my hands down your pants (no homo)

Намджун присвистнул, указав на конверт, который Хосок открыл. – Что ж. Честно говоря, я не был уверен, серьёзен ли ты насчёт Юнги-хёна... – Мы встречаемся три месяца... – ...тише, ты же мог играться, или ещё какая хуйня, – он снова указал на письмо. – Хотя ты никогда не делал этого для кого-то. Хосок пожал плечами. – Я и не сказать, чтобы встречался с кем-то раньше, – пробурчал он. Намджун улыбнулся широко и счастливо. – Тем более. Чёрт, я так горжусь тобой. – В этом нет ничего особенного, – промямлил Хосок. Верно? Ничего. Намджун поднял руки. – Для тебя может и нет, но эй. Никакого гейства, верно? Хосок схватил подушку с дивана и кинул в Намджуна, потому что ёб твою, сука, мать, только не это снова. – Я сказал это всего один раз! Намджун прыснул. – Одного раза было достаточно. Хосок не хотел вспоминать, но тем не менее, его мозг считал иначе. (Юнги и Хосок ждали заказ для своих друзей у бара, когда Юнги сказал: – Нам стоит сказать им сейчас. Хосок надул губы. – Это обязательно? Юнги уставился на Хосока пустым взглядом. – Сок-а. Прятаться было весело первые несколько недель, но теперь я чувствую себя как подросток, который прячется от своих родителей. Хосок скривился. Он знал, что Юнги прав, но... Юнги улыбнулся. – Не бойся. Нет причин паниковать. Юнги прав. Снова. Несколько недель назад Хосок уже признал вслух, что он не так уж гетеросексуален, так что... – Прошу, – прервал их бармен, – три пинты, три "Секса на пляже" и один эпплтини! Хосок и Юнги взяли напитки и медленно вернулись к столику. Хосоку нечего бояться. Не о чем беспокоиться. Юнги по одному поставил напитки на стол, пока их друзья принимали их с энтузиазмом, и Хосок вдруг выпалил: – Я встречаюсь с Юнги-хёном, кстати, но это так, на полном расслабоне, типа, никакого гейства, чувак. Все уставились. Юнги ударил себя по лбу. – Ты неисправим. – Погодите, погодите, – Чимин нагнулся ещё ниже над столом. – Вы встречаетесь? Юнги приложил ладонь к щеке с лёгкой улыбкой. – Видимо. Последовал хаос.) Тогда Хосок запаниковал, и сейчас его окружение продолжало напоминать ему о том неудачном выборе слов. Он даже узнал, что Тэхён и Намджун уже знали, и ему было немного стыдно за то, что он испугался (Хотя всё было в порядке, Юнги сделал ему лучший и самый длинный минет в его жизни той ночью. Никаких сожалений). Намджун снова бросил подушку в Хосока и сел рядом с ним. – Я уверен, хён будет экзальтирован. – Экзальтирован? – Это значит взволнован, – очень серьёзно сказал Намджун. – Иди нахуй, я знаю, что значит "экзальтирован"! – хотя он не знает, что это значит, он не думает, что Юнги был бы "взолнован" этим. В этом нет ничего особенного, и Хосок не хочет, чтобы было. Чёрт. Что, если Юнги слишком взволнован? Что, если он подумал, будто Хосок хочет, типа... Сделать следующий шаг в их отношениях, или что-то вроде того? Нет нет нет... – Эй, Хосок, бро, можешь уйти сегодня? Чимин придёт. – А, то есть... – Спасибо, чувак, – Намджун похлопал Хосока по плечу и поднялся, чтобы надеть свою куртку и обуться. – Уйди до семи. После каждого раза, как он выгонял Намджуна на время секса, Хосок не был в положении отказывать. Хосок вёл себя странно. Не то, чтобы Юнги никогда не видел странного поведения Хосока в его присутствии, но с тех пор, как несколько месяцев назад они официально решили, что они вместе, Хосок был куда раскованнее рядом с ним. Это проявлялось в