my hands down your pants (no homo)

Юнги проснулся в таком тепле, что это было почти удушающе. Спать в чьих-то руках всегда слишком тепло, на грани дискомфорта. Это то ощущение, которого Юнги жаждет. Некоторые заблуждающиеся люди (Намджун) поспорили бы, что это его подсознание пытается намекнуть, что ему хочется более серьёзных отношений, чем просто секс на одну ночь. Юнги не обращает на тех людей (Намджуна) внимание. Да что они вообще знают? Юнги шевельнулся, и руки вокруг его плеч сжали его сильнее. Он улыбнулся, не открывая глаз. Он и Хосок могут обниматься, оставаясь при этом просто друзьями. Хосок постоянно обнимается с Чимином и Тэхёном, с чего вдруг это было бы по-другому с Юнги? "Может потому, что вчера вечером он был в твоей заднице по самые яйца", – любезно подсказал мозг Юнги. Юнги вздохнул и снова немного подвинулся, чувствуя кожу Хосока своей голой ногой. О, верно, ещё это. Они всё ещё голые и друзья редко обнимаются голыми. Редко. Должно быть, Хосок почувствовал, что он проснулся, ибо пробормотал: "Утро..." у него над головой, и,блять, утром у него низкий и хриплый голос. Юнги инстинктивно прижался своим утренним стояком к бедру Хосока. Даже не для того, чтобы завести его, ему просто хочется контакта после того, как голос Хосока послал маленькие искорки интереса прямо к низу его живота. Вчерашний секс был... охуенным, и трудно поверить, что это был первый раз Хосока. Ну, технически, это не был его первый раз, у него было много опыта до этого. Судя по всему, никто не жаловался, и Юнги первым становиться не собирается. Он правда не разозлился бы, если бы Хосок захотел попробовать снова, но ещё он знает о привычке Хосока никогда не ебаться с одним человеком дважды ("У меня нет времени для драмы и недопониманий", – сказал он однажды, размахивая своей третьей пинтой пива. "Я просто хочу хорошего секса!"). Юнги не ожидал многого, поэтому был так приятно удивлён, когда Хосок тоже начал тереться о него в ответ. У Юнги в голове пронеслось множество остроумных замечаний, но он побаивался, что нарушит атмосферу и третье гейское осознание Хосока. Юнги не хочет лишать себя ещё одного раунда хорошего секса с хоть и (по идее) гетеросексуальным, но горячим парнем. Поэтому он оставил при себе все свои язвительные комментарии о том, что Хосок теперь зависим от его задницы, или ещё какое дерьмо наподобие этого, и потёрся о него настойчивее. Он целовал и кусал кожу на шее и ключицах Хосока, которые в их нынешнем положении были единственными доступными для него местами. Если это последний раз, когда у них будет интим, то можно и оставить пару меток, чтобы Хосок неделями помнил о том, как круто было трахаться с Юнги. Хосок захныкал, когда Юнги сильнее присосался и прикусил кожу у него над ключицей. Но потом он отстранился от того места, где они с Юнги сплелись, и Юнги моргнул, одновременно разочарованный и настороженный тем, что Хосок может внезапно осознать, как это всё по-гейски. Однако Хосок просто перекатился к краю кровати, чтобы порыться в прикроватном столике Юнги, хватая презерватив и тюбик со смазкой, который упал вчера вечером. Вздох Юнги застрял у него в горле. Охуеть, утренний секс. Хосок собирался выдавить смазку себе на пальцы, но Юнги забрал у него тюбик. – Нет, я всё ещё растянут со вчера, трахни меня сейчас. Хосок тихо ахнул и замер на месте на несколько секунд, прежде чем его тело снова пришло в движение. Юнги никогда не видел, чтобы кто-то настолько быстро надевал презерватив на свой член. Юнги выдавил немного смазки себе на руку и смазал длину Хосока, после чего быстро вошёл в себя пальцами, просто чтобы убедиться, что проникновение будет лёгким. Он собирался