but all your flaws and scars are mine

Наступает день выставки. На этом чопорном мероприятии, на которое все приходят в костюмах и галстуках, кафедра искусств пытается представить новому поколению работы лучших студентов. По дороге туда, Тэхен нервно ерзает на заднем сидении сокджиновской машины, вжимаясь в дверцу, рядом с Юнги и Чимином. Он никому не рассказывал о совместно проведенной ночи с Чонгуком, что может и к лучшему. Возможно, если он будет делать вид, что ничего не было, то перестанет об этом думать. Но пока эта тактика не работала. — Ты как? Нормально? — ласково спрашивает у него Сокджин, так как является одним из самых добрейших людей, которых Тэхен только знает. — Да, просто немного нервничаю, — отвечает Тэ рассматривающему его в зеркале заднего вида парню. — Ты справишься, — говорит Джин, и похоже, что он, правда, в это верит. Тэхен лишь робко его благодарит, продолжая хрустеть пальцами. Он очень нервничает по поводу своего выступления и своей скульптуры (и, конечно же, Чонгука), потому что его экспонат является изюминкой всего вечера, и он, как и задумано, должен подняться на сцену и рассказать о своей работе, предоставляя возможность новоявленным студентам-художникам ощутить и понять, что из себя представляет их специальность. Но фигня в том, что Чонгук, скорее всего, тоже будет там — он же золотой макнэ их факультета, отчего Тэхен уверен, что Хосок силой притащит того на выставку, если это потребуется. Он не знает, как встретится с младшим лицом к лицу, судя по их холодным, в последнее время, отношениям. Но, в любом случае, он сам это заслужил. Заезжая на стоянку, Сокджин сбавляет скорость, плавно паркуясь в отведенном для этого месте. — Приехали, — бодро говорит он, а Намджун, сидя на пассажирском сидении, рывком просыпается. Он несколько секунд оглядывается вокруг, моргая ресницами, а затем трет глаза кулаком и выпрямляет спину. Чимин же прекращает что-то там нашептывать Юнги, и они все выходят из машины. Вырываясь вперед, Тэхен накручивает на пальцы кончик своего бледно-розового галстука, потому что им полностью овладевает дрожь. Обычно он отлично ладит с людьми, от природы общителен и разговорчив, но сейчас немного другая ситуация. — Не волнуйся, ты все сможешь, — улыбается Чимин, и от его улыбки Тэхену становится гораздо лучше. — Серьезно, ты не налажаешь и не лоханешься, — добавляет от себя Юнги, на что Тэхен невесело улыбается. Тон Юнги всегда такой грубый и резкий, но так даже лучше. Корпус художественного факультета выглядит довольно впечатляюще, купаясь в мягком свечении на фоне темно-серой ночи. На входе стоят десятки студентов, ожидая уже того, чтобы войти. Тэхен сканирует глазами толпу, замечая отутюженные костюмы у парней и красивые платья у девушек, и от этого всего он начинает нервничать еще больше. — Меня сейчас стошнит, — говорит он Чимину, который просто улыбается и похлопывает его по плечу. Все они пристраиваются в конец очереди, и трудно не заметить Чонгука, который стоит с несколькими своими друзьями впереди. Тэхен узнает лишь двоих: Бэм-Бэма и Югема. Сначала Чонгук их даже не замечает, так как стоит спиной, и Тэхен хочет себя треснуть, когда понимает, что тупо залипает на задницу младшего. Ему, на полном серьезе, нужно прекратить на нее пялиться, но Чонгук так хорошо выглядит в своих облегающих черных брюках. — Боже, Чонгук! — из ниоткуда слышится голос Сокджина, а младший удивленно оборачивается. Увидев, кто его зовет, его глаза расширяются, а на лице появляется улыбка. И Тэхен почти уверен, что ревнует. — Хен! — улыбается Чонгук, а Сокджин, вырвавшись вперед, обхватывает его за плечи, пытаясь обнять. Его объятия могут задушить, Тэхен по себе знает. Отстранившись, Сокджин по-прежнему придерживает его за плечи (и да, Чонгук все еще не замечает Тэхена) и почти сюсюкается с ним, чем очень смущает парня. — Боже мой, с тех пор, как я последний раз тебя видел, прошло три года! — восклицает он, — ты так вырос, Чонгуки! Ты теперь выше, чем твой хен Чимин, я не могу в это поверить! — Да, нам всем в это трудно поверить, — ворчит Чимин, а Тэхен не может не рассмеяться. И тогда Чонгук, наконец, замечает