том, что Хосок приглашал сам себя к Юнги в любое время дня и ночи, ни капли не смущаясь, просто чтобы трахаться целыми днями. Юнги и не жаловался. Они и на несколько свиданий ходили. Ничего грандиозного или роскошного. С тех пор, как они стали... парой, свидания Юнги и Хосока всегда проходили так: Они шли на кофе, или посмотреть фильм, или даже нормально поесть в каком-нибудь месте, которое нравится одному из них, болтая без конца и наслаждаясь сексуальным напряжением, всегда присутствовавшим между ними (Хосок даже однажды подрочил Юнги в театре. Памятная была ночка). Потом они возвращались к Юнги и с энтузиазмом трахались, пока не насытятся друг другом и захотят спать. Обнимались и спали. Снова объятия утром, может неторопливый секс. Юнги нравится так. Он не был в активном поиске серьёзных отношений до того, как они с Хосоком начали дурачиться. Не смотря на то, что Хосок очень долго оставался в своей фазе "никакого гейства", с ним легко встречаться. Но когда Хосок начинал накручивать себя – вот тогда он вёл себя странно. Юнги пока не уверен, что послужило поводом на этот раз, но он увидел Хосока с балкона – он говорил с кем-то по телефону, положил трубку, позвонил кому-то ещё, походил кругами, положил трубку и позвонил снова. Это очень подозрительно. Теперь уж Юнги знал, что ему нужно подталкивать Хосока к тому, чтобы он что-то сказал, но незаметно, и не заставлять его говорить напрямую, иначе Хосок запаникует и это ни к чему не приведёт. Поэтому Юнги посмотрел в пустой список продуктов на холодильнике, потому что он выполнил его ещё вчера (кто бы, сука, сомневался), и принял решение, что ему определённо нужно больше соевого молока. Он надел снэпбек, первую попавшуюся куртку и пару кроссовок перед тем, как выйти из квартиры, даже не удосужившись дождаться лифта. Он глубоко вздохнул прежде, чем выйти в подъезд и "случайно" столкнуться с Хосоком. – Хосок-а? Что ты здесь делаешь? – чёрт, он хороший актёр. Пятёрка с плюсом, получил бы Оскар. – Хён! Я, ээ... – Хосок посмотрел в свой телефон и сказал тому, кто был на линии: "Я перезвоню тебе". Он повернулся обратно к Юнги с милой улыбкой. – Привет, зай. – Привет, – Юнги позволил Хосоку мягко себя поцеловать, но не был готов сдаваться. – Что ты делаешь? – Ээ, звонил кое-каким друзьям. Намджун выгнал меня на время секса, поэтому, да, я не хотел вламываться к тебе без приглашения... – Хосок издал неловкий смешок. Юнги сощурился. Хосок никогда не волновался о появлении без предупреждения. – Ну. Всё в порядке, конечно ты можешь остаться. – Оу, ээ, ты уверен? Потому что, я имею в виду, я могу позвонить другом... – Конечно я уверен, за последнее время ты всё равно провёл больше времени у меня, чем у себя. Хосок открыл рот и его глаза стали чуть шире, будто это было шокирующей информацией. Дерьмо. Не стоило этого говорить? – Я так делал? Верно, делал. Хаха, прости насчёт этого. – Не говори глупостей. Всё нормально, – Юнги нахмурился. Пока что это не кажется чем-то серьёзным, но Хосок очевидно слегка паникует, только в этот раз Юнги понятия не имеет, почему. Он продолжал думать о том, что такого они делали в последнее время, что могло спровоцировать такое поведение, но их последнее свидание было походом в кино (непримечательно), сексемески, и дискуссия на тему наличия совести у котов. – Ты куда-то шёл, хён? Юнги понадобилась секунда, чтобы вспомнить свою отмазку. – Оу, да. Молоко. Мне нужно. – Я