Жуткие дела

Я стояла на площадке, перешагивая с ноги на ногу от холода, чувствуя, как он все равно медленно пронизывает голую кожу. Начало осени — утром, днем да и вечером — тепло, а ночью, видимо, погода решила сыграть со мной злую и очень жестокую шутку. Я же, доверчивый человек, и не подумала посмотреть, на сколько градусов температура опустится в ночное время суток и сейчас, в плюс семнадцать, стояла в любимых черных коротких шортах с завышенной талией. Я гений, мать его за ногу! Еще и Ник, как назло, чего-то там обсуждал с инструктором по вождению, задерживая меня. Видимо, в общежитие придется влезать по пожарной лестнице, а то вовсе через окна, либо раскошелиться и купить консьержке ее любимую шоколадку. Если взять во внимание тот факт, что на неделю у меня осталось рублей пятьсот, то скорее всего придется лезть. Погруженная в мысли о том, что мне придется до конца недели питаться лапшой быстрого приготовления, я внезапно, краем глаза, заметила какое-то мелькание за углом. Я человек, по натуре своей, не очень умный. Сообразительный бы, конечно, смахнул все на то, что скорее всего там пробежала какая-то кошка, но я же, как человек не особо скептически настроенный, конечно решила проверить — а кошка ли? Глянув на Никиту, что продолжал о чем-то толковать с Геннадием Степановичем в машине, я развернулась и направилась к этому самому углу. Меня немного смутило то, что помещение, находящееся за ним, было затенено и практически не видно. По форме и размеру оно напоминало гараж. Когда я приблизилась, в лицо ударил легкий ветер, а в нос ударил запах сырости, но, что показалось еще страннее, обучаясь уже второй год в данном заведении, я никогда не видела в этой стене гаража. Изнутри раздавался непонятный скрежет, будто кто-то катался на очень старых и ржавых качелях, но они своим сиденьем лишь скользили по железному полу. Сомневаюсь, что там могли быть такие качели или железный пол. Очень сомневаюсь. Легкий страх сдавил мое горло, а чувство самосохранения не давало сделать шаг вперед. А вдруг там маньяк сидит какой-нибудь?! Однако… Интерес? Ох, я уверена, что в один прекрасный день человечество погибнет из-за него. Я собиралась с мыслями, взвешивая «за» и «против» и, когда приготовилась шагнуть в темноту, кто-то схватил меня за талию. На автомате, я просто запищала, чувствуя, как отрываюсь от пола, и как кто-то слегка покусывает моё плечо. Сердце, казалось, ушло в пятки. Да что там сердце, у меня в глазах от страха потемнело. — Ариша, Ариша, ты чего? — тут же, хохоча произнес знакомый голос… Мудак! — Я?! Я чего?! Ты какого хрена меня напугал, идиот?! — тут же сказала я, начиная колотить парня по рукам своими маленькими кулачками, — дебил, идиот, кретин! — а с каждым ударом, я осознавала, что сама поступила довольно глупо, испугавшись какой-то там темноты. — Ну-ну, — слегка ошалев, произнес Ник, — я не думал, что ты так сильно испугаешься. Зачем ты вообще пошла к этой стене?— Я тут же начала ощупывать то самое место и слегка ахнула от ужасной правды — действительно, стена! Она была даже не черная, просто кирпичная, голая и очень высока. Что происходит? Неужели это мое воображение решило сыграть со мной злую шутку? Но как же ветер и запах сырости? Как же эта ужасно правдоподобная пустота? Как же эти чертовы звуки? Это все разве могло просто показаться? — Ариша, чего зависла? — произнес парень и развернул меня к себе лицом, — Ари-и-иша, — он потряс меня за плечи, на что получил мой грозный взгляд в свою сторону, — ссыкло ты мое, — добавил тот и опустился вниз, слегка касаясь моих губ, — идем ко мне? Родители уехали по работе, дома будем только мы. Ах да, мы и бутылочка Джека*. Страх полностью пропал, а внизу живота появилось легкое возбуждение. Я улыбнулась уголками губ и прижалась к этому придурку. Сердце, вроде, вернулось на место, однако на душе осталась какая-та необъяснимая тревога. Не могла же я, действительно, перепутать проем размером с гараж и обычную стену! Пройдя вдоль этой же самой стены, мы вышли за пределы автошколы. Стало еще страшнее, ведь, когда я глянула на ее внешнюю часть, то увидела окно и… чьи-то глаза, в которых на секунду блеснула луна. Всего секунды мне хватило, чтобы почувствовать эту ярость, смешанную с болью. Это не просто стена. У стен ведь не бывает окон! Я прижалась посильнее к крепкой руке парня, сжав его теплую ладонь и вновь чувствуя, как же сильно замерзла! Благо, я сейчас иду не в общагу, куда будет невозможно проникнуть после отбоя, а к парню, где меня ждет чистенькая душевая кабина, виски и непосредственно сам Никита. С ним мы были знакомы еще со школы. Эдакая типичная пара из отличницы и двоечника. Только вот, когда двоечник, будучи старше на класс, ушел из школы после