перевернуться на живот, чтобы принять ту же позу, что и вчера – на четвереньках, но Хосок вцепился в него до того, как ему это удалось, прижимая его руки к матрасу и устраиваясь у Юнги между ног. – Я хочу видеть тебя. В животе у Юнги завязался жаркий узел, пока Хосок смотрел на него сверху. Спонтанность Хосока наверняка станет причиной его смерти, но он хотя бы умрёт с хорошим оргазмом, если то, что Хосок сделал вчера – это меньшее, на что можно надеяться. Хосок взял ногу Юнги, чтобы поднять её, и прижался членом ко входу. Этого простого контакта было достаточно, чтобы заставить Юнги закатить глаза. Он схватился за подушку у себя под головой, когда Хосок начал входить. Помимо того, что его рот не закрывается, когда он занимается сексом, он был серьёзен, когда сказал, что член Хосока идеален. Он не слишком большой, не слишком длинный, чувствуется идеально тесно внутри него, как раз достаточно, чтобы Юнги почувствовал себя растянутым и заполненным, при этом не чувствуя боли. Хосок вышел и Юнги выпустил вздох, даже не заметив, что держал его в себе. – Просто... охуенно, так хорошо, сука. Юнги почувствовал, что хватка Хосока на его бедре усилилась. Это напомнило ему о том, каким заведённым Хосок кажется каждый раз, когда Юнги говорит во время секса. Это замечательно, потому что Юнги разговорчив. – Да? – Хосок немного вышел, снова резко входя, толкаясь бёдрами сильнее как раз в конце. – В тебе так хорошо. О блять. Юнги высоко застонал, поворачивая лицо, чтобы попытаться спрятать его в сгибе руки. Если Хосок начал использовать его кинк на похвалу против него, он долго не продержится. Только вот Хосок, кажется, не собирался быстро заканчивать, двигая бёдрами со всем самообладанием, которому он научился за годы занятий танцами, ускоряясь только в конце толчка, чтобы его бёдра шлепались о задницу Юнги. Оргазм Юнги приближался медленно, но без передышки, завязываясь так низко у него в животе, что Юнги понял – будет невероятно, если Хосок доведёт его. В какой-то момент Хосок навис над ним, опираясь обеими руками об изголовье кровати и позволяя Юнги обернуть ноги вокруг его талии, безжалостно разрабатывая его. Он поцеловал Юнги в губы, когда тот потянулся за этим, в шею, когда Юнги понадобилось немного пространства, чтобы просто отдышаться из-за всех стонов и вздохов, которые Хосок вытягивал из него. Он старался удержаться от того, чтобы потрогать свой член, истекая смазкой себе на живот, совсем слегка толкаясь навстречу в такт тому с ума сводяще медленному ритму, которым Хосок мучил их обоих. Он прикусил подушку, за которую до сих пор хватался так, будто от этого зависит его жизнь, помахивая бёдрами навстречу Хосоку и чувствуя нарастающее напряжение у себя в животе, пока не смог больше терпеть. Юнги взял свой член в руку и начал ласкать себя в ритм Хосоку, хватая ртом воздух и испуская стоны из-за пытки, которой подверг сам себя, его мышцы подрагивали от напряжения и того, как сильно его тело нуждалось в разрядке. Вдруг Хосок убрал его руку, заменяя ее своей, надрачивая ему куда быстрее, чем это делал Юнги. Он снова поцеловал Юнги мокро и развязно, и это было так развратно, что у Юнги перед глазами заплясали звёзды. Он простонал в губы Хосока, намекая, чтобы тот дал ему отдышаться, и неожиданно Хосок прильнул к набухшему соску Юнги, сильно всасывая и посылая волну шока по телу Юнги, которая толкнула его через край. Понадобилось так много времени, чтобы дойти до оргазма, что казалось, будто он длился вечность, накатывая долгими, сокрушительными волнами по всему телу Юнги, грубо освобождая всё напряжение, заставляя его хватать ртом воздух и хныкать, громко и умоляюще. Где-то посреди