схожу. Несладкое соевое, верно? Юнги бы соврал, если бы сказал, будто не удивлён, что Хосок запомнил это. – Ага. – Окей, ну. Скоро буду. Юнги провёл взглядом силуэт Хосока, идущий примерно в направлении магазина перед тем, как вернуться внутрь настолько естественно, насколько возможно, и запрыгнул в лифт. Как только он вошёл в квартиру, он схватил свой телефон, чтобы проверить последнюю переписку с Хосоком. Сексемески, сексемески... Больше сексемесок, тупое селфи, быстрый спор о том, чтобы купить больше презервативов, фотка члена, короткий разговор об обнажённых фото... [факбойфренд: 16:32] Скинь мне обнажёнку юнги-я [не-любительницабольшихразмеров: 16:39] отправил вам изображение: urbandcay-naked.jpg [факбойфренд: 16:40] хён [не-любительницабольшихразмеров: 16:40] нет, завались нахуй, тебе повезло что ты горяч и я не блокирую твою жопу ты ебучий факбой Юнги прыснул. Он забыл об этом, но это всё равно заставило его засмеяться. Ещё это было датировано тремя неделями ранее, так что теперь он перестал листать вверх. Из этого можно было сделать только один вывод: он и Хосок что кролики. Однако это не помогло выяснить, что сейчас творится у Хосока в голове. Должно быть, это что-то вне их отношений. В этот момент зазвонил его домофон и он впустил Хосока, твёрдо настроенный получить больше ответов. Теперь ему очень интересно. – Эй, – Хосок помахал пакетом молока. - Твой спаситель завтрака здесь. Юнги широко улыбнулся, не смотря на свои переживания, и пропустил Хосока, чтобы тот поставил молоко в холодильник. – Ээ. Ты знал, что у тебя уже есть пакет молока, хён? Дерьмо. – Ээ. Правда? Бля, я такой болван. Хосок засмеялся. – Всё нормально, – он звучал спокойнее. Юнги воспользовался этой возможностью, чтобы оседлать его и глубоко поцеловать, как только он сел рядом с ним на диван. Хосок засмеялся в поцелуй. – Кто-то рад меня видеть. Юнги нахмурился. – А ты нет? Хосок выглядел удивлённым. – К-конечно да. То есть, конечно. Между нами всё хорошо. Это хорошо, верно? Ничего такого, всё в порядке. О боги. Если Хосок говорит вот так слишком много, он паникует. – Сок-а, тебя что-то беспокоит? Хосок вымученно простонал и вздохнул. – Я всегда честен с тобой, так ведь? – он снова вздохнул, избегая зрительного контакта с Юнги. – Это ничего такого, ладно? Мозг Юнги отключился. Он понятия не имел, что Хосок мог иметь в виду под этим, но скоро он узнает и это немного... Ну, тревожит. Он позволил Хосоку усадить себя обратно на диван, после чего тот поднялся и похлопал по своей куртке. Он достал что-то из одного из внутренних карманов. Письмо, слегка помятое. Юнги моргнул. – Что это? – Это, ээ. Тестирование. Анализы. Я чист. – … Окей? – Юнги нахмурился. – И всё? – Хосок моргнул. – А чего ты ожидал? Поздравляю? – теперь он ведёт себя как скотина. – Прости, я имею в виду, я рад за тебя, конечно же. Но почему... – Ты так хотел, чтобы я прошёл это обследование в начале, – перебил его Хосок. – Потому что тебе хотелось заняться сексом без презерватива, ты факбой! – внезапно, Юнги настигло осознание. – Подожди, ты из-за этого был таким странным ранее? Хосок выглядел расстроенным. – Ну, да? – С хуя ли? – П-потому что! Намджун сказал, это серьёзное дело и всякая такая хуйня, типа следующего уровня в отношениях, но я просто, я не хочу делать предложение, я просто хочу без презерватива! Юнги уставился на него. А потом он засмеялся. Очень сильно. В уголках его глаз собрались