my hands down your pants (no homo)

Хосок не особо что-то продумал, когда ушёл из квартиры Юнги ещё до того, как начало светать. Он всегда делает это, не испытывая никаких угрызений совести; он ждёт, пока его партнёр на ту ночь уснёт, натягивает штаны и уходит из их квартиры так же осторожно, как ниндзя, специализирующийся на перепихах: никаких связей, никаких чувств, никакой драмы. Хосок подождал, пока Юнги заснёт, как делает всегда после секса, затем тихо собрал свою одежду и покинул квартиру. Он ни о чём не думал, пока шёл обратно в общежитие, торопливо разделся и попытался поспать. Когда он открыл дверь своей комнаты несколькими часами позже и столкнулся с Намджуном, который тихо попивал кофе, до него внезапно дошло. – Эй, чувак. Кофе? Вот дерьмо. Он ушёл из квартиры Юнги, ничего ему не сказав. Он выпутался из его объятий, в которые тот мило его заключил, и ушёл как мудак. – Хосок? Юнги убьёт его. Мин Юнги не воспринимает подобную хуйню. Он цеплялся за него даже во сне и обычно Хосоку правда плевать на объятия, но, если честно, что-то в том, как он прижимался носом к его плечу, заставило Хосока растаять. – Я полагаю, это "да", – сказал Намджун самому себе, поднимаясь, чтобы достать кружку из шкафчика и наполнить её кофе. Он взял руку застывшего Хосока и поместил в неё кружку. – Аккуратно, горячо. Хосок кивнул и поднёс кружку с дымящимся напитком ко рту, естественно, обжигая язык. Он вскрикнул и ругнулся, затем посмотрел на Намджуна широко раскрытыми глазами. – Мне кажется, я совершил ошибку. – Хочешь поговорить об этом? – Да. Подожди, нет, – Хосок не мог нормально объяснить, что он как вор ушёл из квартиры лучшего друга Намджуна после того, как тот подрочил ему так, что он на всю жизнь запомнит. – Нет? – Ну, то есть. Эх, – он плюхнулся на стул перед Намджуном. – У тебя когда-нибудь был секс с другом? – Вот блин. Кто? – Я не о себе говорил! – Да я тебя насквозь вижу. Кто это был? – Н-не важно. Намджун смотрел на него, прищурившись, будто пытался прочитать его мысли. Хосок ещё больше вжался в стул, чтобы создать между ними расстояние – так, на всякий случай. – Я что-то вроде... ушёл из их квартиры, не сказав ни слова. – Шикарно. – Я не знаю, что сказать, когда увижу их снова! – Их? Было больше одной девушки? Хосок использовал нейтральные местоимения, чтобы свести конкретику к минимуму настолько, насколько это возможно, но это вышло ему боком. – Нет! Ей, конечно же ей, – быстро добавил он. – Прости, уставший. Значит, теперь он врёт своему другу. Потрясающе. Да что с ним за хуйня творится? – Если она твоя подруга, то наверняка знает, какой ты. Если ты извинишься, она поймет. Уверен, она осознавала, на что идёт, но переспроси её на всякий случай. Хосок попытался представить, как бы это прошло с Мин Юнги, и все потенциальные варианты развития событий вели к болезненной смерти. – Мне нужно в душ. – Всё будет нормально, чувак, – Намджун сжал плечо Хосока в успокаивающем жесте перед тем, как оставить своего друга за столом. Хосок поднялся и пошёл в ванную, всё ещё держа кружку с кофе в руке. Пялясь на себя в зеркало, он пытался игнорировать все воспоминания прошлого вечера, о которых его мозг очень старался напомнить. Нет, нет, нет. Нетушки. Не-а. У него реальная проблема: он ушёл из квартиры Юнги посреди ночи и ему не по себе от этого. Были ли ощущения в этот раз другими из-за того, что Юнги – мужчина? Кстати говоря, Хосок удивлён тем, насколько обыденным всё это ощущалось. Он думал, что вступить в какие-либо сексуальные отношения с мужчиной было бы из ряда вон выходящим опытом, который навсегда изменил бы его жизнь, но он всё ещё чувствует себя как обычно. Гетеро, и мужественным, и да. Всё такое. Вообще-то, геем не становятся после одного опыта с одним человеком, который по стечению обстоятельств