него кончил и Хосок. Что было хорошо, потому что Юнги не смог бы продолжать после такого сокрушительного оргазма. Хосок тяжело завалился на него и даже если это затрудняет дыхание, Юнги нравится вес, нравится жар. – Вау, – выдохнул Хосок после того, как ему удалось приподняться на трясущихся руках. Юнги фыркнул с закрытыми глазами. – В самом деле. Когда он открыл их, взгляд Хосока был направлен на него, тёмный и пьянящий, его волосы были мокрыми, с каплями пота, свисающими с кончиков, на скулах играл здоровый румянец. Юнги положил ладонь на щеку Хосока, отодвигая несколько прядей. Хосок, казалось, был не против, ибо сильнее прижался лицом к руке Юнги. А потом Хосок открыл рот. – Я понятия не имел, что мужчинам может нравиться, когда им ласкают соски. Юнги моргнул, тяжело вздыхая. Чёрт, Хосоку повезло, что он горяч. – С чего бы им это не нравилось? Хосок пожал плечами и начал выходить, придерживая презерватив одной рукой. Он поднялся, чтобы пойти в ванную, наверное, выбрасывая его там и вытираясь. Что ж, у Юнги вряд ли была бы другая возможность для того, чтобы показать Хосоку, насколько чувствительными могут быть мужские соски, или как он сам может почти кончить от одних прикосновений к соскам. Ведь это был перепих. Это утро не считается, Хосок, наверное, просто был возбуждён и никогда не просыпался рядом с кем-то, ведь он всегда сбегал до утра. Юнги снова вздохнул. Жаль. Это был одна из лучших ебель в его жизни и было так много пространства для улучшений... – Хён, согласно гейскому этикету, будет ли считаться нормальным, если я вытру тебя тем же полотенцем, что и вчера? Я не могу найти другое... Юнги улыбнулся. Юнги не хочет иметь какие-либо иллюзии о том, что у него будет возможность снова заняться сексом с Хосоком. Именно поэтому он решил вести себя так, будто ничего не произошло. Он продолжил отпускать грязные шутки о том, насколько ему нравится иметь член у себя в заднице или во рту, и флиртовать со случайными незнакомцами в баре. Хосок наверняка делал то же самое, и Юнги постарался воздержаться от проверок. Поэтому неделя, следующая за их утренним сексом, была невероятно нормальной (Юнги старался игнорировать любое напряжение, охватывавшее его и Хосока время от времени, мысленно давая себе пощёчину за размышления о том, было ли это напряжение сексуальным или нет). Очень важная недавно изменившаяся вещь не имела ничего общего с его встречей с Хосоком. Насколько Юнги знает, это не может иметь влияние на тот факт, что Чон Чонгук внезапно решил стать малышом-факбоем. Поначалу Юнги не обращал на него внимание. Пацан больше походит на перепуганного кролика с его абсурдно большими чёрными глазами, круглым лицом и большим носом. Он был молчалив и очевидно стеснителен, одевался абсолютно просто и незаурядно. По какой-то причине Юнги не хотелось подкалывать его. Но Чонгук начал носить шорты и панамы, и отвратительные носки, которые Юнги узнаёт куда лучше, чем ему хотелось бы. Малой и говорит больше (по крайней мере пытается), и его речь теперь усыпана "бро" и "чуваками", и Юнги от этого очень коробит, особенно учитывая, что он не принял Чонгука за такой тип людей. – О, нет, он не такой, – сказал Тэхён однажды вечером, попивая свой фруктовый коктейль, стоя у коридора, ведущего к туалетам. Должно быть, они выглядят как два сплетника в своём тёмном уголке, и Юнги нашёл это невероятно забавным. – Нет? – Юнги улыбнулся, тёплая пульсация алкоголя играла у него в крови, как раз достаточно для того, чтобы расслабить и осчастливить его. – Я имею в виду, посмотри на него, – Юнги бросил взгляд на Чонгука, который говорил с Намджуном за их столиком. – Посмотри на его носки. Тэхён