слёзы и он крепко держался за бока. Он закашлялся, пытаясь выдавить одно связное предложение: – С каких пор ты прислушиваешься к чему-либо, что говорит Намджун? – Я не знаю! – сказал Хосок, звуча раздражённо, но с крохотной неверящей улыбкой. Юнги закатил глаза, всё ещё откашливаясь от смеха. – Чон Хосок, пожалуйста, займись со мной незащищённым сексом и, клянусь, единственным последствием будет твоя конча у меня в заднице. Ни предложения руки и сердца, ни совместного банковского счёта. Хосок моргнул несколько раз перед тем, как испустить тяжёлый вздох облегчения. – Слава яйцам. – Ты такой блядски тупой, – Юнги снова прыснул. Хосок помассировал переносицу. – Блять, я знаю, хён. Я даже звонил Тэ и Чонгуку, чтобы узнать, пустят ли они меня к себе переночевать. – Я оскорблён, – Юнги глубоко вздохнул. – Ты же знаешь, что я нормально отношусь ко всей этой херне с отношениями, верно? У Хосока хватило совести задуматься над этим. Когда он ответил, он звучал намного спокойнее. – Да. То есть. Хорошо, когда мы говорим вот так. Мне хорошо вот так. Нам хорошо вот так, правда? Юнги скривился так, будто это очевидно. Потому что это так. – Естественно. Хосок вздохнул. – Прости, хён, иногда я накручиваю себя. – Иногда, – прыснул Юнги. – Завались. Я поговорю с тобой в следующий раз, когда запаникую, обещаю. Юнги снова прыснул. – Это по-гейски. – Сила твоей задницы сделала меня частично геем. – Тот факт, что тебе всё ещё нужно говорить "частично" – самая забавная часть вечера, – Юнги взял листок, который Хосок держал до сих пор, и быстро пробежался по нему глазами. – Кстати говоря. Моей заднице нужно твоё внимание. Глаза Хосока моментально потемнели и всё его поведение изменилось, голос стал низким, словно рычание. – Я более чем готов дать твоей заднице своё внимание. Юнги прикусил нижнюю губу, его голос тоже стал на октаву ниже. – Отлично. Несколько месяцев назад Хосок осознал, что он, наверное, в целом хотя бы немного гей. Он также понял, что это не меняет того, кем он является. Как только ему стало комфортно с этим, Хосоку не терпелось открыть для себя целый новый диапазон сексуальных штук, которые он раньше никогда и не думал пробовать. Среди них римминг. Задницы Юнги, если точно. Если бы он мог, Хосок поклонялся бы заднице Юнги, будто это его личный собственный культ. Поэтому единственным логичным следующим шагом было засунуть своё лицо между половинок Юнги. (Вообще, Хосок сделал это ещё до того, как отсосал Юнги по-человечески. Он трахал Юнги пальцами, находясь позади него, и вход Юнги сжался, и это было слишком, Хосоку нужно было ощутить это вокруг своего языка. Поэтому он так и сделал, к удивлению и абсолютному удовольствию Юнги). Хосок, можно сказать, совершал свою ежедневную молитву, засовывая язык Юнги в задницу, настолько нетерпеливый, что даже не дождался, когда они будут в спальне, стягивая штаны Юнги вместе с боксерами, пока они всё ещё были на диване, и ставя его на колени, лицом вниз. Юнги судорожно застонал. – Ох, блять, я обожаю твой рот... Хосок сильнее присосался ко входу Юнги и почувствовал, как тот сжался вокруг его языка. Это его любимая часть – то, как он может ощущать каждый спазм удовольствия своим ртом. Он отдалённо понимал, что Юнги поглаживает свой член и яйца ладонью. Он и раньше видел, как он это делает – не берёт член в руку, просто касается достаточно, чтобы дразнить себя. Всё, что делает Юнги, заводит Хосока. – Знаешь, ох