Епитимья

       На четвертый день после начала семестра Кайло не отвечал на сообщения Рей. Она пересекла главный коридор между классами, вытащив пальцы из уютных тёплых карманов на холод, чтобы проверить свой телефон. Ничего. Занят? Когда и это сообщение осталось без ответа, она написала снова: Очевидно, что да. К трём часам дня занятия закончились, и Рей, не на шутку встревожившись, решила разведать обстановку. В пяти минутах ходьбы от библиотеки (где она обычно устраивалась, чтобы выполнить домашнее задание, прежде чем начиналась её смена) стояло здание, в котором находились все кабинеты профессоров факультета классики. Рей поспешила туда. Странное ощущение дежавю настигло её по дороге в кабинет, теперь, когда она уже не являлась его студенткой. Дверь была распахнута и не заперта, но Кайло внутри кабинета не было. Рей задержалась в дверях на мгновение, прежде чем поняла, что что-то изменилось в маленькой комнате. Все его дипломы были сняты со стены и бесцеремонно валялись на столе. Кроме этого, нигде не валялось ни единой бумажки. Если бы Кайло не был по натуре грязнулей, Рей никогда бы не подумала дважды об этой детали. Но у него всегда на рабочем месте лежали книги и бумаги, и даже кофейные чашки, если на то пошло. Все поверхности в маленьком офисе пустовали. Мусорный бак, обычно заполненный скомканными бумагами, полными идей и переводов, был пуст. Жалюзи были открыты. Он держал их закрытыми. Рей никогда до конца не осознавала всех мельчайших деталей, которые она замечала в этом пространстве. Чем дольше она там стояла, тем сильнее скручивался в животе тугой комок страха. Её пальцы дрожали, когда она набирала его номер. Не было даже гудков, сразу включился автоответчик. Рей задержалась в почти пустом кабинете, задумчиво глядя в окно, словно она могла видеть, как он идёт через коридор после лекции, держа кофе из закусочной Маз. Ей потребовалось много времени, чтобы понять, что всё тепло куда-то ушло, а вокруг было очень, очень холодно. *** Велосипед Рей недовольно звякнул, когда она бесцеремонно бросила его на землю возле дома Кайло. Сделав один длинный резкий шаг, девушка вставила ключ в замок. Она ворвалась в гостиную. — Кайло! В комнате стояли картонные коробки. Здесь, опять же, не было ни бумаг, ни кофейных чашек, ни книг. Возможно, здесь тоже не было тепла. Рей не могла перестать дрожать. — Рей? — Кайло появился из кухни. Он был в джинсах и футболке — совсем не по-рабочему одет, и он был полностью собран. Они долго смотрели друг на друга и заговорили одновременно. — Ты уезжаешь? — Ей не нужно было спрашивать. Она знала. Знала с того момента, как увидела его пустой кабинет. — Рей… — он неловко провёл руками по своим волосам; привычка, которую она всегда находила милой, вдруг заставила её зарыться в его волосы ладонями. — Ты сказал, что никуда не денешься! — Её голос поднялся и стал нехарактерно твёрдым. — Ты обещал мне! Схватив Рей за руку, Кайло потащил в дом. — Сегодня утром я подал в отставку. — Почему? — Вырвав у него руку, она обернула её вокруг себя, словно стараясь защититься от чего-то. — Моя мать месяцами давила на меня, она хотела, чтобы я поступил на факультет классики в Мэрион. На этой неделе открылась позиция по контракту. Я принял их предложение. — Ты хочешь работать на свою мать? В Мэрионе? — Это престижный институт, — Кайло пожал плечами, обманчиво случайный жест. — Это шанс. Я могу уделять больше времени исследованиям и меньше тратить на вводные занятия. По какой-то причине эти слова задели. Возможно, потому, что он встретил её как раз на таком занятии. — Итак, ты собираешь вещи… — Рей вытерла лицо рукавом, а затем злобно спросила: — Ты вообще собирался мне рассказать? — Я хотел тебе сообщить, — медленно проронил Кайло. — Я просто не знал, как это сделать. Ей понадобилось несколько минут, чтобы задать следующий вопрос. Рей не хотела слышать ответ, она догадывалась, каков он будет, и не хотела знать его. — Ты… бросаешь меня? — Нет! — Он снял очки и положил их на каминную полку. — Что, по-твоему, происходит? — Ты собираешься уезжать! — Ей снова было восемь, и все, кого она любила, снова ускользали из её хрупких рук. — Я уезжаю из города, — Кайло бросил на неё взгляд, полный непостижимой нежности. Рей охватило смутное желание отвесить ему пощечину. Он подошёл к ней поближе, и