его, отчего его лицо сразу становится серьезней. Тэхен нервно сглатывает, понимая, что не должен смотреть в его сторону, и лучше будет избегать их зрительного контакта вообще, но он не может. Сказать, что Чонгук выглядит потрясающе — значит, ничего не сказать; его темные волосы, открытый лоб, глаза с едва заметной линией подводки, сшитый под него костюм, плавно облегающий каждый его изгиб — Тэхен просто не может оторваться. Плюс, он так скучал по самому парню, несмотря на то, что виделись они всего лишь вчера. Но с тех пор, будто пролетели годы. — П-привет, — здоровается Тэхен настолько тихо, что вряд ли Чонгук его вообще расслышал. — Тэхен, — говорит он, но его челюсть по-прежнему сжата, а в глазах сквозит холод. Тэхен не знает, что сказать, как и все остальные. На их небольшую компанию опускается молчание. Чимин заметно волнуется, а Сокджин с Намджуном выглядят смущенно. Тэхену хочется наорать на Чонгука (мы переспали, ты остался у меня, почему же ты не можешь прекратить вести себя так, будто ничего не было? Почему мы не можем об этом поговорить?). Однако он этого не делает, продолжая молчать. Тэхен знает, что в сложившейся ситуации виноват именно он, поэтому он не имеет права кричать на младшего; кроме того, ему не хочется устраивать сцену на глазах у всех. На удивление, первым, кто разбавляет их тишину, является Юнги. — О, наша очередь, — кивает он. Все они подходят к студенту на входе, который забирает у них билеты. И уже после, они заходят в зал. Чонгук сразу же уходит куда-то со своими друзьями, а Югем, вцепившись в его руку, над чем-то ржет. Тэхен же, скрипя зубами, отводит взгляд в сторону. Но затем он чувствует на своей спине ладонь Чимина. — Просто помни, что сегодня твой вечер, — тихо говорит он, на что Тэхен кивает. Его скульптура — звезда этой ночи. В зале много разных экспонатов, и три или четыре из них точно Чонгука, в этом Тэхен уверен. Но в конце сцены, в окружении стульев, гордо возвышается огромная скульптура Тэхена. И много кто, рядом столпившихся, восторженно охают и ахают. Тэхен чувствует гордость — это его рук работа, в которую он вложил много труда и стараний. Смотря на свою гранитную скульптуру, Тэхен понимает, что после трех лет попыток, ему, наконец-то, удается попасть на выставку и показать свою работу людям. Он смотрит и смотрит, пока перед его глазами не всплывает смеющийся Чонгук, резко вскидывающий голову, чтобы откинуть назад челку и не касаться ее замаранными в граните руками, в которых он держит металлический резец. Внезапно вокруг слышится много разговоров, и люди начинают рассаживаться. — Тэ, тебя все ждут, — говорит Сокджин, проводя Тэхена сквозь толпу студентов к задней части сцены. Хосок тоже стоит здесь и, как обычно, широко улыбается. Если Тэхен и может как-то описать его выражение лица, то Хосок сейчас похож на гордого отца. — Тэхен! — он хватает его за запястье, почти подтягивая к сцене, откуда уже видна аудитория. — Ты готов произнести свою речь? Ты ведь репетировал ее? — Да, — отвечает Тэхен, потому что он много раз ее репетировал, даже очень. И каждый раз его единственным зрителем был Чонгук. — Замечательно! Тогда давай, иди и покажи им, малыш, — подмигивает ему Хосок, а Тэхен направляется на сцену. Публика уже встречает его бурными аплодисментами. Прежде чем начать свою речь, он сканирует взглядом толпу, и люди, похоже, смотрят на него с восхищением и каким-то любопытством. Еще Тэхен видит Чонгука, который не смотрит на него, вместо этого, уставившись на микрофон, сверля его стальным взглядом. И это напоминает Тэхену их первую встречу. Прокашлявшись, он понимает, что прогонял свою речь минимум раз двадцать, поэтому он все сможет. — Всем привет, — начинает Тэхен, встречаясь глазами с Чимином, который показывает ему большие пальцы вверх, что каким-то образом придает ему уверенности. — Я Ким Тэхен, студент третьего курса художественного факультета, — говорит он, — как вы видите, я решил создать скульптуру... из гранита... для этой выставки. В общем, как-то так. Тэхен начинает немного смеяться, пытаясь успокоиться, и публика тоже вроде смеется, что определенно радует. — Прежде