настолько горяч, что разрушает все сексуальные границы, которые Хосок, как он думал, имеет. Верно? Это та штука со спектром, о которой говорил Намджун. Это было всего один раз. Но он ни о чём не жалеет. Конечно, мысли о следующей встрече с Юнги нагоняют на него панику, но ещё... никаких сожалений о прошедшей ночи. Сто процентов сделал бы это ещё раз. Потому что Юнги на самом деле прикасался к нему и ощущения были лучше, чем в любой из его фантазий во время дрочки. Его тело тёплое и мягкое во всех нужных местах, и никакие фантазии не могут с этим сравниться. Его голоса было достаточно, чтобы у Хосока пошли мурашки по спине, а его язык творил безбожные вещи. Блять, да у него снова наполовину встаёт от одной только мысли об этом. Хосок поставил свой кофе на крышку унитаза и начал мыться. Он избавился от одежды и залез под воду, не дожидаясь, пока она нагреется. Шум воды будто защитный пузырь, где он может позволить мысленным образам заполнить его разум. Он прислонился спиной к стене душевой кабины, положив одну руку на холодный кафель и поглаживая второй свои бедра и живот, но не касаясь своего твердеющего члена. Он вспомнил, как пялился на оба их члена, замечая, что у Юнги больше, с розовой головкой и текущей из неё смазкой, и блять, Хосок бы никогда не подумал, что различие в размере их членов может быть таким возбуждающим, но вот он здесь, в душе, возбуждённый до предела от одной только мысли об этом. Он вспомнил, как ощущалась задница Юнги, плотно прижатая к нему. Он думал о том, как сильно ему хочется схватить обе половинки, раздвинув их, ввести свой член, почувствовать, как узко там было бы, услышать, как бы отчаянно Юнги стонал, повторяя его имя и умоляя двигаться жёстче. Хосок кончил на кафель стены душевой, отчаянно хватая ртом воздух, его колени подкашивались. Блять, это было сильно. (Если Хосок и дрочит на мысль о мужчине в душе, то об этом, мать вашу, никому знать не обязательно). - Юнги нравится обниматься. Особенно после секса. Ему нравится окутывать себя теплом другого тела, оплетая его ногами и руками, прижимаясь часами, блаженно посапывая. В этом тепле есть что-то такое успокаивающее и особенное, что-то, с чем его подушка просто не может сравниться. Именно поэтому он скис после того, как проснулся в холодной кровати. Однако у него не было времени проклинать факбойские манеры Хосока на чём свет стоит – проверив время, он понял, что опоздал на их с Намджуном воскресный ланч. Дерьмо дерьмовое, сука. Юнги бросился в ванную, чтобы смыть противный, засохший беспорядок, который Хосок оставил у него на животе, схватил большую футболку, ещё больший свитер, пару джинсов и быстрым шагом отправился в новую кофейню, в которую Намджуну хотелось сходить. (Он не собирается бежать воскресным утром после того, как проснулся со смесью покрытой корочкой спермы на коже. Нетушки). Когда он прибыл на место назначения, перед пустым стулом рядом с Намджуном его уже ждала большая дымящаяся кружка. – Джун-а, иди обниму, – Юнги плюхнулся на стул и обнял Намджуна, держа его дольше, чем обычно. Он правда соскучился по объятиям после секса, чёрт возьми. Намджун тут же обнял его в ответ. – Тебя так вид кофе разнежил или я? – И то, и другое, – проворчал Юнги, прежде чем аккуратно отпить из кружки. Именно то, что нужно, чтобы поднять ему настроение. – Тяжёлая ночка? – Да. Типа того, – собирается ли он вдаваться в подробности? Да, ёб твою мать. Теперь, когда он наконец сидит и пьёт кофе, все предыдущие мысли, посетившие его, когда он проснулся в одиночестве, вернулись. – Я перепихнулся с ебучим гетеро, который оставил свою кончу засыхать у меня на животе. Намджун широко открыл рот и скривился в отвращении. – Боги, хён, мы же сейчас есть будем! – Хорошо, я умираю с голоду, – ответил Юнги с каменным лицом. Намджун