноги вот так, то, казалось, увеличился вдвое, занимая всё свободное пространство. — Никаких дополнительных уроков. - А вам, — Рей смело ринулась в бой, про себя задаваясь вопросом, стало ли её лицо похоже на маленькую красную помидорку или же она избежала этой позорной участи. Рей считала себя предприимчивой и уверенной, но это было слишком безрассудно, даже для неё. Он мог посмеяться над ней, отчитать, как несмышленого ребенка, или что ещё хуже, сообщить о ней в дисциплинарный комитет. —  Вам нужен доступ в комнату редких книг ночью? На его лице отразилось понимание: — Вы шантажируете меня, мисс Кеноби? — Вы сказали стараться усерднее. — Она упрямо выпятила вперёд подбородок, сохраняя спокойствие в голосе. Профессор, как всегда, оставался невозмутимым и спокойным, как гранитная скала, пристально наблюдая за ней. — Я стараюсь. Он обернул большую ладонь вокруг челюсти и повернул стул, глядя в окно, выходящее на торговый центр. Девушка не могла понять, скрывает ли он улыбку или же хмурится. Наконец, он согласился, не поворачиваясь к ней лицом. — По рукам. Каждую ночь, когда вы работаете, в моём распоряжении комната с редкими книгами, и вы можете выполнить дополнительные задания. Рей выдохнула с облегчением. — Хорошо. Тогда он повернулся к ней лицом: — Заметьте, я сказал, что вы можете сделать дополнительное задание. Не то, что вы получите дополнительное задание. Рей уставилась на носочки ног, неловко кивая. Она не могла потерять самообладание сейчас, никак не могла, но его взгляд был слишком напористым и пронизывающим насквозь, чтобы у девушки хватило смелости встретиться с ним. Он то смотрел в пространство как будто не замечая Рей или впивался тяжёлым взглядом прямо в неё. Она не была уверена, что смущало её больше. — Чего вы хотите от меня? Последовала долгая пауза, и на мгновение, Рей задалась вопросом, не пробежали ли между ними заряды мощной энергии. Когда тишина затянулась до неприличия, глаза девушки робко поднялись до его лица. Он всё ещё смотрел, уголки его полных губ разошлись в стороны. Он резко отвернулся, снова вперив взгляд в окно, и странный момент исчез. Его голос был хриплым и низким, даже ниже обычного, когда он выдохнул: — Я что-нибудь придумаю. *** Верный своему слову, профессор Рен появлялся в библиотеке каждую неделю в пять минут первого, через несколько минут после начала её смены. Она послушно отпирала комнату редких книг и оставляла его в покое. В очередной раз разложив все книги по местам, она прокралась мимо стеклянной двери в комнату редких книг и заглянула внутрь, втихаря подглядывая. Иногда он откидывался назад, теряясь в своих мыслях, закинув ноги на стол и скрестив их на лодыжке. Иногда он шагал взад-вперёд, что-то бормоча себе под нос. Иногда, отрывал страницы от своего блокнота, комкал их и разбрасывал по комнате. Иногда он выбирался из своего храма знаний и приходил к ней, пробираясь сквозь стеллажи, когда она снова раскладывала и сортировала формуляры, рассеянно передавал свои книги, как будто находясь на каком-то важном собрании и заводил монолог о любой главе, над которой работал. — Гипсикрата, конечно, будет единственной женщиной, представленной в моей книге. — Он поймал её недовольный взгляд и поспешил оправдаться: — Только потому, что в Древней Греции и Риме в войнах участвовало мало женщин. — Что в ней такого особенного? — Она была наложницей. — Профессор Рен вручил ей особенно тяжелую книгу, под тяжестью которой хрупкая девушка немного пошатнулась, казалось, он не заметил этого, продолжая свой увлекательный рассказ. — Но она вышла замуж за короля — Митридата VI — и когда он был сослан, она замаскировалась под мужчину и стала воином.  — Я уверена, что есть ещё много женщин, о которых вы могли бы написать. — Возможно, это может стать отличной темой для вашей диссертации. — Он ловко направил разговор в другое русло. Она фыркнула. — Вряд ли. Я учусь на инженера. — Вот так сюрприз. — Почему? — обиженно возмутилась Рей. Мужчина пронесся мимо её тележки, обратно в комнату редких книг к своему рабочему столу. — Ну, ты работаешь в библиотеке. - Он лениво обернулся, направляясь к выходу. — Спокойной ночи, Рей. — Спокойной ночи… Профессор. Слово необычайно развратно сорвалось с её языка. Он не исправил её, так и не назвав своё имя. *** Каждое утро после того, как он находился в комнате редких книг, на её столе стоял кофе, и каждый день ей приходилось бодрствовать во время его лекции. В классе все откровенно скучали, а он всё ещё читал лекции, как-то отвлечённо, словно витая где-то. Но иногда он останавливался на чём то, чего не было в программе, что его явно интересовало — и этим он привлек её внимание. *** — Рей. — Профессор откинулся на спинку стула, перемещая его на задние ножки. Длинные ноги мужчины вытянулись под столом, перекрещенные на лодыжке. Он выглядел расслабленным — исследования сегодняшним вечером проходили продуктивно. В библиотеке он называл её Рей, но в его классе она была мисс Кеноби. Она никогда не называла его иначе, чем профессор. — Останься на минутку. Рей нервно обхватила себя руками. Она пришла под предлогом протирки книг. Их так редко касались, что они собрали пленку серой пыли, которая заставляла девушку безудержно чихать. Должно быть, её чихание привлекло его внимание, вытаскивая из пучин превратности перевода. — Да? Он указал на дальний конец комнаты, снял очки и положил их на свои бумаги. — Встань там. Рей прищурилась. — Вам что-то нужно, или… — Просто встаньте там. — Он скрестил руки на широкой груди. — Ваше сочинение о переходе от архаической к классической греческой скульптуре нуждается в доработке. Рей нахмурилась. — Я уже всё исправила. Немного поздновато для доработки. — Вы сказали, что хотите получить дополнительные уроки. Станьте там. Рей подчинилась, приняв выжидающую позу, а мужчина судорожно выдохнул через ноздри, казалось, довольный увиденным  — Нет. Стойте смирно. Не шевелитесь. Она закрыла глаза, будучи не в состоянии противиться власти его тёмного всепоглощающего взгляда. — Э-э? — Рей некоторое время неустойчиво качалась на ногах. — Стоящий вне баланса, вроде. — Нет. Вес на правую ногу. Она услышала, как его стул царапнул на полу. Его мягкие неслышные шаги по комнате, и когда она открыла глаза, он стоял прямо перед ней. Его руки мягко, но настойчиво сжали её бёдра, направляя их в верное положение. Рей чуть не потеряла равновесие, шокированная его фамильярностью, и он поддержал её, надавливая на правое бедро, пока она не прогнулась под ним. — Согните правое колено. Немного. И опустите правое бедро. Ваша правая нога — это основная нога. Но это больше касается бёдер. Он впился жадным взглядом, но не в её лицо. Он смотрел на свои руки на её теле, почти изучая наклон её бёдер. — А затем плечи. — Его руки отпустили бедра, и Рей на секунду подумала, что в этот головокружительный момент он мягко проведёт кончиками тонких аристократичных пальцев от её талии до плеч, вдоль тонких углов торса. Он этого не сделал. Его горячие руки опустились на её плечи, каждая осела на стыке её шеи и плеч, там, где круглый вырез серого свитера обнажал ее выступающие ключицы. Его ладони казались невероятно тяжелыми, вдавливая её в землю, когда он лепил ее, словно глиняную скульптуру. — Плечи и руки наклонены вне оси бедер и ног. Архаичный стиль был полностью осевым. Прямым. Нет жизни. Контрапост предполагает движение или напряжение. Он воспевает красоту человеческого тела. Настоящее человеческое тело, а не идеал. Наконец, его ониксово-чёрные глаза впились в её. — Я думала, что ты специалист в греческой войне. — Её голос нервно подрагивал. — Я тоже ценитель прекрасного. Неосознанно Рей облизнула нижнюю губу. Его взгляд остановился на мокром месте, оставленном языком, его ресницы отбрасывали тени под глаза. Голова мужчины наклонилась вперёд до предела, а затем резко откинулась назад. Он снова принял свой профессорский вид, развернувшись на каблуках и отступая к столу, заполненному текстами и заметками. Только тогда, когда он заговорил, Рей поняла, что он разговаривал по-другому, когда ваял из неё живую статую. Его голос был другим, более чувственным, в том смысле, что она могла почти почувствовать его текстуру, он тёк, словно расплавленный горячий шоколад, оборачивая Рей в свою бархатистую мягкость.  — В греческом искусстве мужчины изображаются обнаженными. Женщины, всегда, хотя бы частично, одеты. Рей ощущала себя совершенно обнаженной, застыв на месте. Её соски были плотно обтянуты грубой тканью свитера, и, запаниковав, она задалась вопросом, видел ли он это. Если она — или, вернее, её тело по собственной воле неверно истолковало его. Она не была уверена, что он скажет, но подсознательно ожидала чего-то. Он вернулся к своим бумагам, ничего не сказав. Единственным признаком, выдающим его истинные чувства, была малейшая дрожь в его руках, когда он взял со стола очки и снова надел их. *** На следующий день профессор Рен ворвался в лекционный зал на две минуты позже чем обычно, растрёпанный и небритый, что было весьма нехарактерно для него. На её столе не было кофе — ну, конечно, не было, — с иронией подумала Рей. Он не мог явиться с опозданием в заполненную аудиторию и поставить перед ней латте с личным сообщением прямо перед всем классом. Линия мысли заставила её слегка ухмыльнуться, как будто у неё имелась грязная тайна или как будто она была его грязной тайной. Ничего не происходит, — упрекнула она себя. Мы не делаем ничего плохого. Бесёнок в её голове нашёптывал — тогда почему вы храните это в секрете? Без кофе, к которому она привыкла (и которое ей полагалось), Рей заснула за девять минут до окончания лекции. Она проснулась не от удара учебника по столу, а от явного отсутствия звука. В аудитории было слишком тихо — Рей не слышала, как другие сорок учеников в лекционном зале дышат или хихикают. Она слишком долго спала. И она прекрасно понимала, что профессор зловеще нависает над ней, словно призрак. Её шея покалывала от его присутствия. По какой-то причине она не открыла глаза. Рей чувствовала, что они одни, а часть её боялась вновь оставаться с ним наедине. Возможно, он знал, что она проснулась. Её выдавало неглубокое дыхание. Она почти могла представить, как он изучающе склоняется над ней, пытаясь понять, действительно ли она спит, или притворяется. Спустя длительный промежуток времени его тяжелые шаги направились в сторону выхода. Дверь захлопнулась. Рей открыла глаза и села. Она проспала все занятия. Лекционный зал был пуст. *** Три дня спустя, декан колледжа свободных искусств отправил специальный запрос в библиотеку. Он хотел ключ от парадных дверей, сделанный для приглашенного профессора — не редкий запрос; библиотека была открыта всю ночь в будние дни, но закрывалась в полночь в выходные дни и была полностью закрыта во время каникул. Академики, будучи слишком занятыми, чтобы составить свои графики, — Рей понимала это лучше, чем кто-либо сейчас, — иногда брали ключ, чтобы получить доступ к библиотеке, пока она была закрыта. Рей открыла деревянный шкаф под столом, извлекая оригинальный ключ, чтобы сделать копию. Пустой крючок в шкафу привлек её внимание. Запасной ключ к комнате редких книг отсутствовал. — Джесс? — Рей откинулась на пятки. — Разве один из преподавателей взял оригинальный ключ в комнату для редких книг? — Да. — Джессика не отрывалась от учебника по биологии. — Давным-давно. Декан разрешил. — Кто это был? — Рей задала вопрос, зная ответ на него. Никому не нужен был ключ, чтобы получить доступ к этой комнате, если только это не было в нерабочее время — в течение дня, любой мог войти в комнату, если библиотекарь или помощник отпер дверь и впустил их. И никто, кроме профессора Рена не пользовался комнатой редких книг ночью. — Молодой парень. Высокий. Джессика взглянула через плечо. — А что? — Когда? — Хм… примерно две недели назад. Почему ты спрашиваешь? У Рей пересохло во рту, но ей удалось выдавить из себя: — Просто интересно. Рен не нуждался в ней, чтобы каждую ночь посещать комнату редких книг. Он ждал, когда она откроет его для него каждую ночь, и у него был ключ. У него был ключ всё это время.