чем я начну рассказывать о своей работе, потому что, если я начну, то уже не смогу остановиться, — аудитория снова начинает смеяться, — я хочу обратиться к тем, кто хочет учиться на моей специальности и рассматривает вариант учебы в этом университете. Здесь есть такие? Около двух десятков человек в зале поднимают руку. — Привет, ребят. Думаю, вы все любите искусство так же сильно, как люблю его я, верно? — в комнате слышатся положительные отклики, — так вот. Я здесь уже три года, и кафедра научила меня многим вещам, помогла в достижении навыков, о которых я даже мечтать не мог. Он болтает еще несколько минут о своей студенческой жизни, удивляясь тому, какими взглядами на него смотрят старшекурсники. Это что, восхищение? От этого Тэхена кидает в дрожь. Его речь идет хорошо и слаженно, словно он читал ее десятки раз. — А теперь! Моя скульптура, — Тэхен жестом указывает на массивный объект рядом, — для того, чтобы получить центральное место на выставке, мне пришлось выиграть в небольшом конкурсе лепки, но, честно говоря, я не думал, что у меня это получится, потому что все учащиеся здесь студенты — талантливые ребята. Как только слова покидают его губы, он не может не взглянуть на Чонгука, который очень талантливый и способный в искусстве, но еще он талантливый во многих других вещах. Чонгук так же смотрит на Тэхена. Несмотря на пустое выражение его лица, Тэхен слишком хорошо его изучил, чтобы понять, что Чонгук почти... гордится им. Он гордится Тэхеном. И затем Тэхен вообще забывает, что он собирался говорить далее, поэтому просто теряется в словах. — Я вдохновился... мм... вдохновился... — он кусает губу, не в состоянии вспомнить, что его на это вдохновило? Тэхен забывает свою дальнейшую речь. Поэтому он просто начинает придумывать ее на ходу. — Это может прозвучать немного странно, но на мою скульптуру меня вдохновил один конкретный человек, — он говорит это гораздо тише, чем подразумевал, поэтому прокашливается, продолжая дальше: — да, именно человек. Он замечает, как взволнованно оживают зрители, начиная слегка метушиться. — Мое участие в этом конкурсе, мой тяжкий труд и задумку скульптуры, вы могли расценить как попытку кому-то утереть нос, показать свое превосходство и характер. Все в зале начинают смеяться, кроме Чонгука, который лишь удивленно изгибает брови. — И если я скажу вам, что этим кем-то, кому я хотел утереть нос, является первокурсник, проучившийся здесь всего несколько месяцев, я уверен, что вы засмеете меня, — говорит Тэхен, — но позвольте я скажу, что если бы вы увидели его работы и способности, то вы бы меня поняли. В этот момент Тэхен не может посмотреть на Чонгука. Может, он сглупил, что приплел его в свою речь? Но теперь слишком поздно что-то менять, напряженно улыбнувшись, думает Тэхен. — Он намного талантливее меня, я могу вас в этом заверить, но, несмотря на шикарные способности этого парня, он также стал моей мотивацией к победе, — грустно улыбается Тэхен, — но можно ли сейчас назвать его моим вдохновителем? Наверное. Вполне возможно. Все присутствующие в зале замолкают, как будто задерживают дыхание, ожидая продолжения его речи. — После победы в конкурсе, мне нужно было браться за свою скульптуру, и, определенно, он стал моим вдохновителем. Вдохновителем, моей мотивацией, движущей силой, называйте это как хотите. Я лишь хочу сказать, что хоть я и являюсь создателем этой скульптуры, на самом деле, это все не я, — Тэхен пожимает плечами, — конечно, технически ее выполнил я, но в этом мне помог он. В моей работе присутствуют его идеи и его старания тоже. И без него, моя работа не получилась бы такой хорошей. Тэхен вообще не уверен в том, куда его несет. — Так что, я просто хотел сказать тебе спасибо, — собрав все свое мужество, он смотрит младшему прямо в глаза, — спасибо тебе, Чонгук, что помог мне закончить мою работу, даже если я больше тебя раздражал. Да, это довольно банально, правда? Но зато честно... и ты, скорее всего, не знаешь, но без тебя у меня бы ничего не получилось. Люди тянут шеи, чтобы взглянуть на Чонгука, который так мило краснеет и смотрит на Тэхена широко раскрытыми