ворчал и дулся несколько секунд, пока, по-видимому, полностью не переварил то, что сказал Юнги. – Как ты понял, что он гетеро? Юнги фыркнул. – Он понятия не имел, что делал. И всё его поведение кричало, что он гетеро. Я знаю, – сказал Юнги, когда Намджун открыл рот, чтобы что-то сказать, – не суди книгу по обложке. Но это была очень гетеросексуальная книга с ещё более гетеросексуальной обложкой. Это друг, я знаю, какой он. Намджун просто моргал несколько секунд и, наконец, улыбнулся. – Что ж, что ж. Мин Юнги, наставляющий гетеро на путь истинный одного факбоя за другим. Юнги закатил глаза. – Спасибо, но не стоит присваивать мне столько заслуг, это была всего лишь дрочка. – Как он отреагировал утром? Юнги сжал челюсти. – Его не было, когда я проснулся. Намджун осуждающе цокнул языком и Юнги снова отпил кофе. Он во всех смыслах ненавидит эту блядски отвратительную привычку факбоев. Его не в сарае растили, он может нормально поговорить с теми, с кем у него был секс на одну ночь, посмотреть телевизор, поедая хлопья с ними, отсосать им или поебаться снова на диване и потом пообниматься ещё немного перед тем, как попрощаться. Может, это и есть причина его злости. Потому что это была всего лишь дрочка, и ему точно понравилось бы попробовать больше того смачного куска задницы. Засохшая сперма у него на животе и недостаток объятий тоже виноваты, но всё же. – Я бы беспокоился о том, что он подцепит гейство, – вздохнул Намджун. – Последний раз, когда я проверял, гейство не было заразным. – Откуда тебе знать, ты же всё время сосёшь члены. – Я не всегда сосу члены, – раздражённо сказал Юнги, частично оскорблённый. – Я умею пользоваться языком и не могу позволить этому таланту пропасть зря. Намджун задохнулся от возмущения. – Пожалуйста, оставь детали при себе, засохшая сперма уже была перебором. Юнги пожал плечами и задумчиво потянул кофе. – Думаешь, он паникует? – пробормотал он после минуты молчания. – Я не знаю, хён. Он склонен к такому? Кажется, Юнги задумался об этом. Хосок человек беспечный и обычно плывёт по течению, но с тех пор, как Юнги начал дразнить его, он стал показывать свою очаровательно беспокойную сторону. Так что, возможно, Хосок паникует. Наверняка. Может, Юнги стоило бы стать тем, кто утешит его и наставит на пути его новообретённых гомосексуальных фантазий. Как бы ему ни хотелось, чтобы его это не заботило, Юнги всё же не всё равно. Его заботит Хосок и весь потенциальный гейский секс, который у него мог бы с ним быть. На секунду Юнги задумался, стоит ли ему, как однажды сказала пресловутая снежная королева, отпустить и забыть нахуй. Игнорировать произошедшее, вести себя так, будто ничего не было. Будь проклята та золотистая кожа, и идеальный живот, и преступные волны бёдрами, и милый нос и шикарные скулы и сексуальная родинка на губе... Да, ладно. Ему правда хочется выебать Хосока хотя бы раз. Это наверняка стоило бы того. – Почему мне вечно нравятся гетеро... – проворчал Юнги. Намджун отпил своего кофе со льдом. – Потому что ты не ищешь лёгких путей. Да. Именно. - Когда Юнги позвонил Хосоку первый раз, тот уронил телефон на кровать, будто он проклят. Он пялился на него так, будто это был тот громадный паук, которого он как-то нашёл в их ванной, и которого Намджун настоял отослать обратно Матушке Природе, поймав его стаканом (но только после того, как заставил Хосока опустить зажигалку и аэрозоль – он был готов очистить всё место огнём). На этот раз Хосок не собирался сжигать свой телефон, но искушение явно присутствовало, когда девайс снова зазвонил, мигая именем Юнги на экране. Он слонялся по общежитию весь день, ужасаясь мысли о том, что в какой-то момент ему придётся столкнуться лицом к лицу с гневом Юнги. Годы факбойской жизни сделали его профессионалом в избегании злости его