прыснул. – Ага, я спрашивал его об этом. Судя по всему, он просто равняется на Хосоки-хёна и его способность говорить со всеми. Он сказал, что хён – самый крутой, кем он мог бы стать, поэтому он начал, ну... Вести себя как он. Юнги скривился. – Скажи ему, что это плохая идея. Тэхён пожал плечами. – Если ему весело и он чувствует себя лучше, что такого? – Тэхён снова отпил своего напитка и добавил, – К тому же, я обрабатываю его уже которую неделю, и он, вроде бы, заинтересован, но слишком застенчив, поэтому, если он почувствует себя комфортнее, возможно, его будет проще затащить в постель. Юнги закатил глаза. – А я уж было подумал, ты одобряешь факбойскую эстетику. – Вообще, мне плевать на неё, но есть что-то в идее быть выебанным факбоем, типа, это очень заманчиво... Юнги отпил своего напитка, когда его разум заполнился яркими изображениями Хосока, нависающего над ним, глубоко трахая, держась за изголовье кровати. Ему не хочется оказаться посреди бара с полу-стояком и уж тем более не хочется, чтобы Тэхён узнал. К счастью, у Тэхёна мечтательный взгляд, что означает, что он глубоко в своих мыслях, так что Юнги должен быть в безопасности. Должен быть. – Что насчёт Хосок-хёна? – неожиданно спросил Тэхён. Юнги удалось не подавиться коктейлем. Ну хоть так. – Да? Что с ним? – Да ладно, не говори, что не думал об этом. Юнги закатил глаза так лицемерно, как никогда в своей жизни. – То, что ты течёшь со всего, что движется, не означает, что все такие. Тэхён прыснул. – Ладно, но разве тебе не хотелось бы оседлать его? Оу. Юнги думал о том, как сидел бы на бёдрах Хосока, его член глубоко в заднице Юнги, и ему удаётся поддерживать ритм, смотря на Хосока, устраивая ему шоу... Хорошо, ладно, ему бы пиздец как хотелось оседлать Хосока. – Ты в курсе, что Хосок натуральнее помидоров с бабушкиной грядки? – Ты знаешь, что это всё относительно. Ты видел, как он смотрел на нас в тот раз, когда мы здесь целовались? Держу пари, что не такой уж он и натурал, – посмеялся Тэхён. Мозг Юнги разродился яркими картинками Хосока, держащего их члены в обеих руках, и на этот раз они сопровождались звуками вздохов Хосока в качестве DolbySurround. Юнги очень блядски сильно постарался их игнорировать. – Да уж, наверное, мы никогда не узнаем. Именно в этот момент Хосок подошёл к Чонгуку и заметил его носки, на которых были уродливые языки пламени. – Эй, Чон Чонгук, классные носки! – Спасибо, хён, – тут же просиял Чонгук. Тэхён положил голову на плечо Юнги и вздохнул. – Пожалуйста, помолись за успех моей миссии с Чонгуком. Юнги улыбнулся. Тэхён не ищет лёгких путей точно так же, как и он сам. – Хён. – Что. – Пойдём со мной в туалет. Юнги нахмурился. Сегодня он не в настроении для быстрого перепихона в кабинке туалета. По крайней мере, не с Тэхёном. – Зачем? – Мне нужно, чтобы кто-то подержал мой напиток, и я ненавижу ходить в туалет один. Пожалуйста? – заныл Тэхён. Юнги преувеличенно закатил глаза, но всё равно пошёл с ним. – Тебе повезло, что ты мне нравишься. – Тебе нравятся все после двух коктейлей, но да ладно, – хихикнул Тэхён. - Хосок и Юнги не связаны друг с другом. Конечно. К счастью. Они перепихнулись полтора раза. Хосок решил, что дрочка не особо-то считается и дважды заняться сексом в течение двенадцати часов считается за один. Всё было точно так же, как если бы Юнги был девушкой: классический перепих, никаких связей, никакой сложности. Теперь Юнги может спать с кем угодно, и Хосок может делать то же самое. Всё может вернуться на круги своя. Ага. Только вот ничего не осталось как прежде. Не совсем. Хосоку больше не хочется флиртовать с какой-либо девушкой, будто ему не интересно. Но и не сказать, чтобы он