Жуткие дела

В этот дождливый вечер Соня вернулась домой весьма поздно. В квартире было подозрительно тихо. Более точно, не было слышно голосов родителей девушки, а они, обычно, доносились с кухни. Зато из приоткрытой комнаты ее брата слышались звуки выстрелов — парень, скорее всего, играл в приставку. Сердце, казалось, пару раз ударилось о ребра, заставляя девушку прижать свои маленькие бледные ручки к округлой груди. Пришедшая вздрогнула и тут же, развернувшись обратно, схватилась за ключ, что время от времени заедал. Она начала его дергать в попытках повернуть, чувствуя, как в горле образуется ком, а руки ужасно начинают дрожать от страха. Видимо, услышав какой-то скрежет в прихожей, Дмитрий резко выключил игру. Он медленно отложил приставку и лениво поднялся с места, разминая слегка затекшую шею. Его голубые глаза сияли в темноте недобрым огнем. Парень вышел из комнаты, тут же заметил свою младшую сестру, она с отчаянием дергала то ключ, то ручку и, видимо, совершенно не услышала затихших звуков игры. Дима почувствовал, как легкий азарт медленно начинает поглощать его тело, душу и мозг. Он ощущал то самое наслаждение, что было присуще хищнику, наконец загнавшему свою жертву в ловушку. Брат Сони медленно подошел, вставая сзади нее и замер, ожидая пока замок, наконец, поддастся. Послышался щелчок, но… Соня не успела дернуть за ручку. В миг она была развернута и грубо прижата к двери, а ключ вновь повернут, запирая единственный безопасный выход из квартиры. Дима злобно улыбнулся, слегка наклоняя свою темноволосую коротко стриженную голову, медленно скользя жадным раздевающим взглядом по тельцу сестры, заставляя ее дрожать. Девушка, скорее из-за страха, начала медленно осознавать происходящее, а в уголках ее голубых светлых глаз появились слезы. Ужас постепенно вонзал в тело свои когти, парализуя жертву все сильнее, буквально по капле туша огонь ее надежды, так ярко полыхающий в больших глазах. Соня не видела перед собой брата. Она видела монстра, ужасное чудовище, которое вот-вот ее разорвет. Его рука уже прижала ее тонкие запястья над блондинистой головой к двери, а поджарое тело приблизилось плотнее. Девушка задрожала, задирая голову и смотря на хищника перед собой. Он ухмыльнулся уголком губ и воспользовавшись моментом опустился к ее шее, проводя носом по бледной и нежной коже, после чего коснулся ее кончиком языка. — Я вампир, я съем тебя, Соня, — сказал он с легкой ухмылкой и оторвался, вновь смотря в такие ясные и нежные глаза, — ты наверное так думаешь? Я ненавижу тебя, маленькая мразь, слышишь? — Ядовито добавил парень и сжал свободной рукой ее шею. Соня чувствовала как слезы стекают по щекам, как дышать становится тяжелее. Она боялась, что тот правда ее задушит, а от грубого «мразь» девушка чувствовала себя несколько грязной. Она ударила его по колену, но Диме было хоть бы что. Хотя нет. Он убрал от нее руки и кинул злобный взгляд, тут же нанося удар. Грубая пощечина заставила девушку упасть и тут же схватиться за пульсирующую от боли щечку. Она сидела и смотрела на пол, судорожно вдыхая воздух, дрожа и глотая слезы страха, обиды и боли. Дима закатил глаза и, нагнувшись, взял сестру за шею, поднимая ее перед собой, смотря с некоторой ухмылкой на дрожащее тело в своих руках. Беспомощная, маленькая, хрупкая. Дмитрий мог убить ее одним легким движением руки. Он мог без проблем погасить огонь в этих глазах раз и навсегда. Достаточно было по-сильнее сжать бледную шею, чувствуя как отчаянно она царапает его руки и задыхается. — Ты можешь плакать сколько хочешь, — произнес парень и резко разорвал на ней рубашку, — родители в командировке, соседям все равно. Тут только ты и я, — добавил он и отшвырнул ее в сторону коридора, да так, что девушка еще и проскользнула по ковру, царапая и обжигая колени, разрывая колготки, — ты плачешь? Тебе больно? Правда? Я думал, что ты не чувствуешь боли, малолетняя шлюха, — добавил с презрением тот, медленно приближаясь. Соне казалось, что от боли она потеряет сознание. Стопу пронзало странное чувство — скорее всего, нога подвернута, хотя вполне возможен и перелом. Щека, очевидно, скоро украсится синяком, ровно как и шея. Дмитрий начал медленно приближаться, а сестра перед ним даже отползти не могла. Она дрожала и плакала, лежа на полу, а парень медленно подошел и даже несколько нежно взял ее на руки. На его гладком бледном лице появилась злая ухмылка, он направился с ней в свою комнату. Соня дрожала, без сил смотря перед собой. Теперь ей было не убежать. Вы когда-нибудь испытывали чувство отчаяния? (Автор испытывал. Ему скоро экзамены сдавать)00)) Когда-нибудь понимали, что все кончено? Что больше ничего не изменить? Соня тонула в нем с головой, она захлебывалась в