блять, да, так... сука, для кого-то, кто частично гей... Твой язык достаточно глубоко у меня в заднице, ох ебать... Хосок поднял голову, облизывая губы и дразня вход Юнги большими пальцами, растягивая его. – Задницы универсальны и твоя просто настолько превосходящая. Задница всевластия. – Ты ебучий задрот... – Юнги развернулся лицом к Хосоку. – Хочу объездить тебя, сука. Хосок посмеялся и удобно сел на диване с широко разведёнными ногами, чтобы дать Юнги опору. Юнги перебрался на другую сторону дивана, чтобы взять тюбик смазки и презерватив со стоящего рядом столика. Он дал его Хосоку, который прыснул и выкинул его за спину. Юнги вздёрнул бровью. – Мои анализы, хён. Я чист. Хосок своими глазами увидел, как в мозгу Юнги случилось короткое замыкание. – … Дерьмо, – Юнги открыл смазку и бесцеремонно выдавил её на член Хосока, делая несколько поспешных движений перед тем, как оседлать его. Руки Хосока рефлекторно схватили его бёдра. – Не терпится? – Хосок, ты даже ебучего понятия не имеешь, как я мечтал объездить тебя без презерватива. Это в равной мере лестно и удивительно. Юнги направил его член к своему входу, но Хосок крепко удержал его над собой за бёдра. – Подожди, хён. – Не дразнись, засранец, я никогда не видел, чтобы твой член так сильно истекал. Хосок почувствовал, как по его щекам расползается румянец. Юнги становится ещё более бесстыжим, когда он возбуждён. – Я, то есть, да, но мне интересно, это правда настолько по-другому для тебя, без презерватива? – Ты хочешь знать это сейчас? – Юнги вздохнул, прежде чем его глаза стали стеклянными и отсутствующими на несколько секунд. – Ты даже ебучего понятия не имеешь. Теперь можно? – он склонил голову набок как дерзкий засранец. – Да, блять, пожалуйста. Хосок до сих пор помнит первый раз, когда Юнги прокатился на нём. Он так увлёкся, в нём было столько энтузиазма, что позже Хосок попросил объяснений (помимо того, что кончил постыдно быстро). Юнги пояснил ему, что ему нравится быть сверху, и что он хотел сделать это с ним с тех пор, как Тэхён вскользь упомянул это в одном разговоре. Хосок понятия не имеет, как можно вскользь упомянуть позу наездника, но он не жаловался. Юнги прекрасен и он это знает. Как только он полностью опустился на член Хосока, он выгнулся и всё его тело задрожало. – Сука. Я хочу скакать на тебе часами. Хосок уже чувствовал слабость из-за прямого ощущения задницы Юнги, такой тёплой и узкой вокруг него. Его член слегка дёрнулся и он попытался слабо ответить. – Не думаю, что у тебя хватит выдержки. Юнги поднял голову и уставился на него. – Да? Смотри. Он сел ровнее, спина выгнута и руки на груди, чтобы ласкать собственные соски. Он проверил своё равновесие и начал двигаться вверх и вниз по члену Хосока с помощью одной только силы своих бёдер. Хосок никогда не знал, куда смотреть, когда Юнги сверху. Его член, с лёгкостью скользящий в нём, член Юнги, касающийся его живота, оставляющий мазки смазки на его коже, или то, как он трогал себя, поначалу медленно, сильно зажимая соски пальцами и одновременно сжимая член Хосока у себя в заднице, заставляя Хосока рычать и напрягаться и вся хуйня... – Хён, – он схватился за бёдра Юнги, но не останавил его. – Хён, п-помедленнее, пожалуйста. – Да сейчас, – Юнги не замедлился. Он ускорился, стонал громче, и Хосоку пришлось хорошенько подумать о рецепте курицы в баскском стиле, чтобы не спустить прямо в задницу Юнги. В