внезапно заинтересовался мужчинами, ему вообще не хочется флиртовать. Для начала, он стал много мастурбировать. Дрочить на воспоминания о том, как он трахал Юнги, достаточно удовлетворяюще само по себе, поэтому он больше не ищет кого-то, с кем можно заняться сексом на одну ночь. По крайней мере пока что (ну или он просто пытается убедить себя в этом). По сути, Хосок не потерял веру в свои силы, он может снова спать с кем угодно, как только захочет. Просто ему пока не хочется. Но очевидно, Юнги не спит ни с кем не потому, что Хосок так делает. И было бы нормально, если Юнги и Тэхён переспят снова. Абсолютно нормально. И всё же, это не помогло Хосоку не почувствовать лёгкое напряжение, когда Тэхён и Юнги вернулись к их столику вместе, выглядя очень близко и задушевно, и всё в таком духе. Чему он не завидовал. Они всегда были близки, это не сенсация. Чимин освободил место, чтобы Тэхён и Юнги могли сесть рядом с ним на диванчике. – Чем вы двое снова занимались в туалете? – хихикнул он. "Снова"? То есть, они уже не раз перепихивались в туалете? Хватка Хосока на его стакане усилилась не смотря на то, что он старался сохранять спокойствие. Тэхён замахал руками, бросив взгляд на Чонгука. – Он несёт чеп... – Он зависим от моей языковой техники, Чимин-а, – сказал Юнги, играя бровями. Тэхён поморщился. – Так, во-первых, нет, и во-вторых, прекрати говорить "языковая техника", хён, это не круто, от этого пиздец как коробит. А с хуя ли ему не всё равно? Тэхён и Юнги оба взрослые люди. Большие мальчики. Могут делать всё, что захотят, где захотят, даже если это в мерзкой туалетной кабинке в ёбаном баре (Хосок не в том положении, чтобы говорить, ибо однажды ему отсосали в переулке, но дело не в этом). Хосок осушил остаток своего напитка одним глотком, отчасти расстроенный, не в состоянии дать этому объяснение. Рациональное, по крайней мере. Юнги вздернул бровью в ответ на слова Тэхёна. – Ну, мне показалось, это не было проблемой, когда я отсасывал те... Тэхён быстро закрыл рот Юнги ладонью. – Хён, пожалуйста, завались нахуй. По причине, которую Хосоку не удалось определить, Тэхён снова посмотрел на Чонгука, сидящего по ту сторону стола. Юнги оттолкнул его руку и поднялся, чтобы сесть рядом с Хосоком. – С тобой больше не весело, Тэ. Скажи ему, что он скучный, Сок-а. Юнги опёрся на него с такой близостью, которой, Хосок уверен, у них не было до того, как они переспали. Но Хосок всё ещё разочарован (и всё ещё не знает, почему), поэтому он просто пожал плечами. – Понятия не имею, о чём ты говоришь. Теперь Тэхён болтал с Чонгуком, а Чимин завёл глубокий разговор с Намджуном, поэтому никто из них не услышал, как Юнги надулся, приблизившись к лицу Хосока. – Ты ревнуешь, Сок-а? Сделал ли алкоголь Юнги более наблюдательным или более честным? Хосок не имеет понятия, но блять, этот простой вопрос, кажется, попал в самую точку. Он взял оставленное Чонгуком пиво и отпил несколько раз, прежде чем спросить: – С чего мне ревновать? – Потому что, – промурлыкал Юнги в его ухо, и Хосок крепко вцепился в диван, – тебе не удалось попробовать языковую технику, товарный знак. Хосок тяжело сглотнул, постаравшись скрыть это настолько, насколько возможно. – Хён, – прошептал он в качестве предупреждения, окинув взглядом остальных, чтобы проверить, не слушал ли их кто-нибудь. – Я был бы не против, если тебе захочется попробовать. Юнги улыбнулся очень вызывающе и положил руку на колено Хосока, запуская пальцы под шорты. Хосок оглянулся в панике, пока Юнги медленно двигал руку выше, слегка сжимая. Хосок повернулся лицом к Юнги, уставившись на него, и он был уверен, что в какой-то момент они поцелуются из-за всего ебучего