собственном бессилии, она сдалась, не имея возможности сопротивляться. И думая, что так он будет нежен к ней… Она сама раскопала себе могилу. Дмитрия выводило из себя подобное пассивное поведение. Ему хотелось видеть ужас, боль, отчаяние, а не потухший огонь и отсутствие сопротивления. Садист по своей натуре, обманщик и весьма добрый парень в жизни, что умело скрывал свои намерения по отношению к сестре перед родителями. Он прекрасно знал, что за его репутацию ему простится абсолютно все. Дима знал, что родители не поверят в то, что их сын — монстр, даже если он случайно (а может и не очень) задушит маленькую светловолосую сучку. Парень швырнул ее на кровать, так что она упала лицом вниз, а юбка неловко задралась. Резкий ударивший в нос запах Дмитрия заставил ее вновь захлебнуться в слезах — кровать была пропитана его одеколоном и сигаретами… Казалось, от нее даже попахивает алкоголем и духами девушки, что недавно стонала под ее братом. Софии было противно. Противно от всего происходящего. Противно от себя. Противно от действий своего старшего брата. Она не могла понять, в какой момент все начало меняться. В какой момент ее родной брат увидел в ней девушку? В какой момент она начала его интересовать? А все началось с шестнадцатилетия Сони. В тот день Дима чуть не изнасиловал ее, будучи пьяным, но к счастью от того, сколько парень тогда выпил алкоголя, он вырубился раньше. В тот день Соня долго плакала, оттирая до красноты, свое бледное, еще не сформировавшееся до конца тело, с остервенением очищая свой рот до крови из десен зубной щеткой, лишь бы только смыть с себя всю эту гадость и отвращение. С того самого дня и начались все приставания, пошлые намеки и попытки изнасиловать. Но тогда, почти всегда его что-то останавливало. Либо родители, которые не смогли бы закрыть глаза на происходящее перед их носом, либо ее подруга Арина со своим парнем Никитой, что точно бы побили парня. А сейчас? Кто сейчас ее спасет? Кто защитит от этого здорового крепкого уже мужчины, что одним движением руки может без проблем свернуть ей шею? А никто. Соня приподнялась, пытаясь хотя бы перевернуться, чтобы видеть его глаза. Нельзя быть к врагу спиной. Дима перевернул ее на спину сам, тут же задирая поцарапанные ушибленные руки над головой и привязывая их каким-то женским шарфом, что, скорее всего, забыла его подружка. Он навалился попутно на маленькое тельце под собой, дабы оно не смогло его ударить. Соня лежала и всхлипывала, пытаясь вырвать свои руки, шмыгая носом и дрожа от собственного бессилия. Ее разорванная рубашка распахнулась и открыла довольно пышную нежную грудь, прикрытую самым обычным белым бюстгальтером. Черная школьная юбка задралась, открывая стройные бедра с слегка выступающими костями. Девушка вздрогнула, почувствовав как с нее стягивают остатки телесных порванных колгот, начиная медленно поглаживать обнаженную кожу бедер совсем рядом с трусиками. Она закусила губу, чувствуя как ноющее от «полетов» тело постепенно отвечает на почти невинные ласки. «Ублюдок! Он ведь специально делает так, что бы я потом сама себя винила! Я не должна поддаваться, это все не правильно. Он мой старший брат, я его младшая сестра и все, что происходит сейчас между нами… Это все противоестественно!» — пронеслось в блондинистой голове. Она едва не выгнулась, чувствуя, как пальцы парня касаются ее клитора через ткань нижнего белья и даже сжала дрожащие ноги, надеясь, что попадет коленями по руке наглеца и в лучшем случае сломает ее. Но увы, побитые коленки больно стукнулись друг о друга, вызывая у насильника только легкую ухмылку. Дима расстегнул и стянул юбку, до синяка сжимая совсем маленькую, но упругую попку, заставляя сестру шипеть от резкой боли. Ее несчастная пятая точка начала болеть сразу после встречи с полом и любое прикосновение к ней парня было ужасно болезненным. — Будешь делать так, как я скажу, я буду великодушным и обработаю твои раны, — прошептал он, нависая над своей жертвой, — а если еще раз попробуешь меня ударить, я тебе что-нибудь сломаю. Например один из твоих маленьких пальчиков, — сказал он и лизнул ее ключицу, заставляя вновь заплакать, отвернуться и смотреть в сторону, лишь бы только не видеть парня, — на меня смотри, — жестко добавил он и буквально разорвал резким движением рук тонкую ткань, хоть как-то прикрывающую бледную грудь. Он делал все специально медленно. Медленно и больно, оставляя свои отметины на нежной груди, покусывая маленькие бледные соски, оставляя все новые синяки на бедрах и талии. Дмитрий не видел в своей жертве сестры. Он видел только девушку. Только маленькую шлюху, которой он желал обладать во всех смыслах и позах. В штанах становилось все теснее. Дима терпеть уже не мог. Он стянул