глазами, как будто он не может поверить в то, что слышит. Много кто в зале громко вздыхает и умиляется, а затем слышатся аплодисменты, кто-то даже свистит. Краем глаза Тэхен замечает, как Чимин, растрогавшись, утыкается в плечо Юнги, который тут же пытается его утешить. И он как-то не совсем понимает, почему Чимин вообще расплакался. Неужели его речь получилась настолько трогательной? Лично он думает, что сегодня слегка переволновался, но он все же рад, если Чимин другого мнения. А довольно затронутый Сокджин щипает чонгуковы щечки, заставляя краснеть их все сильнее. — Так что, спасибо всем, и студентам, и тем, кто желает здесь учиться. Я действительно надеюсь на то, что вы задумаетесь над возможностью учиться именно здесь, и получить диплом специалиста в области искусства нашего университета, потому что это, серьезно, самое лучшее место из всех, поверьте мне на слово, — на этом Тэхен кланяется на девяносто градусов и спешит за кулисы. Напоследок он бросает короткий взгляд через плечо, чтобы увидеть чувства Чонгука. Но младший избегает его глаз, и от этого у Тэхена сжимается сердце. Ему не удалось. Чонгук не простил его. За сценой Тэхена с поздравлениями встречает Хосок. — Это было восхитительно! О боже, я просто расплакался, — говорит преподаватель с румянцем на щеках, — Тэхен? Что с тобой? Ты в порядке? Он пытается улыбнуться и выпрямить свои опущенные плечи, но не может. Он чувствует огромнейшее разочарование, потому что это был его единственный шанс помириться с Чонгуком, но ничего не вышло. — Да, просто устал, — уныло отвечает Тэхен, — спасибо, Хосок-хен. — Всегда пожалуйста, малыш, — кивает ему мужчина, по-прежнему глядя на него обеспокоенным взглядом. Отмахнувшись, Тэхен выходит за кулисы, где его встречают Чимин, Юнги, Сокджин, Намджун и куча остальных его друзей. Они все поздравляют и обнимают его, хвалят за отличное выступление. Тэхен же благодарит всех в ответ, кланяется старшим преподавателям и профессорам, позволяет Чимину зажать себя до смерти, почти чувствуя на плече его слезы. Так же Тэхен замечает Чонгука, стоящего со своими друзьями-первокурсниками, которые все улыбаются и хлопают его по плечу. Но Чонгук ничего им не говорит, а просто смотрит в пол. Тэхен отводит взгляд в сторону, решая, что будет стараться изо всех сил насладиться своим приподнятым настроением и тем, что ему удалось. У него получилось, он выступил со своей речью, не отступил и не сбежал со сцены. Через несколько минут Тэхену становится немного душно, поэтому он извиняется и уходит подышать свежим воздухом. Стоя на холоде, он медленно выдыхает, чувствуя отрезвляющий мороз. Спустя мгновение к нему кто-то подходит, пристраиваясь рядом, и Тэхену даже не нужно смотреть, чтобы понять, кто это. — Хорошее выступление, — тихо говорит Чонгук. — Спасибо, — отвечает Тэхен. Ему очень неловко и так много хочется сказать младшему, который, наконец-то, стоит совсем рядом, но он не знает, с чего начать. Только что Тэхен разговаривал, по меньшей мере, с сорока людьми, в течение десяти минут, так почему же сейчас он не может сказать Чонгуку, одному-единственному человеку, все то, что давно хотелось? Но он, все же, поворачивается к младшему лицом. — Я несколько дней пытался тебя найти, но ты избегал меня... и это понятно, я сам виноват, повел себя по-свински... и мне так жаль, прости меня, если бы ты только мог... Развернувшись, Чонгук захватывает лицо старшего в свои ладони и целует его, пылко касаясь его губ и целуя до тех пор, пока в легких Тэхена не заканчивается весь воздух. Но тот сам его не отпускает, хватаясь за грудь Чонгука, потому что колени его просто не держат. Чонгук слегка отстраняется, но по-прежнему касается его губ своими, и Тэхен чувствует на своем подбородке его теплое дыхание. Они прижимаются друг к другу лбами, и Тэхен клянется, что может остаться в таком положении навсегда. — Тэхен, тебе действительно не нужно извиняться, — Чонгук отпускает его лицо, чтобы обнять за талию. — Что? Нет, конечно же, нуж... — Нет, это мне нужно извиниться. Я просто слишком бурно среагировал и погорячился, так что прости меня за то, что я так себя повел, и заставил