прошлых "одноразовых" партнёров, но он не учёл, что у предыдущих не было номера его телефона. Экран снова загорелся, на этот раз показывая, что у него новое сообщение. Хосок осторожно покосился на уведомление, читая его, но при этом не открывая. Мин Юнги 19:48 Я не собираюсь есть тебя, долбоёб, возьми трубку Хосок моргнул и подскочил, когда мобильный снова зазвонил. Ладно, он может сделать это. Просто быть непринуждённым, беспокоиться не о чем. Хосок тяжело сглотнул, прочистил горло и нажал зеленую кнопку принятия вызова. – Х-хей, хён. – А я уже было подумал, что тебя инопланетяне похитили. Насмешливый тон Юнги не особо помогал Хосоку почувствовать себя лучше. – Да, эээ... Я не знаю... Прости, хён. А, дерьмо. Он не собирался говорить это, но, видимо, его сознание хочет, чтобы он встал на путь истины. Как только он сказал это, ему немного полегчало. На другом конце линии повисла тишина, которую разорвал тихий, довольный смешок. – Приходи ко мне, Сок-а. Ты кое-что забыл. Юнги положил трубку до того, как Хосок успел спросить, что же он забыл. Его паника усилилась. Что бы он там ни оставил, Хосока подмывало просто сделать вид, что это ему не принадлежит. Но как бы его ни ужасала перспектива снова встретиться с Юнги, он не оставил ему возможности придумать отмазку. Делать это в форме смс было бы слишком кошмарно даже для него. Ему придётся пойти туда. Отвергая все инстинкты самосохранения, кричащие ему просто уничтожить телефон и спрятаться в ванной на неопределённое время, Хосок натянул огромную камуфляжную футболку BathingApe (на удачу), серые спортивные штаны и шлёпки, и покинул общежитие. – К твоему сведению, Чон Хосок, – начал Юнги, протягивая ему пиво, – по правилам этикета ты должен был пойти в ванную и взять полотенце или ещё что-нибудь, чтобы прибрать тот беспорядок, что ты устроил на своём партнёре вечером ранее. Хосок сидел на диване, пытаясь не чувствовать себя слишком неловко, в чём он с треском провалился. После обмена достаточно нормальными приветствиями, когда он пришёл к Юнги, он думал, что, может, таки отделался. Он ошибался. – Хён, мне так, так жаль, я не... я не подумал об этом. Юнги нахмурился. – Разве ты не делаешь этого с девушками? Хосок помотал головой. – Ты бы удивился, какие они самостоятельные. После того, как несколько сказали, что я делаю это неправильно, я просто перестал. Юнги широко открыл глаза и медленно кивнул, так, будто Хосок говорил о нарвале с двумя бивнями. – Потрясающе, – между ними опять повисла тишина, после чего Юнги снова заговорил ровным голосом. – Ты же понимаешь, что дело на самом деле не в полотенце, верно? – Не в нём? – Нет, – вздохнул Юнги. Хосок боялся спросить, но любопытство взяло верх. – Тогда... В чём? – В тебе, ушедшем посреди ночи, ничего не сказав. Я знаю, что у тебя плохие манеры... – У меня не плохие... – Юнги прервал его, приложив два пальца к его губам. – Но. Это был твой первый перепих с парнем, так? Конечно, я бы заволновался, не найдя тебя здесь утром, – Юнги дал ему пару секунд тишины на то, чтобы переварить информацию перед тем, как добавить, –ну и ещё твоя засыхающая сперма у меня на руке и животе – это, как бы, не то, с чем я хотел бы проснуться. Хосок тяжело сглотнул, чувствуя вес вины и стыда. Он вообще не подумал об этом. Ему удалось посмотреть Юнги в глаза впервые с того момента, как он пришёл туда. – Прости, хён. Хотя ему хотелось сказать куда больше. Ему хотелось сказать, что он был бы не против остаться, ему понравилось, как Юнги прицепился к нему во сне, словно очень любвеобильная коала. Он хотел сказать, что ни о чём не жалеет, что прошлая ночь была горячей и оставила его настолько возбуждённым, что он мастурбировал дважды за последние двенадцать часов. Он хотел сказать многое, но Юнги мягко ему улыбался, и он был таким