девятого, этому, конечно, только обрадовались. Но когда следом за ним решила уйти на следующий год и я, конечно, радости учителя не испытали. Было даже смешно видеть, как лицо мамы вытягивается в недоумении, а глаза округляются до размера блюдца. Но потом стало не так забавно. Выставили меня в общежитие, со словами: «Раз такая самостоятельная, тогда и живи сама». А как смеялся Никита! Ух! Прям по полу катался со слезами в уголках глаз. Ровно до того момента, пока не узнал, что в общежитии мне надо быть не позже десяти — иначе двери закрываются и лезть приходится через пожарную лестницу. Никите же лезть через нее в мою комнату приходилось всегда. Женщина бальзаковских лет не позволяла водить парней. Помню, как она однажды поймала моего ненаглядного в коридоре и до ближайшего окна на первом этаже гнала его веником прочь. Зайдя в ванную, я скинула с себя одежду и залезла в душевую кабинку. Теплые струи воды скатывались по моим рыжим волосам, делая их мокрыми и тяжелыми. Струи слегка возбуждали мое бледное нежное тело с несколькими родинками и шрамами. Натертая Никитиным гелем для душа кожа слегка резала глаза запахом ментола. Пока я смывала с себя пену, тушь медленно переходила трансформировалась в легкие круги под глазами. Уже предвижу, как меня будут называть пандой, ведь мицеллярную воду я благополучно оставила в своем рюкзаке. Однако душа была всё ещё неспокойна. Становилось интересно, до жути интересно — что же было там? Что случилось, если бы я шагнула вперед? Я бы ударилась головой о стену или, может, попала бы в какой-то альтернативный мир? Я уже было хотела вылезать из душевой, обмотавшись полотенцем, как заметила через запотевшее матовое стекло чей-то темный силуэт. Я насторожилась: силуэт был гораздо ниже и уже Никиты. Может, просто изображение так исказилось из-за испарины? Я почувствовала, как мурашки поползли вдоль моего позвоночника, покрыв руки и верхние части ног, что были большей частью открыты. Боже, мне правда страшно открыть эту дверцу душевой кабины! — Никита? — крикнула я, сжав руки в кулаки, закусив нижнюю губу. — Да? Что-то случилось? — крикнул он… За дверью. Страх пронзил мое тело, я не могла закричать. Дрожь. В глазах помутнело от осознания, что я оказалась в ловушке. Вдруг, когда я открою эту несчастную тонкую дверцу, оно бросится и разорвет меня?! Черт! — Ариша, все хорошо? — сказал парень, но, видимо, не услышав ответа с легкостью открыл незапертую дверь, — Арина, не пугай меня так, открой. Он быстрым движением отодвинул дверь кабины и посмотрел на меня. Страх подкосил меня и заставил осесть на пол душевой, промочив полотенце. Мелкая дрожь все еще бегала по телу, но мозгом я начинала понимать — все хорошо. Передо мной мой Никита, мой придурок. Нет никаких призраков, демонов и прочей ерунды. — Ты чего? — удивленно спросил он и присел на корточки, пощелкав у меня перед глазами пальцами. Я пришла в себя, шмыгая носиком и поднимаясь, подалась вперед, обнимая его за шею, чувствуя, как его сильные руки прижимают меня к его крепкой и теплой груди. — Просто испугалась… Показалось, будто кто-то за стеклом стоял, — сказала я и провела по своим, слегка подсохшим из-за стекшей воды, волосам. — Кис, это ты все еще после того, как я тебя около стены напугал? Ну прости-прости, — говорил он, вытащив меня из ванной и уже относя в комнату, — ты вся дрожишь, — добавил он, явно пытаясь отвлечь меня и, скинув мое полотенце, укутал в одеяло. Запах Никиты ударил мне в нос. В его комнате всегда все было пропитано его запахом. Запахом, смешавшим в себе одеколон (что заметно преобладал), легкий аромат сигарет и совсем немного геля для душа. Я прикрыла глаза, сквозь ресницы наблюдая за тем, как мой молодой человек роется в своем заваленном вещами шкафу в поисках футболки и шорт. Его образ, запах, ощущение его рядом — успокаивали меня. Он знал, что я не люблю спать голой и, даже после долгого жесткого секса, нахожу в себе силы подняться и натянуть его одежду на себя. Я легла на спину, зевнув и потянувшись, протянула руки к футболке. Его комната была темной. Всегда в полумраке, с вечно выключенной люстрой на потолке, она освещалась только торшером, стоящим у кровати и тонкими белыми лучами лунного света, пробивавшимися сквозь задвинутые шторы и скользившими по моей ножке, высунутой из-под мягкого темного покрывала. Я со своей оливковой кожей сильно выделялась на фоне этого мрачного царства, а вот Никита, несмотря на его бледный цвет кожи и светлые волосы, очень даже сливался с ним. Темный принц. Он медленно двинулся ко мне, прижав меня своим поджарым телом к матрацу, поставив свои крепкие жилистые руки по обе стороны от моей головы. Его губы коротко коснулись моей шеи, рука нагло заползла под футболку, начиная