тебя чувствовать себя плохо, — улыбается младший, — я думал надо всем этим и решил, что все хорошо, и если ты хочешь хранить наши отношения в секрете, то я не против. Если ты пока не готов о нас кому-то рассказывать, я не стану возражать. Мы можем подождать столько, сколько ты захочешь, слышишь? Мне все равно, на самом деле, главное, что я могу быть с тобой рядом. От услышанных слов у Тэхена отвисает челюсть. Он просто этого не ожидал. Неужели Чонгук, правда, так считает? Неужели он думает, что это его вина, и что он просто остро среагировал на ужасное поведение Тэхена? И он еще думает, что Тэхену может быть просто неловко, если вдруг о них узнают люди? На пару секунд он теряет дар речи, потому что Чонгук не может ошибаться. Тэхен задумывается над тем, заслуживает ли он вообще такого святого парня, который с легкостью взял вину на себя за то, в чем он вообще не виноват? — Что?.. — глухо спрашивает старший, — о чем ты вообще говоришь? — Когда я вчера ушел, ну после того, как мы переспали, я поступил как настоящий эгоист. И я понял это только сейчас, и мне так стыдно за свою истерику, или что то было, — Чонгук переводит взгляд вниз, начиная слегка краснеть, — и еще мое поведение в клубе. Я не... имел права вести себя, как собственник, и заявлять на тебя права. — Все совсем не так! — восклицает Тэхен, потому что «собственник Чонгук» — это лучшее, что было в его жизни. Тот огонь в его темных глазах, его решительная и угрожающая поза... боже, да Тэхен бы никогда не сбежал от того мудака в одиночку! — Кроме того, я должен тебе сказать, что вчера утром, когда я ушел, я так сильно хотел остаться, но просто... ты не выглядел так, словно хотел моего присутствия рядом, а мне было довольно херово от того, что я воспользовался тобой пьяным. Хотя я тоже был сильно выпившим... но... — Чонгук качает головой, выглядя как откинутый в сторону щенок, — и я пойму, если ты не простишь меня, но мне, правда, очень жаль... — О боже, заткнись, — говорит ему Тэхен, чувствуя, что сейчас расплачется. Чонгук такой ангел, честное слово, и от этого Тэхен чувствует себя в разы хуже. — Ты ни в чем не виноват. Ты нормально среагировал, не слишком бурно, и ты ни к чему меня не принуждал... Чонгук выглядит слегка озадаченно. — Серьезно? — Блять, да, — смеется Тэхен, — это я должен извиняться, потому что именно я бездумно наговорил ту кучу дерьма. Ты просто пытался быть милым, а я... не знаю, о чем я вообще думал. Кроме того, я не хочу хранить наши отношения в секрете — я так, блин, устал скрываться и, кстати, уже давно. Лицо младшего загорается почти детским волнением и восторгом. А Тэхен молится всем богам, чтобы сейчас просто не вырубиться прямо здесь, на асфальте. — Ну, наверное, мне нужно объяснить, почему я тогда рассердился, — говорит Чонгук, — это может показаться глупым, но когда ты отвергнул меня при Чимине, я подумал, что ты не хочешь, дабы нас видели вместе, потому что ты на самом деле такого плохого обо мне мнения. И мне так стыдно, что я действительно поверил в твои показушные оскорбления. — Эй, тебе нечего стыдиться, потому что это я все испортил, — искренне говорит Тэ, — и я с радостью сделаю татуху с твоим именем прямо на лбу, чтобы все увидели. И когда Чонгук заливается смехом, Тэхен может, наконец, расслабиться. Может, у них еще не все потеряно, и все будет хорошо. Он обнимает младшего, обхватив его шею руками и притягивая как можно ближе. — Я так по тебе скучал, — шепчет он в губы улыбающегося Чонгука. Потому что Тэхен еще никогда не чувствовал себя настолько счастливым, он просто готов взорваться от этого счастья. — Еще бы не скучал, — дразнится Чонгук, проводя языком по губам Тэхена, и глядит на него таким взглядом, от которого все внутри старшего превращается в желе. А затем, склонившись чуть ближе, он стирает между ними последнее расстояние.

