Странные съёмки

… На своей кровати Милли нашла записку. Она представляла из себя маленький огрызок бумажки в клетку, на которой красивым почерком было написано: « Приходи к Ели в 23:50. Надо поговорить.» Что за Ель? Вам же интересно? Это место, на котором часто встречались подростки, когда у них было что-то типо всеобщего собрания. Правда обычно туда приходил весь каст, а сейчас только Милли и… Кто? «Если это Финн, то это ужасно!» — продумывала в голове Милли. Но на самом деле Браун была на 90 процентов уверена, что это Финн. Сами посудите, а кто ещё это может быть? Милли переоделась в чёрные джинсы и свитер с медвежонком. Ещё Милли надушилась своими любимыми духами и надела свой любимый серебряный браслет. — Думаю, готово, — проговорила Милли, стоя перед зеркалом в своём фургончике. На часах было 22:40, Браун, оглядываясь, закрывала дверь и выходила на улицу. На улице было тепло и влажно, потому что буквально 10 минут назад закончился ливень. Пока Милли шла к назначенному месту, она обдумывала как начать разговор, на всякий случай: «О, Финн? Что ты тут делаешь?», «Привет, это ты написал записку? Да? О, ну тогда вот я». Были и такие абсурдные, совершенно глупые мысли: « Привет, Финн. Я знаю, что это ты. Я хочу поцеловать тебя» и « О, Финн? Какая встреча! Ну раз так, может пойдём попьём чай у тебя в фургончике?». Кстати, по пути к Ели, Браун сильно переживала. Она вся обпотела, её руки чуть ли не дрожали, а сама она чуть ли не… — Привет, — помахивая рукой сказал Финн, увидев Милли. Чуть ли не падала. Да. Она была очень смущена, когда увидела Финна. Он был одет в чёрные джинсы, больше похожие на брюки, и белую рубашку. На ногах у него были всё те же красные кеды. — Привет, — ответила Браун, тоже помахивая рукой, на которой был серебряный браслет, — это ты написал? — Да, я… — О чём надо поговорить? — спросила Милли. Она будто боялась ответа на свой вопрос, но понимала, что задать его надо. А иначе она обречена на неловкую паузу. — Я про то, что произошло на прошлой неделе, помнишь? — ответил Финн, смотря на свои кеды. Он боялся смотреть в глаза Милли. Он почти никогда в них не смотрит. По крайней мере с начала съёмок 2 сезона ОСД, — я хотел спросить… — О, — отреагировала Браун. Она сказала это, смотря куда-то в пустоту. Вроде бы она смотрела на траву, но взгляд её был направлен куда-то вдаль. Сказала она без удивления, без страха, без какой-либо эмоции. Она просто сказала. — Думаю, это немного странно… Но всё же, это была правда? — смущаясь спросил Вулфард. Так он ещё никогда не смущался, по-моему. Он хотел, чтобы прямо сейчас он провалился куда-то под землю или магическим образом оказался в укромном месте, где его не видит Милли. Знаете, это так странно! Финн не может наглядеться на Милли, но при этом не хочет, чтобы Милли видела его. А Милли, в свою очередь, не может наглядеться на Финна, но ненавидит моменты, когда Финн смотрит на неё. Поэтому почти всегда, когда они разговаривают, они смотрят на свою обувь или на пол. А ещё они как-то пытаются при этом посмотреть друг на друга! Потому что наглядеться-то не могут! И если сложить всё это, получается совершенно абсурдная сцена! — Что? Это про тот разговор в фургончике? — Да, я про него… -Понимаешь, Финн, я… — Что «ты», Милли, что «ты»?.. — Я… — То есть не правда, да? Так я и знал! Только зря рассказал тебе! Вы сейчас подумали, наверное, что я понаставила кучу лишних многоточий, но боюсь вас огорчить, Милли и Финн действительно так и разговаривали. С множеством и множеством многоточий! «Как в какой-то мелодраме, блин! Мне казалось, у меня такого не будет!», — думал Финн. Нет, это не значит, что он относился к этому несерьёзно. Он просто не верил в то, что сам делает. — Что?! Нет, Финн, нет! Это была правда! Просто я… Я не знаю! Я боялась, что ты меня засмеёшь… Я думала, ты сейчас пошутишь и окажется, что это был розыгрыш! А ты говорил правду… Я думала о тебе слишком плохо, прости…- проговорила Милли, чуть ли не плача. «Из-за чего плакать-то?», — подумаете вы, наверное. Но вы даже не представляете, что творилась на душе и в голове у этих двоих в тот момент. — Милли, я…- выпалил из себя Финн. Он не ожидал такого ответа, видимо. Вдруг Милли сорвалась с места к Вулфарду и после того, как остановилась перед ним, спросила с красными от слёз глазами: — Можно я обниму тебя? Финн, не говоря ни слова, распахнул руки и сам пододвинулся к Браун, а потом и обнял. Крепко-крепко, он обнял Милли, которая тихонько посапывала носом, потому что плакала. Через какое-то время, когда подростки ещё обнимались, Финн сказал: — Милли, давай будем хорошо дружить? — Как это? — спросила Милли, подняв голову с плеча Вулфарда и посмотрев в глаза Финну, впервые за долго. Финн, немного подумав, при этом также смотря Милли в глаза, прошептал подростку на ухо: — Давай будем парой, Милли.