поглаживать мою округлую грудь, слегка сжимая ее. Я всегда стеснялась своего второго размера, ведь мне он казался слишком маленьким, однако Никита никогда не дразнил меня по этому поводу, как и не издевался над моей любовью к бюстгальтерам с push-up. Конечно, рядом с остальными девочками моя грудь была весьма средней, даже немного больше среднего, но все же, кому не приятно ловить завистливые взгляды в раздевалке? Ник тем временем решил отвлечь меня от раздумий, резко входя в меня двумя пальцами и заставляя протяжно застонать. Его пальцы были намного длиннее и грубее моих собственных, у них сильнее выделялись костяшки сгибов, а что еще важнее — они были намного увереннее и опытнее моих. Для меня не секрет, что я далеко не первая его девушка, однако мы с ним встречались уже около года, а может и чуть больше — с момента моего шестнадцатилетия. Ох да, инициатором наших отношений была в основном я. Он ко мне подходить боялся после того, как до этого, год назад, повздорил с моим отцом, в результате чего тот пообещал, что убьет Никитушку, если он позволит себе что-то лишнее. Угадайте, от кого мы с ним уже около года скрываем наши, далеко не детские, отношения? В глазах всё поплыло, внизу живота стягивался тугой комочек, а изо рта все реже вылетали стоны. У меня кончались силы. Видимо, сильная эмоциональная нагрузка сейчас отражалась на моем состояние и возбуждение быстро спадало. Я кончила и обмякла, смотря на парня как-то обессиленно, на что он лишь разочарованно вздохнул и лег рядом, поправляя мою футболку и прижимая меня к своей груди. Он прекрасно понимал, что в таком состоянии я буду не лучше бревна — лежать и стонать через раз. Нужно отдать ему должное — другой парень, услышав то, что я видела проем в стене, где его не было, или ошалела на ровном месте от того, что мне что-то показалось, просто сбежал бы от меня и все. А Никита, наверное, просто привыкнув, может уже смирившись, успокаивал меня, замечая подобные странности. А странности со мной случались часто. То дворника, который мёртв давно, увижу, то какие-то проемы в стене, то тени у меня на одиннадцатом этаже по окну проскочат. Я действительно весьма странный человек. А если учесть тот факт, что увидев меня гадалка перекрестилась, так все — пиши «пропало». Вот серьезно. С детства все со мной не так! Даже глаза у меня разными были, раскосыми и с темными длинными ресницами. Волосы от природы вились мелкими медными завитушками почти до лопаток, прямо как у ведьм из сказок. Если я их не собирала, не выпрямляла или же не заплетала — взрыв на макаронной фабрике был обеспечен. Красавицей меня назвать было нельзя. Никита же был поджарым красавчиком со светлыми волосами, высоким, широкоплечим, ну прям Марти Сью, но… С таким говняным характером. Он обожал меня дразнить, повторять мои слова за мной, пытаясь вывести из себя. В общем, вёл себя как ребенок. Ну вот не вырос человек, что поделать? Говорят, идеальных людей не бывает. Если ты добрый и красивый, значит глупый. Если красивый и умный — злой. Если умный и добрый… Некрасивый. Однако жили люди, что могли совмещать в себе все качества. Я знала только одного такого человека, хотя не скажу, что её ум и доброта действительно были так велики. Но вот красивой она была безусловно. Прямо ангел в глазах тех, кто не знал ее достаточно близко. Но только мне было известно, как её лучше подруге лезет её старший брат. Парень плохой. Настолько плохой, насколько это может быть для парня девятнадцати лет. Я сама была свидетельницей того, как он пытался усадить ее на свои колени, нагло хватая за костлявые ноги. Она боялась его настолько, что когда родители куда-то уезжали, приходила ко мне в общежитие, где мы спали в одной кровати. Она боялась его настолько, что не могла сказать ничего родителям, зная, что он может просто убить её. Таким образом, я и не заметила, как переключилась с мыслей о том «гараже» на переживания о своей подруге. Ведь каждый раз, когда она не ночевала у меня, я боялась, что она позвонит мне и с заиканием и истерикой попросит спасти ее из собственного дома, или еще чего хуже… Я боялась за нее сильнее, чем за себя. Ведь мы дружили с ней почти с пеленок. Соня, именно так звали мою подругу, была для меня как сестра. — Ты чего не спишь? — прошептал мне на ухо парень, поцеловав мягко в шею. — Да так… Слушай, ты правда не видел ничего темного там? — спросила я и перевернулась на другой бок, подползая так, чтобы быть на одном уровне с Ником. — Не видел, кис, — сказал он и погладил меня по спине, — я видел, как ты стояла перед стеной и смотрела как будто в пустоту. Все, больше ничего, — сказал он и заглянул мне в глаза, однако я глядела куда-то за ним… Будто пыталась что-то увидеть в темноте. И я увидела.