**

Когда за ними захлопывается дверь, Тэхен в спешке пытается стянуть с себя туфли, чуть не спотыкаясь и не падая на полу. — Уоу, притормози, — смеется Чонгук, ловя парня в кольцо своих рук. — Просто... — Тэхен тычется вперед, чтобы страстно поцеловать Чонгука, начиная слегка покусывать его нижнюю губу, — я так долго ждал... — Понимаю, — мягко говорит Чонгук, обнимая старшего за талию. Он чувствует себя таким сильным, когда обнимает тонкую тэхенову талию, особенно слыша его тихие визги. Просто Тэхену нравится чувствовать себя маленьким и беззащитным в сильных руках парня. Ни с кем и никогда он не чувствовал ничего подобного, только лишь с Чонгуком. Младший, тем временем, начинает его целовать более требовательно, врываясь языком в рот и стирая последние сомнения. Вздохнув, Тэхен цепляется за его шею, чтобы не упасть. Для начала Чонгук стягивает пиджак с Тэхена, а потом уже с себя, по-прежнему не прекращая их поцелуй, как будто от этого зависит их жизнь. — Ебучая рубашка, — говорит Тэхен, дергая ткань сорочки младшего и вытаскивая ее из черных брюк. — Давай сначала твою, — усмехается Чонгук, а Тэхен чувствует его слова на своей шее. Младший прижимает его к стене, упираясь бедром между ног, и медленно и томно трется о его пах, пока Тэхен не начинает задыхаться. Нежно целуя его ключицу, Чонгук решает пустить в ход свои зубки. И есть в его болезненных укусах ошеломляющее удовольствие и адреналин, которые просто оглушают, незадолго до того, как Чонгук зализывает это место языком. Закрыв глаза, Тэхен упивается прикосновениями младшего, который трогает его именно там, где ему нужно. Его член уже мучительно ноет и пульсирует в брюках, и, кажется, он еще никогда так быстро не возбуждался. — Ты так классно пахнешь, — говорит Чонгук, и несмотря ни на что, щеки старшего покрываются румянцем, потому что комплименты Чонгука все еще застают его врасплох. Он расстегивает своими ловкими пальцами верхнюю пуговицу на рубашке Тэхена, начиная целовать теперь открывшиеся участки кожи. Чонгук умеет вести себя грубо и страстно, но в то же время Тэхен просто млеет от его заботы. Чонгук продолжает расстегивать пуговицы далее, просто съезжая по животу Тэхена своим ртом, пока его накрахмаленная белая рубашка не открывается полностью. — Чонгук-а, — стонет парень, — пожалуйста, быстрее. Почему ты так тянешь?.. — Эй, — одергивает его младший, глядя в глаза. И в этот раз зрачки Чонгука затуманены похотью больше, чем когда-либо, — чуть больше терпения. Ты что, не можешь подождать? Если Тэхен раньше чувствовал себя более-менее, то сейчас он совершенно точно теряется. Этот тон младшего и его нежное обращение омывают его с головы до ног какой-то приятной волной. И это все так непонятно и странно, ведь как может один человек заставить чувствовать кого-то и таким нуждающимся, и взволнованным одновременно? Захныкав в ответ, Тэхен наклоняется вперед, чтобы снова бездумно охватить рот Чонгука своими губами, но младший одергивает его. Он чувствует, как его стояк трется о молнию его брюк, и от этого становится еще больнее. Поэтому ему срочно нужен Чонгук, сию же минуту. — Тэ, — предупреждающе говорит младший, — я же сказал тебе подождать, ты меня слышал? Взгляд Чонгука почти сводит его с ума. Есть в нем что-то весомое, что-то требовательное и важное, что делает из Тэхена послушного мальчика. — Д-да, — яростно кивает парень, изо всех сил пытаясь прочувствовать на своей коже горячий и влажный рот младшего. — Смотри мне, — кивает Чонгук, и время как будто останавливается. Но затем, когда он снова присасывается к телу старшего, оно течет быстрее, чем когда-либо. Тэхен хнычет, царапая позади себя стену, и повторяет имя младшего раз за разом. Когда, наконец, Чонгук начинает возиться с поясом его брюк, стягивая их вместе с бельем, по члену Тэхена ударяет поток прохладного воздуха, что просто оглушает. — Чонгук, — кричит он, а младший просто ухмыляется. — Что я тебе говорил? — игриво дразнится парень, срывая с него оставшуюся одежду. — Быть терпеливым, — коротко говорит Тэхен, и ради Чонгука он сделает все, что угодно. Младший довольно улыбается, после чего опускается на колени. Один его вид вынуждает Тэхена стонать в голос. Обычно Чонгук любитель подразнить, старший это знает, и ему это тоже нравится. Он кайфует от того, как умело Чонгук вызывает внизу его живота обжигающее удовольствие, раздражая своей абсолютной выдержкой и терпением, когда сам Тэхен уже готов