неебически красивым, что это вызвало воспоминания в мозгу Хосока. Брови, сведённые от удовольствия, припухшие губы и румяные щеки, громко и тяжело дышащий... – Хорошо, – Юнги улыбнулся и незаметно сел ближе к Хосоку. Он задумчиво отпил своего пива, наклонившись затем немного вперед. – Так между нами всё хорошо? О нет, между ними ничего не может быть хорошо, если Юнги продолжит так оголять грудь – горловина его свитера низко свисала и давала Хосоку полноценный вид и о, разъеби его господь, это что, след на кремовом плече Юнги? Это что, красный засос, который Хосок оставил своим собственным ртом? – Сок-а? – Да. Да, очень, очень хорошо. Более, чем хорошо. Юнги поморгал несколько секунд, его губы медленно растянулись в злобной улыбке, он придвинулся ещё ближе к Хосоку. – Да? Расскажи мне, насколько хорошо, – промурчал он. Хосок приоткрыл рот, облизнул губу, сильно прикусил её и закрыл глаза. Хуй с ним. Снова открыв глаза, он сразу потянулся к губам Юнги. Есть первый раз и первый раз, и прямо сейчас Хосок чувствует себя так, будто он никогда ничего не делал с Юнги и будто ему нужно снова начинать всё с начала. Будто они никогда не были в похожей ситуации в той же комнате, на той же кровати. Хотя поцелуи и петтинг – это комфортная территория. В этот раз вышло так, что Юнги был над ним на кровати, оседлав его бёдра так, будто это самая естественная в мире вещь. Он уже был в боксерах и избавился от футболки парня под ним. Руки Хосока скользили вверх по гладкой поверхности бёдер Юнги и дальше по спине, крепко держа его. У него не было времени подумать о том, как просто и хорошо ощущается то, что Юнги кусает его за нижнюю губу, немного оттягивая. – Я так сильно хочу, чтобы ты трахнул меня, – простонал он прямо в губы Хосоку. О боги. Хосок напряг все мышцы в попытке не кончить прямо на месте. Юнги тёрся о бугорок у него в штанах и целовал место под челюстью, из-за чего всё, что ему удалось выдавить, было: – Х-хён, я... Я никогда, я не знаю, как... Юнги уставился на него, весь румяный и тяжело дышащий. Наконец, он закатил глаза и перекатился на бок, чтобы порыться в прикроватном столике. – Когда ты проверялся в последний раз? Хосок попытался перестать пялиться на задницу Юнги и всё-таки дать вразумительный ответ. – Я, я всегда пользуюсь презервативами. Юнги бросил ему маленький квадратик из фольги. – Хорошо. Не меняй своих привычек, – он снял свои боксеры и снова оседлал Хосока с тюбиком смазки в руках. После этого Юнги не обращал на Хосока внимание. Он покрыл пальцы смазкой и поместил руку между ног, дотягиваясь до... Оу. Оу. Да, он, наверное... Наверное, делал то, что должен был делать Хосок. Юнги наклонился ближе к нему, выглядя спокойно, разве что, может, слегка подрагивая. – Не делай такое лицо, Сок, я научу тебя позже. Но я хочу твой член прямо сейчас. Хосоку пришлось постараться, чтобы не обкончаться. Он закрыл глаза и понял, что слишком чётко слышит хлюпающие звуки того, как Юнги трахает себя пальцами, и это заставило жар закручиваться внизу его живота. Чем больше Юнги ебал себя пальцами, тем больше он приближался к Хосоку. Он потерял равновесие и немного завалился вперёд, случайно наклоняясь к его груди, и Хосок попытался сосредоточиться на своих мыслях. "Не кончай, Хосок, не кончай, ты делал это тысячу раз, сдерживайся, всё нормально, ты справишься..." Тогда Юнги простонал ему в ухо. Хосок схватил его задницу обеими руками и плотно сжал челюсти, потому что, очевидно, Юнги хотел его смерти. Юнги застонал и выгнулся в его руках. – Выеби меня сейчас, Хосок. О боги. Вот дерьмо. – Ладно. Ладно. Дай мне только... Юнги скатился с него, чтобы дать возможность снять штаны и надеть презерватив на свой истекающий член. Юнги встал на четвереньки и Хосок не смог преодолеть лёгкое чувство разочарования. Не