задницу Юнги. Он кончит внутрь него. Нет, нет, не думай об этом, Хосок, сука. Юнги вдруг повалился на него, тяжело дыша. Он начал ныть, весь такой разомлевший и затраханный. – Сок-а, помоги мне. Руки Хосока сжались на задней стороне бёдер Юнги. – Ч-что? – Трахни меня. Трахни меня сильнее, – он присосался к шее Хосока, слишком чувственно, чтобы Хосок сопротивлялся. – Мне нужно, ах, – он выгнулся в спине, – вот так, пожалуйста. Хосок прикрыл глаза, крепко удерживая Юнги на месте, прежде чем начать толкаться в него. Юнги наградил его громким стоном со всхлипом и Хосок знал, что подобрал угол в самый раз. Член Юнги был зажат между их телами и он знал, что Юнги хочет подождать до самого последнего момента, чтобы коснуться себя, вместо этого мучая себя удовольствием, увеличивающимся медленно, но уверенно. Хосок никогда не понимал этого. Ему нравится касаться Юнги, ему нравится заставлять его кончать быстро и грязно, и ему нравится наблюдать, как Юнги делает это сам. – Прикоснись к себе. Юнги заныл и попытался ответить, его слова прерывались каждым толчком Хосока. – Н-не! Сейчас, сука! Вот здесь, быстрее, вот здесь... Его последнее слово звучало как всхлип и Хосок знал, что Юнги близок. Он сделал толчок посильнее и остался в таком положении, глубоко внутри Юнги. Юнги собирался возразить, но Хосок перебил его до того, как он сделал это. – Я сказал, – прорычал он, низко и требовательно, – Прикоснись к себе. Сейчас. Юнги снова вздрогнул. Хосок больше почувствовал, чем увидел, как рука Юнги проскользнула между ними перед тем, как обернуться вокруг его длины. Не сказав больше ни слова, Хосок снова начал толкаться в него, на этот раз быстрее. Стоны Юнги распаляли его, удерживая прямо на грани. Вскоре это стало невыносимо. – Хён, хён, я... – Кончи внутрь, блять! Хосок моргнул. – Ч... уверен? – Да! Сделай это... Хосок сжал зубы и слегка откинулся, как раз достаточно для того, чтобы сосредоточить взгляд на лице Юнги, пока он толкался в него и не сдержался в этот раз. Он позволил теплу, закручивающемуся внизу живота, напрячься, пока оно не сломалось, и удовольствие побежало по всем его венам одновременно, раскаляя их до бела, выплескивая сперму внутрь задницы Юнги снова и снова. Ебать. Он тяжело повалился на диван. Все его кости были растопленным маслом и его мозг был таким тёплым и ватным, что он едва ли почувствовал, как Юнги тяжело дышит на него. Однако Юнги быстро напомнил ему о себе, потянув Хосока за волосы. – Мудак. Хосок был слишком счастлив, чтобы возражать. Он улыбнулся и поцеловал Юнги в шею, чувствуя вкус его пота. Юнги рассеянно гладил его, пока член Хосока не выскользнул из его задницы, оставляя за собой нить спермы. Он раздражённо простонал. – Агх, уже сожалею об этом... Хосок уже собирался подняться и взять полотенце (потому что это то немногое, что он выучил из гейского этикета), но остановился, даже не закончив движение. – Э? Чего, типа ты забеременеть можешь. Юнги дал ему подзатыльник, больше для показухи, чем боли. – Мне скоро придётся вычищать ту кончу пальцами из задницы, но мне так блядски лень... Хосок нахмурился. – Что? И всё? Юнги вздёрнул бровью. – Это очень неудобно, если я этого не сделаю. Хосок закатил глаза и поднялся, прежде чем потянуть очень сопротивляющегося Юнги за собой. – Я сделаю это. Юнги позволил ему отвести себя в сторону ванной. – Чт... Хосок открыл дверь ванной и запер их внутри. – Я не упущу возможность