умолять о продолжении. Но сегодня страсть вообще всепоглощающая. Они слишком долго не насыщались друг другом, а рычащий внутри огонь не утихает так быстро. Тэхену не хочется умолять о чем-то вслух. Он будет хорошим мальчиком, и будет слушаться Чонгука, который сжимает его талию, начиная оставлять на внутренней стороне его бедер легкие неспешные поцелуи. Хоть его и вымораживает то, как близко Чонгук находится к тому месту, где он нужен Тэхену больше всего. Его член лишь единожды случайно задевает щеку Чонгука, когда тот оставляет засос на его бедре, обжигая кожу теплым дыханием. Этого совсем не много, но каждое такое касание просто взрывает Тэхену мозг. — Гукки, пожалуйста, я больше не могу... — вопит он, запуская пальцы в волосы младшего, отчего тот едва стонет. — Ладно, — Чонгук целует головку его члена, после чего вбирает его во всю длину. У Тэхена большой, конечно, не такой большой, как у Чонгука, но тоже немалых размеров. Но несмотря на это, младший вбирает его за раз, словно для него это ничего не стоит. Тэхен практически кричит, чувствуя пробегающие по позвоночнику электрические заряды. Рот Чонгука — это будто рай и ад одновременно, в нем горячо и влажно, а еще просто чертовски хорошо. Он долбит его за щеку, любуясь тем, как по подбородку младшего стекает слюна. Его волосы растрепались, а лицо покраснело от напряжения. А еще он полностью одет, в своем костюме, галстуке и рубашке, но его одежда уже порядком смята. Сжимая свои веки, Тэхен чувствует себя на грани сознания, когда Чонгук начинает мурлыкать с его членом во рту. — Я скоро, е-еще немного и я кончу, — бормочет старший, хотя он даже думать не в состоянии. Откидывая голову назад, Тэхен ударяется о стену затылком, но он не чувствует боли, потому что буквально тонет в удовольствии. Просто это уже слишком. И именно в этот момент Чонгук быстро вынимает его член изо рта. Тэхен вжимается в стену, чтобы не упасть, и тяжело дышит. Почему Чонгук остановился за секунды до того, как он мог кончить? Переводя на младшего свой расфокусированный взгляд, Тэхен замечает на его лице шкодливую ухмылку. — Ты же сказал, что сможешь подождать, — просто говорит он грубым голосом и блестящими губами. — Ублюдок, — хрипит Тэхен, на что Чонгук начинает смеяться. Через секунду он снова возвращается к губам Тэхена, но на этот раз крепко сжимая тэхенову задницу своими руками. Его пальцы холодные как лед, практически оставляют на разгоряченной коже старшего ожоги. Тэхену нравится чувствовать своим голым телом полностью одетого Чонгука, ощущать эту мягкую ткань и его шелковый галстук, но он предпочел бы, чтобы их разделял лишь тонкий слой пота. Но Чонгук уже ведет их обоих в сторону своей небольшой спальни. Они еще немного целуются в дверях комнаты, пока младший не устает от их прелюдий и уже слишком хочет продолжения. Когда он практически несет на руках расслабленного Тэхена, укладывая того на постель, то особенно чувствует свою эрекцию. Тэхен просто блаженно вздыхает — не то, чтобы ему не понравился минет у стены, но ощущение мягонького матраса под своей задницей тоже круто. — Ты все еще одет, — с придыханием говорит Тэ, а Чонгук оглядывает себя, словно только сейчас это замечает. — Ах да, я знаю, — пожимает он плечами. Чонгук устраивает целое выступление, что Тэхену очень нравится. Он медленно расстегивает свою рубашку, откидывая ее на пол, и переходит к брюкам и своему нижнему белью. Он раздевается настолько завораживающе и красиво, что вряд ли Тэхен видел что-то более чувственное в этом мире. У него пересыхает во рту, а глаза намертво прикипают к бледной коже младшего. Чонгук выглядит словно греческий бог, такой же мускулистый и красивый, а его широкая спина особенно выгодно смотрится в слабом свечении его одинокого ночника. Как только он раздевается полностью, Тэхен быстро подрывается, приподнимаясь на кровати, желая снова коснуться тела младшего, но Чонгук нежно вжимает его обратно в матрас, придавливая собой сверху. — Ты так хорошо выглядишь, Тэ, — бормочет он в ухо Тэхена, касаясь губами его ушной раковины. Дрожь его голоса пульсирует в теле Тэхена, проносясь по нему волной. Младший