Епитимья

       Кайло скинул с себя пиджак. Немного подумав, надел. Затем снова снял. Распрямил манжеты с локтей, а затем завернул их назад, заметив, что они безнадежно помяты. Провёл рукой по чёрной гриве волос, начиная мерить помещение беспокойными шагами. Спустя двадцать минут, каждая из его нервных привычек ещё была при нём. Неохотно он был вынужден использовать ключ, который так долго и тщательно скрывал на брелке своих ключей. Рей не появилась у стойки регистрации в обычное время. Его сердце рухнуло и осело где-то в области живота, Кайло ощутил глубокую досаду и разочарование. Он подумывал уйти, нужно было либо сделать это прямо сейчас, либо оставаться до конца. Он должен был знать, — сетовал Рен. Насколько он знал, она должна была направиться прямиком в деканат, чтобы сообщить о сексуальных домогательствах. Он не собирался заходить так далеко, насколько хотел. Всё это началось как что-то вроде добавочного проекта для его исследований — симпатичная девушка, заведующая книгами и задающая робкие вопросы о его книге, ищущая различные предлоги, чтобы невзначай зайти в комнату редких книг во время своей смены. Его ненавидели ученики. Поведение Рей не было похоже на поведение того, кто его ненавидел. По крайней мере, он думал, что это так. Возможно, он ошибся. Издав горестный стон, Рен наклонил голову, впечатываясь лбом в свои записи. Сначала он даже не заметил её. Она сидела в задней части аудитории, опустив голову. Её работа была ничем не примечательна — неплохая, но не более. Но у него была привычка ходить по классу во время чтения лекции, и он, по чистой случайности, застал её спящей. Когда девушка впервые появилась в его кабинете после урока в тот же день, он даже не знал её имени. Было немного неожиданно увидеть её там — большинство учеников боялись подойти к нему на пушечный выстрел, особенно если они были публично унижены им. А она упорно продолжала приходить. Это было… мило. Ошеломляюще, да, но при этом мило. Казалось, она не боялась его (хотя сначала она, похоже, ненавидела его, вероятно, не простив падения учебника рядом с головой). Ему это нравилось. Ему нравилось, когда она заливалась яркой краской стыда, когда он снова ловил её, спящую в классе, и то, как она отказалась принимать его бесконечные отказы, когда дело доходило до дополнительных заданий. Обычно он предпочитал тишину, но ему нравилось встречаться с ней каждую ночь в библиотеке. Он с нетерпением ждал этого. Когда его просьба о получении собственного ключа от комнаты редких книг была удовлетворена, он надел его на свою связку ключей и намеревался использовать его. Но когда той ночью он добрался до библиотеки и Рей приветливо улыбнулась, помахав из-за стойки, Рен словно потерял дар речи. Необъяснимо, но факт. Тем не менее, он имел право всё отрицать. Он убедил себя, что никому не причиняет вреда и не пересекает какие-либо недозволенные границы. Он знал, что она никогда бы не посмотрела на него дважды, если бы он не был её профессором — даже если ей и было всего девятнадцать, она была вне его лиги на чисто физическом уровне, и он признал это, но не воспользовался этим открытием, чтобы что-то предпринять. Затем он превратил её в идеальную классическую статую, контрапост. Он хотел, чтобы она поняла, осознала, сколько жизни вдохнула эта поза в мрамор. Может быть, он забыл, что она из плоти и крови, а не из холодного бесчувственного мрамора. Ей нельзя было восхищаться издалека, её стройное, идеально сложенное тело молило о прикосновениях. Он должен был притворяться милым. Быть милым означало быть молодым. Несерьезным. Беспечным. Безобидным. Но он не был мил с этой девушкой, из-за которой его уволят. Он не должен был прикасаться к ней. Теперь каким-то странным образом всё, что делало её милой — её юность, её бесхитростность, веснушки, факт, что она была его гребаной студенткой и была вне пределов его досягаемости — всё это манило его, притягивало, как манит беспомощного мотылька фитилёк яркого, но сжигающего дотла, пламени. До того момента он не считал, что это было нечто большее, чем просто увлечение — возможно, не совсем невинное, но, конечно, не чреватое последствиями. Теперь всё вышло из-под контроля. — Профессор? Он неловко поднялся с бумаг. В его охрипшем голосе мелькали стыдливые нотки. — Я не думал, что ты придешь. — Ну, я должна чем-то платить за квартиру, — она тихо закрыла за собой дверь, поворачиваясь к нему спиной, словно убедившись, что немногочисленные студенты третьего этажа не слышат. Он был удивлен тем, что она повернулась к нему спиной — удивлён и обрадован. В конце концов, может, это означало, что она не считала