Странные съёмки

Прошло 3 дня с того прихода Милли к Финну. Всё было спокойно, ничего интересного не происходило. — Чувак, да ты крут! Может сыграешь на гитарке? — Калеб был в восторге от того, какой инструмент висел на стене фургончика Финна. — Хм, — задумался Финн, — Слушайте, ребят, мы уже неделю снимаем. Может отметим этот маленький праздник ночными посиделками? Ну знаете, песни, чай и всё такое… — И ламповая атмосфера! — радостно взвизгнула Милли. — Ну давайте, я не против, — улыбнулся Калеб. Он улыбнулся из-за реакции Милли, она была странной, милой, неуместной, может быть… Но смешной, поэтому все часто над такими выкриками Браун и улыбались. Это было мило. Этот разговор был утром, днём они напомнили друг-другу о том, что нужно взять: — Гейтен, ты захватываешь еду, я беру напитки, — прочитала из маленького зелёного блокнотика Милли, — Калеб возьмёт настольные игры. У тебя же есть настольные игры? -Да, конечно… Карты, Монополия. Специально взял. Так и знал, что пригодится! — Калеб сразу же ответил. — Отлично, а что беру я? — улыбаясь спросил Финн, смотря на Милли. Его улыбка была такой… Такой беззаботной! Он смотрел на Милли, а Милли в это время посмотрела на Финна! Что-то между ними там явно проскользнуло, эта доля секунды, которую сложно заметить. После этой доли секунды Милли вдруг как-то странно себя завела. Засмущалась, наверное? А Финн что? А Финн резко опустил глаза на свои кеды, пытаясь убрать свою улыбку, которая никак не убиралась, в свою очередь. — Ты? Ам-м-м, ну… Финн, мы у тебя собираемся в фургончике. Ты что, забыл? — Милли ответила — А, да, точно! Старый совсем стал, тьфу! — Финн пытался подшутить и спородировать какого-то деда со склерозом, — Получается мне ничего не нужно? -Получается да, чувак, — Гейтен куда-то спешил, видимо. Так что поспешно сказал это Финну, как бы показывая, что тянуть разговор не надо, — всё, мы договорились? Я могу идти? — Конечно, конечно, Гейт! — Финн улыбнулся в ответ и махнул кудрявому подростку рукой, после чего Вулфард пошёл на съёмочную площадку, где как раз во всю проходил обед. Вот настал и вечер. Ничего особенного быть не должно, просто посиделка с друзьями. Однако Милли надушилась и надела платье. Не вечернее, конечно, но платье. Это было странно, ибо обычно во время съёмок Браун ходит в штанах: джинсах и брюках, может и в шортах. Но не в платье. — Короче так, правила Монополии ясны всем, да? — спросил Калеб. — Конечно! Да кто их не знает? — удивился глупому вопросу Калеба Гейтен. Вдруг отворилась дверь, а в неё вбежал Ноа: — Я тут! — крикнул он с радостью. — Ого, вовремя ты, — буркнул Финн. Он не очень любил, когда люди опаздывают, тем более на съёмки. Тем более на целую неделю. Тем более на посиделки друзей. Да, кстати такие посиделки — не первые для каста ОСД. В 2016 году было что-то такое же, правда тогда подростки вели себя не так раскрепощённо, наверное. Но это и понятно, всё-таки тогда они были знакомы не так и давно, не так и хорошо. — О, Ноа! Мы тебя ждали! — Сказала Милли, побежавшая обнимать опоздавшего, — Как ты отдохнул в Тайланде? — А, в Тайланде? Да нормально… А что про этот Тайланд, а? Вы-то как? Если быть кратким, то Ноа рассказал чуть-чуть про Тайланд, послушал то, как прошла первая неделя съёмок и как каст вообще без него. Потом они сели играть в Монополию, в которой, кстати, выиграл Финн: — Гейт, давай сюда мои 5 баксов! — насмешливо посмотрел, а потом и проговорил Финн. Дело в том, что Финн и Гейтен поспорили на 5 долларов: Финн заявлял, что он обойдёт всех в этой игре, а Гейтен думал, что в четвёртый раз подряд у Вулфард это не выйдет. — Давай завтра, чтоль… — Ну да, а потом послезавтра? — Финн, я честно завтра отдам, просто с собой деньги не взял. — Ладно, ладно. Я ведь добрый, — улыбнулся Финн, а потом моргнул Гейтену. Честно, даже я не знаю, что это значило, но… Да. Это было. — Хей, ребят, может чай с печеньем? — прервала спор Милли. — А что, неплохо! Давай, — отреагировал Вулфард. Милли пришлось привстать и дойти до чайника, в котором была тёплая вода. Она заварила зелёный чаёк, а потом окликнула Гейтена: — Я по чужим рюкзакам не роюсь, так что мог бы ты сам достать из своей сумки печеньки? — доброжелательно спросила Браун. — Да, безусловно, — Гейт был немного расстроен своим проигрышем в 5 долларов, но печеньки и тёпленький чай его взбодрили. Да, собственно чай и печенье взбодрили всех, кто сидел в фургончике. Было уже за 11 вечера, а подростки только начали петь. — Слушай, Финн, может сыграешь? — вдруг сказал Калеб. Он вспомнил о своём утреннем разговоре с Финном и о его гитаре. — Я? Ну давай, что же, — ответил Вулфард, — я с удовольствием! Он снял со ржавого гвоздика свою гитару и присел на кровать. Потом Финн спросил, что бы его слушатели хотели послушать. Остановились на Кальпурнии, что не удивительно. Ребята только начали распеваться, как вдруг дверь снова отворилась, только в этот раз в неё вошёл не Ноа, а режиссёр: — Круто! — сказал он, показывая большой палец. — Что? — переспросил Ноа. — Я говорю, поёте вы круто! Но не вовремя! Не вовремя, понимаете? — Извините, мы будем тише…- Ноа попытался исправить ситуацию. — Нет, вы не будете тише. Знаете почему? — Почему? — подняв брови спросил Финн. — Потому что вы сейчас пойдёте спать. Все. Живо! Режиссёр, видимо, сегодня встал не стой ноги. В конце, когда в фургончике остались только Финн и Милли, а все остальные выходили, он буркнул:« Нет, ну ты посмотри! У них завтра съёмки в 8 утра, а им ничего! Сидят себе, да сидят! Совсем уже.» Пока режиссёр ворчал, то как-то даже не заметил, что из фургончика ещё не вышла Милли, и закрыл дверь. Остались только Финн и Милли. Только Вулфард и Браун. Наедине, ночью.