то, чтобы ему не нравится поза сзади, но почему-то ему хотелось бы наблюдать все разнообразные оттенки удовольствия на лице Юнги. Хосок устроился позади Юнги, держа свой член одной рукой и придерживая его задницу другой. Его член подергивался и он не мог, блять, поверить, что собирается сделать это. – Х-хён. – Что? – тяжело вздохнул Юнги, явно раздражённый. – Это... Тебе будет больно? Это оказалось достойным смешка Юнги. – Мне не впервой, дорогой, а теперь займись делом. Хосок прикусил нижнюю губу. Он нажал головкой на блестящий от смазки вход и начал входить. Понадобилось чуть больше давления, чем обычно, и Хосоку пришлось надавить чуть сильнее, но головка неожиданно проскользнула внутрь и низ его живота напрягся от наслаждения. – Блять, Хосок, не останавливайся, полностью, давай же... – Юнги уже насаживался на его член, и Хосок никогда не видел, чтобы кому-то так не терпелось почувствовать его в себе. Хосок вошёл полностью и замер так, глубоко внутри, всё его тело горело из-за обхвата вокруг его эрекции. – Блять, твой член... ах, блядски идеальный, Хосок... – Юнги согнул руки, чтобы зарыться головой в подушку, прижимая её к лицу и громко выдыхая. – Я обожаю твой член, боги, выеби меня сейчас же, пожалуйста... Хосок правда человек простой. Кто он такой, чтобы отказывать в чём-либо, если его так умоляют. Он почувствовал себя увереннее. Хосок наблюдал, как его член выскользнул из задницы Юнги и медленно двинул бедрами обратно внутрь, растягивая кольцо мышц. Блять, сейчас он такой негетеро. Куда бы Хосок ни смотрел, было что-то, что заводило его ещё больше. Обхват задницы Юнги, гладкая поверхность его спины, то, как он хватался за подушку каждый раз, когда Хосок снова входил... Низ его живота напрягался всё больше и чаще с приближением оргазма. Стоны и бессвязные пошлости, исходящие из губ Юнги без остановки, не помогали сдерживаться, он толкался вперёд и назад так, как ему нравится, медленно и ритмично, ускоряясь, когда его пальцы на ногах поджимались от удовольствия. Боги, он был близок. – Х-хён... – Да! – крикнул Юнги. Хосок увидел, как он берет свой член одной рукой, быстро лаская себя. – Близко, не останавливайся, пожалуйста, пожалуйста, пож... – конец мольбы Юнги потерялся в подушке. Он громко простонал в неё и его спина изогнулась так, будто его вдруг ударила молния. Точно такое же ощущение прошло через член Хосока, когда задница Юнги плотно сжалась вокруг него. Ногти Хосока глубоко впились в бёдра Юнги и он откинул голову, делая один, два последних толчка, изливаясь в презерватив. Через десять секунд, или час, Хосок почувствовал, как у Юнги задрожали бедра, когда он медленно вышел из него. Юнги плюхнулся на живот со вздохом. – Хён?.. Юнги издал короткий вымученный стон, но не шевельнулся. Хосок поднялся и поплелся в ванную на ватных ногах. Он выкинул презерватив, вытер свой член и взял первое, что попалось под руку, чтобы вытереть Юнги. Когда он вернулся, Юнги только повернул голову, чтобы посмотреть на него, и устало улыбнулся ему. – Это полотенце, которое я использую, когда моюсь. Хосок моргнул, всё ещё под кайфом от того, насколько сильным был его оргазм. – А? Юнги закрыл глаза и прыснул. – Не важно. Спасибо, Сок-а, пятёрка за старания, – он взял полотенце и вытер свой член, живот и простынь. – Фу, гадость, – он откинул его ногой и укрылся одеялом. – Иди сюда. Хосок снова устало моргнул и лёг на место под одеялом, которое Юнги освободил для него. Юнги тут же придвинулся ближе и в тот же момент Хосок понял, что они оба голые, и что он не против этого. Это даже приятное ощущение. – Хуем клянусь, если тебя здесь не будет, когда я проснусь, я твой хуй отрублю. Хосок фыркнул и крепче прижал Юнги. Он рассеянно думал о том, что же забыл тогда у Юнги, но эти мысли вскоре исчезли, когда он уснул.