свои джоггеры* вместе с черными боксерами и спустил с девушки ее последнюю защиту, пристраиваясь к слегка влажному входу. Его губы тут же искривились в насмешке. — Сучка, да ты намокла. Любишь когда грубо, да?! — буквально рыкнул парень и резко вошел в девушку до конца, заставляя ее выгнуться от боли и даже вскрикнуть, — не делай вид, что тебе больно, блядь! — Почти выплюнул тот, начиная грубо двигаться, входя с каждым толчком все глубже. А Соня лишь вскрикивала сорванным голосом и дрожала, царапая свои ладони и большие пальцы. У нее уже не осталось слез, только боль. Боль, что отдавалась во всем теле с каждым толчком. Ужасное чувство, будто ее просто рвут изнутри, без малейшей жалости, без попыток как-то успокоить. Ее брат просто продолжал двигаться, становясь грубее, оставляя все новые синяки, укусы и засосы, игнорируя все слабые просьбы остановиться. Запястья начинали слегка скользить — попытками выдрать свои руки, она только разодрала их и сейчас не могла пошевелить ими. Спустя, казалось, целую вечность, парень вышел из неё, изливаясь на плоский живот и тут же принимаясь развязывать ее хрупкие запястья, а девушка только дрожала, смотря отстранено перед собой. Всё тело болело, Софии было ужасно противно от самой себя. Дмитрий вздохнул и натянул свои боксеры и штаны, уходя из комнаты и возвращаясь в нее уже с принесенной из кухни домашней аптечкой. Он сел рядом с сестрой и взял одну из ее рук, плеская на нее перекись водорода и перебинтовывая. Затем, он тоже самое повторил со второй рукой, после чего взялся за колени, синяки на теле. Так постепенно он довольно нежно и аккуратно обработал все тело сестры. — Ты сама виновата, что изначально так долго меня отвергала, — абсолютно спокойным голосом сообщил Дима, — сейчас, лежа с разбитой в клочья душой, ты понимаешь как мне было больно? Ты осознаешь, что я чувствовал, видя, как ты гуляешь с другими? Ты понимаешь как я страдал? Я тебя изнасиловал, я растоптал тебя и твои чувства, я вырвал твою душу и расщепил по молекулам. Я хотел тебя убить после этого, но, — парень зло улыбнулся, почти оскалился, — я думаю одного раза мне будет мало. Я буду убивать твою душу вновь и вновь, пока ты сама не захочешь себя убить. Ты будешь осознавать, что тебе никто ничем не поможет, даже твоя рыжая подружка. Чего уже говорить о родителях? Ты будешь понимать, что единственный человек, что нужен тебе… Это я! — Он безумно сверкнул глазами, напоминая демона, — А когда приедут родители ты будешь уже как моя послушная сучка. Ты умрешь как личность и будешь делать только то, что я тебе разрешу. Дима лег рядом с ослабевшей сестрой и прижал ее обнаженное израненное тело к своей груди, поцеловав в макушку. — Ты только моя, Соня, — спокойнее сказал он и укрыл их одеялом, прикрывая глаза. А тем временем дождь за окном только усиливался.

***

Я лежала, обнимая Никиту с ужасом смотря на то, что было за его спиной. Капли дождя сильнее ударялись о поверхность окна, а ночной гость лишь растягивал на своем черном прозрачном лице страшную улыбку, открывая ряды клыков. Он не атаковал, не приближался, а просто смотрел и улыбался. — Никит, там… — Я попыталась подобрать подходящее слово, но из-за страха ничего не лезло в голову, — там херня какая-то сзади тебя стоит! — Взвизгнула я и начала отползать к краю. Отпустив меня парень удивленно посмотрел куда-то назад — Сзади тебя, между прочим тоже! — почти сквозь зубы сказал парень и притянул меня к себе, — что за поебота?! — уже почти рычал он и злясь, и боясь одновременно. — Сами вы херня, — шипящим голосом сказала сущность, я решила назвать её так, сзади Никиты, — а мы души заблудшие. Нас привлекла твоя подружка, — сказала эта «херня» и кивнула в мою сторону. Даже неловко стало. — Мы измученные души, умерли примерно в вашем возрасте, — сказала сущность более тонким и нежным голосом, — простите, что мой брат напугал вас, но нам очень нужна ваша помощь… — Погодите-ка, — сказал Никита и слез с меня, начиная всматриваться в «души», — да я их знаю, кажется! Двойняшки Деникины! — сказал Ник и округлил глаза, — я был в первом классе, когда вы пропали! — добавил тот и кажется шатнулся от собственного осознания. — Браво! Ты прям Шерлок, — сказал с сарказмом в голосе грубый «дух». — Ариша, помоги нам, — сказала своим нежным голосом, как мне кажется девушка дух, — человек, который убил нас… Должен быть наказан. Если этого не произойдет, он продолжит убивать, а мы не сможем уйти из этого дурацкого мира. Духи медленно исчезли, как и появились, а я приложила руки к лицу, проводя ими по нему и вздыхая. Видимо мне придется очень много сделать, ведь если этот ужасный человек все еще жив и все еще на свободе…

Где вероятность, что мы не станем его следующими жертвами?