выебать тебя пальцами, не в этой жизни, или следующей, – сказал он, прежде чем повернуться к душу и проверить температуру воды рукой. Юнги прыснул и обернулся вокруг Хосока для объятия со спины. – Ты не так уж и плох для гея "без гейства". – Я думал, мы договорились, что завязываем с этим приколом насчёт "никакого гейства". Юнги засмеялся в изгиб его шеи. – Я ни на что не соглашался. – Воу. Предательство. На этот раз Юнги прыснул. – Да, я тоже тебя люблю. По щекам Хосока поползло тёплое покалывание, в то же время уголки его губ растянулись в счастливую улыбку. Только после того, как он вычистил всю сперму и смазку из тела Юнги, отсасывая ему, вымыл их обоих, высушил и уложил в кровать, гладя Юнги по волосам, пока он не уснул у него на руках, Хосок понял, что Юнги сказал ему: "Я люблю тебя", и он не запаниковал в ту же секунду. Э. Наверное, потому, что Юнги сказал это в шутку. Шутил ли он? Обычно он меньше фильтрует речь после секса. Что ничего не значит. Он мог и пошутить. Хосок не уверен, хочется ли ему, чтобы Юнги имел это в виду как шутку. Или не как шутку. Что? Погодите, погодите. Может он просто забылся? Как в фильмах? Типа, Юнги любит Хосока, но не хотел говорить это вслух, и его настоящие чувства вырвались. Это было бы логично, ведь Юнги всегда на шаг впереди в их отношениях, так что это наверняка то, что он имел в виду. Это слишком. Хосок паникует. – Хён, – прошептал он. Юнги не отреагировал. – Хён, – Хосок слегка потормошил его. – Что, – Юнги нахмурился, но глаза не открыл. – Т-то, что ты сказал ранее, в ванной, ты это серьёзно? Юнги нахмурился ещё больше и вздохнул в свою подушку. – Конечно, Сок-а. – Окей. Окей, классно, – он позволил тишине повиснуть между ними на секунду, прежде чем снова заговорить в своём самом обыденном, безразличном тоне. – Потому что, знаешь, я же сказал, что расскажу, если начну паниковать... Юнги приоткрыл один глаз. – … Напомни-ка мне, что я там сказал в ванной? Хосок не мог поверить, что Юнги забыл. Это... раздражает. – Т-ты назвал меня "геем без гейства"... Юнги закатил глаза, одновременно облегчённо вздыхая. – Я дам тебе золотую карточку членства Клуба Геев, утверждающую тебя как полноправного гея, первым делом утром. – Я не закончил! – заныл Хосок. – Потом я сказал, что ты предатель, а потом... Юнги смотрел на него с поднятыми бровями, его лицо всё ещё вжато в подушку. – … потом? – Потом! Ты знаешь, что сказал. Юнги раздражённо застонал, переворачиваясь на спину. – Я... не знаю? Хосок сел. – Три, три маленьких слова? Юнги уставился в пустоту, пока он пытался вспомнить, что он сказал. – А, я сказал "я люблю тебя"? – Да! – вскрикнул Хосок. – Ты сказал это! Юнги фыркнул и обернул руки вокруг талии Хосока. – Я просто пошутил, Сок-а. Не паникуй, я же не лесбиянка. Мозг Хосока отключился. – Оу. Юнги улыбнулся. – Всё хорошо. – Ага. Да, окей, – он снова лёг по настоянию Юнги, но спустя какое-то время спросил. – Не лесбиянка? Юнги вцепился в Хосока, как делал обычно, когда спал. – Ага, потому что они говорят "я люблю тебя" на первом свидании или что-то такое... – его голос снова стал сонным. – Оу, – Хосока сейчас не особо волнует, о чём говорят лесбиянки на свиданиях. Он был убеждён, что то "я люблю тебя" было подсознательным, и теперь он знает, что это не так, и это ощущается... Странно. Не в хорошем смысле, как когда Чонгук спросил марку его белья. В плохом смысле. Как напряжение у него в груди сейчас.