Осколки памяти

От лица Тани       Я была права. Всё сходится. Их связь — это не просто бывшая учительница и ученица. Настю я не отдам. Ну что поиграем Вера Николаевна?       Война за Настю началась и я поняла одно: Веру не сломаешь так просто. Она гордая, умная, закрытая. Поэтому я выбрала другое — я стану для неё зеркалом её же страхов. Я запущу сомнения в её голову. Сначала я стала чаще задерживаться, после занятий и заходить к ней под предлогом учителя — вдохновителя. Я выбрала момент, когда школа опустела, вошла в кабинет номер два, Вера стояла у школьной доски.       — Вера Николаевна, можно на минутку? — вежливо, с тёплой улыбкой.       Она обернулась, напряглась, кивнула устало.       — Конечно, Таня, что-то по работе?       — Вера Николаевна, вы так вдохновляете… Я бы хотела взять с вас пример. — Я смотрела на неё с лёгким восхищением, чуть склоняя голову. Втиралась я осторожно, как яд — капля за каплей — У вас такой опыт преподавания, видно что, Вы профессионал, как Вас с восхищением слушают ученики. Это восторг!       — Благодарю Таня, но дело не в профессионализме, а в твоем искреннем желании дать знания детям. Если у тебя это желание имеется, то ты достигнешь больших успехов.       — Согласна с Вами полностью — сохранив некую паузу, я продолжила — Вера Николаевна, можно поделиться с Вами личными переживаниями?       — Ну, я постараюсь тебя понять… — с напряжением ответила она.       — Вот снова хочу поделиться своими чувствами относительно Насти. Она как будто сама не своя в последнее время. Вы не замечали? Такая дерганая… Я волнуюсь за неё. Мне кажется, она запуталась со своими чувствами относительно меня.       Вера напряглась. Я это увидела сразу — по тому, как её пальцы застыли вырисовывая что — то на школьной доске. Она не смотрела на меня, но я знала: стрела попала точно.       — Боюсь Таня, в этом я тебе не помощник.       Я продолжила, будто из заботы:       — Раньше мы с ней были как одно целое. А теперь… как будто её тянет в разные стороны. Думаю, у нее кто-то появился, и к этому человеку она тянется душой, а ко мне соответственно телом.       Последние слова я отпустила специально, как яд в вену. Тихо, мягко, но с эффектом взрыва.       — Таня, я думаю тебе стоит посоветоваться с кем то другим.       — Конечно, простите, Вы правы, Вы же от нас с Настей отличаетесь мышлением в этих вопросах, да и разница в возрасте, простите ощутимая. Вы человек старой закалки.       Вера молчала. Губы её сжались в тонкую линию.       — Ой, простите если создала неловкость — неискренне изобразив извинение я поспешила уйти — Спасибо Вам за вдохновение к работе, желаю отличного учебного дня.       Победно выйдя из кабинета я направилась встречать Настю, и воплощать в жизнь свой план. От лица Насти       Я стояла в коридоре школы, ждала пока Таня возьмет ключи от кабинета, глаза выискивали Веру, вдруг сейчас пройдет, улыбнется, а я улыбнусь в ответ. Всё внутри согревалось при этой мысли. Но вместо этого подошла Таня, резко, как будто заслонив меня от всего коридора, внезапно склонилась ко мне ближе и сильно, намеренно прижалась губами к моим. Поцелуй был не мягким, не ласковым — он был демонстративно страстным. Слишком долгим. Слишком открытым для школьного коридора. Я замерла. Сердце сбилось с ритма. Я инстинктивно попыталась отстраниться, но Таня держала мою талию крепко, чуть сильнее обычного. Когда она наконец отступила, я увидела её глаза — в них горела холодная насмешка. И в этот момент я поняла: она сделала это не ради меня. Она сделала это ради зрителя. Я медленно обернулась — и увидела Веру. Она стояла в конце коридора, как статуя. Её лицо застыло, губы сжались в тонкую линию развернувшись обратно в свой кабинет, она ушла.       — Ты что с ума сошла? Мы же в школе. Ты соображаешь что творишь? — Поток слов вылетали из моего рта. Сердце тревожно билось, оно чувствовало, что Вере больно.       — Прости…все равно же сейчас идет урок, никого нет, да и я как тебя увидела одну в этом пустом коридоре, ты такая сексуальная… неудивительно что ты привлекала внимание будучи ученицей.       — О чем ты говоришь, что за бред? Таня, ты меня позвала для чего?       — Да что ты так завелась. Ну увидела нас твоя Вера Николаевна, ничего страшного, она же знает о наших отношений — Таня презрительно с ехидной улыбкой взглянула в мои глаза — Малыш, успокойся. Пойдем лучше поможешь мне. Ты же хочешь, чтобы твоя любимая девушка на отлично прошла практику и мы скорее вернулись в Москву. Ведь так?       — Пошли — вздохнув ответила я все еще оборачиваясь на закрытую Верой дверь.       Ночь была тягучей. Я долго не могла уснуть — перед глазами всё стояли глаза Веры. То, как она отвела взгляд, как закрыла за собой дверь. Сердце болело. Я уже почти проваливалась в дрему, когда почувствовала движение рядом. Матрас тихо прогнулся. Пахнуло знакомым ароматом — Таня. Она склонилась ко мне слишком близко, её дыхание скользнуло по щеке.       — Настя… — прошептала она. — Я не могу. Я скучала. Давай просто будем вместе, как раньше…       Я зажмурилась.       Её рука скользнула мне на талию, пальцы мягко, но настойчиво заскользили по коже под майкой. Она потянулась губами к моей шее, обняла крепче. Её тело прижалось ко мне плотно, жадно.       — Таня… — выдохнула я устало. — Не сейчас. Пожалуйста.       Она не отступала сразу. Её рука скользнула выше, дыхание участилось.       — Я тебя люблю. Дай мне почувствовать, что ты ещё моя… — её голос стал чуть сиплым от возбуждения.       Я с силой взяла её запястье и отодвинула.       — Я сказала — нет.       Таня резко отстранилась. Я даже не посмотрела на неё — повернулась к стене. Сердце колотилось уже не от желания, а от тревоги и злости. За спиной я слышала, как она тяжело дышит. Потом тихо встала и вышла из комнаты, хлопнув дверью чуть громче, чем нужно. Уснуть я не могла, и решила написать Вере, в надежде что она ответит.       — «Вера, прости меня за произошедшее я не смогла это контролировать, я люблю тебя, не могу уснуть, все мысли о тебе, чувства к тебе настолько сильны что обжигают меня. Я обещаю тебе я расстанусь с ней, просто подожди немного. Таня для меня пустота, но я не могу ее травмировать сейчас, давай подождем окончания ее практики».       — «Пустота не целует тебя посреди школы так, чтобы все видели.»       Я прикусила губу до крови. Таня. Она всё подстроила. Я это знала.       — «Это Таня. Она специально… Она давит на меня. Я не хотела этого поцелуя. Вера, поверь мне.»       Ответ пришёл не сразу. Когда экран снова загорелся, я уже боялась читать.       — «Я начинаю сомневаться в тебе, Настя. Я не могу быть запасным вариантом. Я не игрушка, к которой ты приходишь, когда Таня надоедает».       Эти слова пронзили меня, как нож. Я схватила телефон и быстро начала набирать ответное сообщение.       — «Ты не запасной вариант! Ты — моя жизнь. Я клянусь, Вера, всё, что между нами — это настоящее. Таня для меня… она никто. Я не выбираю между вами. Я выбрала тебя давно.»       Экран погас. Она читала. Я ждала, сердце колотилось как безумное. Новое сообщение.       — «А почему я в это не верю, Настя?»       — «Я докажу тебе. Я сделаю всё, чтобы ты мне поверила.»       Когда экран телефона погас окончательно, я ещё долго сидела, вцепившись в него, как в спасательный круг. Но спасения не было. Её слова крутились в голове, как острые иглы: «Я не верю тебе, Настя». Я медленно сползла с кровати на пол. Сердце билось глухо где-то в груди, как в пустом зале. Я полезла под подушку и достала свой дневник. Тот самый — мой тайный мир, куда я пряталась ещё подростком любившим ее. Открыла на чистой странице. Рука дрожала, но я сжала ручку крепче. И начала писать. «Этот поцелуй… я до сих пор чувствую на губах не её вкус, а стыд. И Вера видела это. Она смотрела на меня так, как будто я уже чужая. Как будто я предала нас.» «Я кричу внутри себя: Вера, это не так! Я люблю тебя, только тебя! Но она мне не верит. А если не поверит никогда? Если уже поздно?» «Я клянусь, я всё брошу ради неё. Таню. Москву. Возможности. Только бы Вера поверила. Только бы не отворачивалась от меня.»       