она вздрогнула. — Я не оставлю тебя… — Он попытался снова, и на этот раз она неохотно позволила ему положить руки на бёдра, а лбом коснуться её лба. Несмотря на её гнев и расстройство, это казалось безопасным и правильным. — Я люблю тебя. Рей должна была сказать это — она подходила так близко, так много раз — но она не могла. Из её груди больно вырвалось дрожащее рыдание. — Тогда почему ты не хочешь остаться? Кайло выпустил её из объятий, заметно разочарованный тем, что она не ответила ему теми тремя заветными словами. Его лицо накрылось непроницаемой холодной маской. Её возможность сказать ему, что она любит его, тоже ушла, и, возможно, вместе с ней ушло и что-то ещё. — Мне очень жаль, Рей. *** — Присаживайтесь, мисс Кеноби. Рей колебалась. Часть её хотела просто стоять в дверях деканата, где она может работать. На следующее утро после того, как Кайло уехал, она получила электронное письмо, содержащее вызов в администрацию. Кайло приходил к ней домой и стучал в дверь. Он стоял там долгое время. Рей никогда не давала ему ключ. Она не открывала дверь, не ходила на занятия. Она даже не плакала. Она вообще не вставала с постели, пока не вошла в кабинет декана. Даже тогда она двигалась медленно, как будто плыла под водой. — Я уверена, что вы заметили, что ваши оценки за прошлый семестр ещё не были вывешены. Я хотела объяснить задержку. — О! — В желудке Рей что-то перевернулось. Она медленно села, удивляясь тому, как она может забыть про это и откладывать неизбежное. Рей почувствовала прилив гнева — он сбежал, и она всё ещё была здесь, справляясь с последствиями своих необдуманных решений, но в основном она просто чувствовала усталость. — Ваша оценка за введение в классическое искусство и литературу пересматривается. — Да, — она увлажнила губы. — Я понимаю. — Пожалуйста, не поймите нас неправильно, мы делаем это не для того, чтобы наказать вас, скорее, чтобы защитить. — Рей почти не слушала. — Мы очень серьёзно относимся к обвинениям в сексуальных домогательствах. При словах «сексуальные домогательства» у неё резко закружилась голова. - Домогательства? — У вас нет проблем, мисс Кеноби. — Лоб декана нахмурился в изъявлении отеческой заботы. — Но мы должны следовать протоколу, когда у нас есть жалоба. — Что… жалоба? — Слово «шлюха», что было написано на ее парте, промелькнуло в голове, и Рей не могла смириться с тем, что говорил декан. Эта девушка, блондинка, прыщавая, красивая девушка, винила её, ненавидела её, а не Кайло! — В конце осеннего семестра была подана жалоба. Сначала это была просто жалоба на несоответствующие отношения ученика и учителя. Я говорила с профессором Реном об этом в частном порядке на этой неделе, и он сказал мне, что неподобающие отношения, о которых идет речь, более правильно характеризуются как сексуальные домогательства. —Рей готова была поклясться, что декан бросила на неё оценивающий и подозрительный взгляд. — Это правда? Рей моргнула. Она всё ещё чувствовала себя аморфной и инертной, но всё вокруг становилось чётче, двигалось быстрее. Кайло солгал, это была её ошибка, но что самое главное — он солгал декану. Он взял что-то личное и дорогое для неё и выставил на посмешище. И он сделал это для того, чтобы возложить вину на себя, покрыть позором себя, а не её. Наконец, она молча кивнула, и когда поняла, что декан ждет более внятного ответа, Рей выдохнула: — Да. Казалось, удовлетворённая её ответом, пожилая женщина откинулась на спинку дорогого кожаного кресла. — Профессор Рен предложил немедленно уйти в отставку, а не проводить внутреннее расследование. Поскольку он был так откровенен со мной, я согласилась. — Она колебалась, теребя карандаш на столе. — Но если вы хотите продолжить дальнейшие действия, это ваше право как жертвы. — Нет, — проронила Рей — Нет, не стоит. Кто сообщил об этом? — Другой студент, — декан наклонилась вперёд на локти. — Я хочу, чтобы вы знали, что у нас есть консультационные услуги, доступные для вас, в студенческом медицинском центре. Такая трудная и неловкая ситуация для кого-то вашего возраста. Итак, что бы вам ни было нужно… — она умолкла, и Рей почувствовала это знакомое ощущение того, что её изучают, словно муху под микроскопом. — Спасибо, Дин Эндрюс. Я знаю… я знаю, что мне нужно… — она внезапно запнулась. — Мне нужно кое-куда сходить.