Странные съёмки

Каждый из них странно себя чувствовал, будто у него в желудке играют в баскетбол. Настала неловкая тихая минута, которую как-то попыталась прекратить Милли: — А ты здорово играешь на гитаре. — А, да… Спасибо, — улыбнулся Финн. Боже, как он улыбнулся! Так мило, так смущённо. Смотрел он в пол, не на Милли. А Милли смотрела не на Финна, а тоже в пол. На самом деле, в такие моменты мне становится жалко пол, ведь может он тоже стесняется, а на него все смотрят. Не хотелось бы мне быть полом. — Кстати, спасибо за чай, он вкусный… — Да брось, пустяки…- ответила Браун, — спасибо, я старалась. Последнее она проговорила тише и улыбаясь ещё сильнее. Снова наступила тихая неловкая минута. Казалось бы, всё! Даже пол, казалось бы, готов был уйти и от смущения и неловкости смотреть куда-нибудь, скажем в потолок. Но нет. Резко Финн встал, посмотрел на Милли и сказал: — Милли Бобби Браун, я не знаю кто ты такая, но ты на меня странно влияешь! Я не знаю что ты с собой сделала в период конца 1 сезона ОСД и начала 2 сезона, но ты заставляешь меня чувствовать что-то крайне странное! Я, Милли Бобби Браун, смущаюсь тебя и хочу быть с тобой одновременно! Я не знаю что это, но я не могу терпеть! — выпалил Вулфард на одном дыхании, — Кажется, Милли, я влюбился. Последнее Финн сказал тише, намного тише. Он, наверное, боялся, вдруг кто услышит. — Финн, я…- хотела было что-то сказать Милли, но Финн перебил: — Если хочешь, то можешь уйти. Я не держу и ничего не жду. Я просто высказался. Мне некому, у меня здесь таких товарищей нету, чтоб им такое рассказывать. Кроме тебя! Вот так вот странно! — Финн, я…- отстановилась Браун, она, видимо, подбирала слова, — я тоже чувствую что-то странное. Давно… Знаешь, будто внутри тебя играют в какой-то футбол или, или… Э-э-э… — Баскетбол. Да, баскетбол, — продолжил Вулфард. -Финн, я не знаю что это, но это странное и неизвестное мне, — проговорила Милли, чуть ли не визжа, — Я боюсь… После этих слов Вулфард подбежал к подростку и просто обнял. Просто сильно-сильно обнял и поцеловал в щёку. А Милли в ответ обняла Финна. Она пыталась изо всех сил обнять его как можно сильнее. Потом, когда они минуты две обнимались, Милли убрала голову с плеч Вулфарда, посмотрела ему в глаза и расплакалась. Не сильно, совсем чуть-чуть, но слёзы текли. Браун положила назад на плечи свою голову, а Финн в это время крепче обнял её, проговаривая:« Думаю, всё будет хорошо. Думаю, это пройдёт. Только успокойся, тише» Он сказал это так нежно, так мило, так, что даже и не скажешь, что это был Финн Вулфард. Следующий день был, наверное, самым ужасным в жизни днём для Милли. Она просто была на съёмках. Просто на съёмках, понимаете? Она не жила, она просто выполняла какие-то действия. Она была вся в себе, думала о вчерашнем. А Финн что? Вам же интересно, верно? А Финн вёл себя как обычно, но когда в радиусе 10 метров появлялась Милли, то он начинал стесняться, пытаться отойти подальше от неё. Гейт, Калеб и, в особенности, Ноа совсем не понимали что с этими двумя. — Может обиделись друг на друга? — предположил Калеб, однако Гейтен с уверенностью выдвинул своё мнение: — Они случайно переспали, чего париться? Вы что, не заметили? Они вчера вечером одни в фургоне остались. Ночью. Понимаете, да? — Брось, Милли 13, Финну 15, а ты — просто извращенец, — возразил Ноа. Он не любил, когда на Милли что-то наговаривали. Он всегда защищал её, или хотя бы пытался это сделать. — Да, Гейт, это как-то странно, — согласился с Ноа Калеб, — К тому же, как можно случайно переспать? — Да запроста! Тебе что, твои родители не рассказывали, как ты появился? — Чо ты сказал?! — Калеб набросился на Гейтена. Ноа бросился разъединять их, но всё было тщетно. — Калеб, Калеб, — заорал Гейтен, — я же шучу, ты чего!!! -Отвратительные у тебя шутки, шипелявый, — с, как бы это сказать, призрением ответил Калеб. На самом деле, Калеб и Гейтен были друзьями и хорошо общались, но частенько у них были такие вот потасовки. После таких ссор они быстро мирились и шли вместе что-то делать, чаще всего — есть. На крики Гейтена прибежала Милли. Она спросила про то, что сейчас происходило, но никто особо не отвечал. — Мы играли, — натянуто улыбаясь ответил Ноа, смотря прямо в глаза Милли. — Играли? — переспросила Милли — Да, конечно. Мы играли, — поддержал Ноа Гейтен. — А, понятно. Ладно, я пошла. Всю эту наигранность ребят сложно было не заметить, но Милли была вся в себе и не заметила. Когда ребята удостоверились, что Браун отошла достаточно далеко, то они были в шоке. Они не понимали, с кем только что говорили. -Это точно была не Милли, — высказался Ноа. И его все поддержали. (да, под словом «все» я подразумеваю Гейтена и Калеба.)