Я захлопнула дневник, потому что больше не могла видеть эти строчки. Я сунула тетрадь обратно под подушку, и уснула. От лица Тани       Я стояла за приоткрытой дверью и слышала всё. Шорох листов. Звук ручки по бумаге. Я видела краем глаза, как Настя суёт свой дневник обратно под подушку. Мне было больно видеть Настю такой, ведь когда мы познакомились, она была абсолютно счастливым человеком. Но этот чертов город, наш приезд, встреча с Верой — сделали ее такой. Ну почему я не послушала ее и мы не остались в Москве. Почему…       Я дождалась утра. Настя ушла по делам — сказала, что ей нужно встретиться с давней подругой. Когда дверь за ней захлопнулась, я медленно пошла в комнату. Тихо, не торопясь. Как хирург перед операцией. Я опустилась на кровать. Потом медленно просунула руку под подушку — и пальцы сразу нащупали то, что искала. Тонкая обложка, мятая, тёплая от её тела. Дневник. Я вытянула его наружу. Сердце у меня билось глухо, но ровно. Я не чувствовала ни капли стыда. Наоборот — это был момент триумфа и шанс вернуть Настю. Я раскрыла тетрадь и начала читать. Страница за страницей. И там… там было всё. Настя. Настоящая.Та, которая ночью пишет, как умирает от страха потерять свою «единственную любовь». Я видела, как глубоко Настя погрязла в этой связи с Верой. Оказывается это ее школьная любовь. Как сильно она держится за неё. Вера — ее слабое место. Мне было больно. Очень больно. Как бы хотела я чтобы меня так любили, неужели я не заслуживаю этого? Но после прочтения твоих откровений, теперь ты моя, Настя. И твоя боль — тоже моя. Я сделаю так, что Вера сама тебя выгонит из своей жизни. И тогда ты вернешься обратно ко мне.» Я улыбнулась. Холодно. Без радости. И ушла из комнаты, закрыв за собой дверь. От лица Веры Николаевны       Таня пришла снова. Уже второй раз за неделю. Я не хотела её видеть. Но она стояла в дверях моего кабинета. Таня подняла на меня глаза, и на мгновение в них мелькнула жалость. Но не настоящая. Искусственная. Уверенная, театральная.       — Вера Николаевна, — произнесла она мягко, почти извиняющимся тоном, — я знаю о Ваших отношениях с Настей, не спрашивайте меня как я узнала, просто выслушайте.       Я напряглась. Она это сказала слишком просто. Слишком спокойно.       — Я правда ничего плохого не хочу сказать… но вы же понимаете, вы не ровня ей. Ни по возрасту, ни по… жизни.— У вас уже всё сложилось. Муж. Работа. Статус. Вы — женщина, у которой всё должно быть стабильно, правильно. А Настя — огонь, который не может гореть в клетке.       Я молчала. Но внутри — всё начало дрожать.       Таня наклонилась чуть ближе, почти шёпотом:       — Она ведь сама не знает, чего хочет. И вы не сможете ей этого дать. Ни спонтанности. Ни свободы. Ни страсти. Простите, если грубо… но она же не может всю жизнь делить постель с женщиной, которая боится, что утром придётся надеть маску «жены» перед мужем.       Она смотрела прямо мне в глаза, и там, под её мнимым состраданием, я почувствовала настоящее: она смаковала каждое слово.       — Простите меня, — тихо добавила Таня. — Я не хочу вас унизить. Вы — красивая женщина. Просто… в свои годы, с вашим положением, с вашим статусом… не стоит держать ту, кто тянется к другому. Это больно. Но это честно.       Она встала. Подошла к двери. Перед тем как уйти, посмотрела на меня в последний раз — и сказала:       — Может, любовь — это и есть умение отступить. Особенно когда ты понимаешь, что её тело всё равно лежит в другой постели. Простите, если была резка.       И вышла, оставив меня в этом помещении — сломанной. Немолодой. Замужней. И, может быть, больше не нужной. От лица Веры (внутренний монолог)       «Я старше её. Я замужем. Я женщина с усталостью в глазах. А Настя — огонь. Я держу её — а она сгорает. Я её не достойна. Я просто… женщина, которая слишком поздно поверила в любовь.»       «Может, Таня права. Может, я действительно должна отступить. Пока не стало стыдно за то, что я вообще думала, будто могу быть рядом с кем-то вроде Насти.»