его опасным и не боялась его? — Тебе не обязательно сюда приходить, — тихо проронил Кайло, когда девушка повернулась к нему лицом, прислонившись к двери и закрывая свет от лампы. — Мне нравится эта комната, — она оглядела пространство и провела глазами по стенам. — Нет люминесцентных ламп или надоедливых первокурсников. — Ты на втором курсе, верно? Она улыбнулась ему грустной усмешкой. — Мне девятнадцать, если ты об этом. Кайло ощутил, как заалели его уши, и он был рад, что их не было видно под волосами. По крайней мере, они скрыли эту предательскую красноту. — Полагаю, это именно то, о чём я спрашивал. Рей медленно начала мерить шагами комнату, блуждая без какой-либо определённой цели. — Над чем ты сегодня работаешь? — Ничего особенного, — надеюсь, честность действительно была лучшей политикой. — Я отвлёкся. — Я тебя отвлекаю? — она положила руки на стол и подпрыгнула, устраиваясь на нём, примерно в шести дюймах от документов. Это было мальчишеское, спортивное движение, но каким-то образом она выглядела такой сексуальной, сидя там, с разведёнными в стороны коленками и маленькими хрупкими ладошками, покоящимися на коленях. — Да. — Прости. Я думала, ты пришёл сюда, чтобы поработать в тишине и покое. Рей кокетливо наклонила голову, не отводя взгляд от профессора Рена, шёлковый водопад её волос перевешивался через плечо объёмной роскошной копной. Я не знаю покоя с тех пор, как начал думать о тебе. Слова почти сорвались с его пересохших губ, но вместо этого Рен, прочистив горло, низко прошептал:  — Не извиняйся, — его жадный взгляд сконцентрировался на её правом колене, по которому она барабанила пальцами, очень медленно, как будто что-то её беспокоило. Или это был нервный тик? Рен прекрасно осознавал, насколько по-идиотски прозвучали его слова, вся его тщательно отрепетированная речь и богатая практика соблазнения испарилась именно сейчас, сейчас, когда Рей была здесь и всё происходило наяву. Это было самым безрассудным, но самым захватывающим моментом в его жизни. Рей слегка раздвинула колени и наклонилась к нему, согнув один локоть. — Я думала не приходить сегодня вечером. — Я рад, что ты здесь. Она склонилась еще немного, и Кайло больше не мог сдерживаться. Вцепившись руками в кресло и заключив девушку в кольцо, он лихорадочно дёрнулся к ней, вскочив с места. Она снова откинулась назад, и ему не хватило жалкого дюйма, чтобы поцеловать её. Рей внимательно изучала его лицо. — Знаешь, ты ошибаешься насчет меня. — Что? — она, должно быть, заметила его взгляд — неуверенный, и полностью опустилась на левую руку, запустив тонкие пальчики правой руки в гриву его тёмных волос на затылке и одним рывком сократила расстояние между ними. Это был другой поцелуй — быстрый, сладкий, невинный. Именно так Кайло представлял, как она будет целовать его так бессчётное множество раз. — Я не хочу спать с тобой, потому что ты мой профессор. Или потому что у меня какой-то комплекс. Я не такая девушка, — её губы коснулись его щеки, когда она томно выдыхала эти слова. Ее вздёрнутый носик прижался к маленькой впадине под его глазом. Кайло искренне не мог понять, почему она всё ещё желала переспать с ним, но он не хотел открывать ящик Пандоры, ведь Рей вновь накрыла горячими влажными губами его рот, куда более решительно. Он не мог оторваться от её сладких губ, жадно впиваясь, выпивая её нектар. Мужчина порывисто вскочил и выбрался из кресла, оно со скрежетом отъехало назад по скрипучим половицам. Рен вжался между её коленями, бесцеремонно схватив их в каждую руку и алчно раздвигая. Когда Рей откинулась на спину, опираясь на руки, он прильнул к ней, наклонился, прижимая обжигающе-раскалённые губы к обнажённой коже её шеи, туда, где тонкой голубой ниточкой бился пульс. Когда Кайло скользнул руками под низ её серого свитера, чтобы коснуться упругой, тёплой кожи её живота, он ощутил, как вибрирует её нежная кожа во время сладостного приглушённого стона, который издала Рей. Медленно Рей выгнула спину и откинулась на локтях. Кайло, опустив лицо и вперив лихорадочный взгляд вниз, провёл руками чуть выше и они сомкнулись на её груди. Он сжал её груди сквозь сероватую ткань свитера, в исступлении сминая своими огромными ладонями, сжимая и раздвигая, изучая их. Соски, соблазнительно-задорно маячившие сквозь свитер в ту ночь, когда он касался её тела, вылепливая идеальную статую, сейчас были обтянуты тонкой тканью бюстгальтера. Кайло запустил длинный палец под одну чашку, обводя тугой плотный бутон, чувствуя, что сходит с ума, что его затягивает с головой. Рей молчала, за исключением случайно вырвавшегося стона. Рен задавался вопросом, было ли это только потому, что они были в библиотеке, и была бы она громче, если бы их встреча происходила в более приватной обстановке. Эта интригующая мысль послала последнюю каплю крови, которая должна была быть в его мозгу, к его члену. Несмотря на то, что девушка оставалась спокойной, её пальцы не были пассивными, царапая его скальп и так сильно впиваясь в его волосы, что он зашипел от боли и отстранился. Она поймала его в ловушку, её лодыжки обхватили его колени, и он внезапно почувствовал слабость в ногах. Облокотившись ладонями на стол, Рен склонился ниже, лаская губами ямочку пупка через свитер, а затем опускаясь ниже.  — Надо было надеть юбку, — он произнес эти слова в пуговицу джинсов. Джинсовая ткань была слишком толстой, чтобы Рей могла по-настоящему ощутить что-то, кроме жара его дыхания на лобке, но всё же она издала мягкий приглушённый стон. Эта встреча из-за обстоятельств протекала слишком быстро, но слабый, отчетливый запах её возбуждения заставил его не спешить, попробовать её на вкус. — Было бы проще. — Я об этом не думала. Никогда не делала этого раньше, — она лениво провела ладошками по нелепым раковинам его гротескных ушей, обнаружив их под его волосами. Кайло потребовалось время, чтобы осознать то, что она только что сказала, но когда он это сделал, его желудок сжался. Рен поспешно остановился, отрываясь от своего упоительного занятия (он покрывал лихорадочными поцелуями промежуток манящей белой кожи между низом свитера и верхней части джинсов) резко, медленно убирая голову от её живота.  — Я имею в виду, в библиотеке, — поспешно уточнила Рей. — О, — Рен с видимым облегчением приник лбом к ложбинке у основания её грудной клетки. Он может злоупотреблять своей властью, чтобы заманить в ловушку молодую, впечатлительную женщину, но она, хотя бы, не девственница. — Хорошо. Убедившись, что ещё не всё потеряно, Кайло начал судорожно ломать голову над нелегкой задачей — как попасть внутрь Рей прямо сейчас. Она лежала перед ним, послушная и смотрящая на него наивным открытым взглядом, если он упустит этот момент, это может стать самым большим сожалением в его жизни. Опять же, если его поймают на занятиях сексом со студенткой в библиотеке, это также может стать величайшим сожалением в его жизни. Она действительно должна была надеть юбку, подумал он, прильнув щекой к её мягкой груди и возясь с пуговицей джинсов. Снять с неё джинсы было бы чересчур непристойно — она совсем не подготовилась к тайной интрижке в комнате редких книг. Внезапно Кайло понял, что он тоже не подготовлен. С порывистым вздохом он прижался к столу, нависая над ней, заключив в живое кольцо её бёдра. — У меня нет презерватива. — Что? — Глаза Рей были закрыты. Она села, резко, и не открыв их вовремя, чтобы увидеть, чем это чревато. С громким треском они столкнулись лбами, из её прелестного рта вылетел полный арсенал матёрого сапожника. В ушах зазвенело, Кайло потер лоб, закрыв глаза на секунду, чтобы сосредоточиться. — Думаю, я не планировал… неважно, — он не мог привести в порядок свои мысли — было ли это из-за того, что они собирались делать, или потому, что она, возможно, наградила его небольшим сотрясением, он не знал. — Я никогда не делал этого раньше. Когда Кайло открыл глаза, она смотрела на него почти ласково. Её маленькая ручка поднялась с того места, где она соприкасалась со столом, и осторожно легла на его щёку. Ладонь была прохладной и сухой; приятный контраст с его, пышущей жаром, кожей. Рей коснулась влажными губами его лба и между ними воцарилось молчаливое понимание. Они остались там, вдыхая терпкие запахи друг друга, восстанавливая дыхание и успокаивая разогнавшийся до предела пульс, пока девушка слабо не выдохнула: — Мне нужно идти. Джесс будет искать меня. — Хорошо, — он прижался лбом к её лбу, задаваясь вопросом, потерян ли момент навсегда. Она неловко оттолкнула его плечо, соскальзывая со стола и поправляя свитер. Они долго смотрели друг на друга, всё ещё стоя очень близко друг к другу, а затем Рей изящно поднялась на кончики пальцев и запечатлела поцелуй на его массивном подбородке. — Жди меня в конце моей смены, ладно? — Хорошо, — он выдохнул с облегчением. — Да, я буду здесь. Она нервно улыбнулась ему: — Хорошо. — Кайло, — он перебил её. — Это моё имя. — он неловко рассмеялся. — Тебе не обязательно называть меня профессором, когда мы… одни. — Хорошо, Кайло, — эта улыбка была менее нервной. Милая, очаровательная улыбка, но в ней что-то неуловимо изменилось и она сменилась порочной усмешкой, брошенной через плечо, когда девушка открыла дверь и оглянулась на него. — Но что, если я хочу называть тебя так?