напряжения между ними. Не может быть, чтобы только он чувствовал это. В момент, когда Хосок пробормотал: "Я бы тоже не отка...", Юнги отпустил его ногу и снова сел нормально, вздыхая. – Не волнуйся, Хос... Что? Хосок моргнул. Юнги моргнул в ответ. – Подожди. Ты серьёзно? Хосок уставился на него, чувствуя, как на его скулах расцветает смущённый румянец. Юнги же только что точно флиртовал с ним, так ведь? – А-а ты разве нет? – Нет, я серьёзно, правда серьёзно! – быстро ответил Юнги. Он нахмурился. – Но я думал, ты занимаешься только одноразовыми, ээ... штуками? Хосок тяжело вздохнул. – Ну... это же не высечено на камне. Юнги прищурился, и Хосок почувствовал надобность вдаться в детали. – Мы, то есть, мы же оба взрослые, мы оба понимаем, что это значит? И мы осознаем, что приятно провели время... – Даже если мы оба парни? – сказал Юнги с хитрой улыбкой. – Это не потому, что у тебя есть член, мне просто... Мне просто нравится химия между нами. Юнги фыркнул. – Так вот, как ты это называешь? – он положил руку Хосоку на пах и вцепился в его полустояк. – Химия? Хосок тяжело сглотнул, сохраняя достоинство настолько, насколько это возможно, сжимаясь под ладонью Юнги, даже не пытаясь убрать её, будто она приковала его к месту в таком положении. Юнги облизнул губы и прикусил нижнюю, медленно покачивая головой. – Я отсосу тебе так хорошо, что ты увидишь звёзды, Чон Хосок. Ладно. Сука. Его член точно прижимается к ткани его шорт. – Д-да? Хотел бы я посмотреть на твою попытку, – что ж, это было убедительно, совсем без дрожи, достойно номинации на Оскар. Юнги, кажется, купился на его браваду. Он нахмурился, будто Хосок только что оскорбил его возможности. – Ты, блять, заведён. Встретимся в туалете через пару минут. И затем он медленно поднялся, придерживаясь за стол, и пошёл в сторону туалетов с куда большим равновесием, чем Хосок от него ожидал. Он проводил силуэт Юнги взглядом, после чего снова сосредоточился на столе. – Хён? С Юнги-хёном всё в порядке? – раздался вопрос Чонгука где-то рядом с ним. – А, д-да. Пошёл поссать, всё нормально, чувак. – Оу, ладно, хорошо. Чувак. Хосок искренне улыбнулся в ответ на это (Чонгук довольно неплохой парень, хоть и был немного застенчив поначалу). Он крутил свой стакан в руках целую вечность, снова рассеянно отпил пива Чонгука (и допил его), пока больше не смог терпеть и стало насрать, прошло ли две минуты. Хосок поднялся и пошёл в туалет. По пути он подумал о том, как благодарен, что в этом баре туалеты чистые и выглядят современно, не заставляя его хотеть блевать каждый раз, когда он открывает дверь. И благослови господь тех, кто решил, что лучше поставить кабинки вместо писсуаров – они очень негигиеничные и Хосок ненавидит их всем своим существом. Он осмотрелся, но не увидел ни следа Юнги. Он подозревал, что он был в одной из кабинок (хорошая работа, капитан очевидность), но он не собирается стучаться в каждую из них, снизу которой торчит пара ног, так ведь? – Хён? Одна из кабинок слева от него вдруг открылась и рука оттуда вцепилась в его футболку, чтобы грубо затащить внутрь. У него даже не было времени спросить перед тем, как губы (хотелось бы надеяться, что Юнги) прижались к его собственным, а умелые руки расстёгивали его шорты. Запах абсолютно точно принадлежал Юнги и быстро обвил Хосока со всех сторон. Они бешено целовались, будто это была ёбаная схватка губ и языка, и зубов, оттягивая, и кусая, и облизывая. Хосоку хотелось трогать его повсюду, ну наконец-то, блять. Юнги выпутался из его рук, опускаясь на колени, стягивая шорты и боксеры Хосока одним плавным движением. Он уставился на член Хосока и облизнул губы. – Ёбаные звёзды, Хосок.