кусает его мочку, оттягивает сережку, после чего снова оккупировывает его рот. Все это он делает специально, Тэхен не глупый и это понимает. Медленно облизывая его губы, Чонгук кусает его нижнюю до тех пор, пока кровь не начинает приливать в голову. Пару минут у него уходит на то, чтобы отыскать в верхнем ящике пакетик смазки, а Тэхен, хоть и скучает по его телу, осознает, что дальше будет еще лучше. — Мне встать на четвереньки? — спрашивает он, потому что это их любимая поза. — Нет, я хочу видеть твое лицо, — нежно говорит Чонгук. — Боже, это так по-бабски, — отвечает Тэхен, закрывая лицо руками, чтобы скрыть свой румянец. Чонгук просто хихикает. Внезапно он чувствует возле своего входа прохладный и уже смазанный палец, который начинает напрашиваться внутрь. Выгибая спину, Тэхен прикусывает губу настолько сильно, что чувствует привкус крови. — Ты выглядишь просто охуенно, — комментирует Чонгук своим обычным голосом, а не таким отчаянным и страстным, как сейчас у Тэхена. И он понимает, что, наверняка, у Чонгука намного больше выдержки. Чувствуя палец глубже, Тэхен шипит сквозь зубы. — Но ты всегда так выглядишь, — говорит Чонгук, добавляя второй. В Тэхене узко, так как за неделю он просто отвык от секса, — например, сегодня на сцене. — Серьезно? — выдыхает Тэхен, хотя он все равно мало что сейчас понимает. — Да, я не мог оторвать от тебя глаз, даже несмотря на то, что я так старался, — Чонгук наклоняется ближе, целуя парня в губы, и сгибает его колени, закидывая его ноги себе на плечи. — Я хотел оттрахать тебя прямо там, медленно и нежно, как мы привыкли делать это в арт-студии. — Боже, Чонгук, — говорит Тэхен, цепляясь за напряженные бицепсы младшего, пытаясь держаться. — Ты помнишь наш секс в арт-студии? — сладко спрашивает Чонгук, — не забыл еще? Третий палец достает до простаты парня. Тэхен практически кричит, когда Чонгук задевает внутри него пучок нервов, взрывая в его мозгу искры. — К-конечно, помню, — задыхается Тэхен, не в состоянии говорить связно, потому что кончики пальцев младшего по-прежнему задевают его простату. — И что скажешь? Каково это было, Тэ? — спрашивает он, проводя по подбородку Тэхена языком. — Я так старался, чтобы ты не забывал нашу встречу до конца дня. У меня получалось? — он сильно прикусывает кожицу старшего, что, словно шипы, покалывает ему позвоночник. — Господи, еще бы, — удается ответить Тэхену, — н-нет, я ни разу не забывал. Еще несколько дней помнил, и... иии вспоминал потом всю ночь. Не мог нормально спать, потому что без тебя во мне было так пусто... — Тэхен, — рычит Чонгук, вводя в него все три пальца. И это незадолго до того, как свою руку он заменяет членом. Тэхен лишь приподнимается, а младший уже в него входит. На удивление, Тэхену больно, но он даже не старается молча терпеть или делать вид, что ему не больно, потому что Чонгук дарит ему ощущение наполненности, напоминая ему, что они одно целое. Темп Чонгука медленный и глубокий. Он входит до конца, отлично себя контролируя, что слегка плавит Тэхену мозги. — Чо-Чонгук-а, боже, пожалуйста, Чонгук, — он сам не знает, чего просит, но что бы он там не просил, ему это нужно. Тяжело дыша, Чонгук лишь мурлычет в ответ. Его толчки становятся быстрее, но младший по-прежнему себя контролирует. Каждый раз, когда Чонгук входит в него особенно сильно, то определенно точно задевает его простату, отчего Тэхен чуть не теряет связь с реальностью. Чонгук делает слабую попытку поцеловать парня, но они оба настолько взвинчены от удовольствия, что их поцелуй больше напоминает возню открытых ртов и выдохов из губ в губы. Тэхен хватается за тело младшего, пытаясь не потерять равновесие, но все безуспешно. Его ладони, как и спина Чонгука, влажные от пота, поэтому его руки просто съезжают с кожи младшего. Заканчивается все приступом раскаленного удовольствия, которое скручивает и рвет живот, словно зверь, а давление между ног вообще запредельное. Тэхен кончает, и такого оргазма у него еще никогда не было. В течение нескольких минут у него перед глазами стоит мутно-красная пелена. Чонгук тоже на подходе; его движения становятся резче и суматошнее, а его хваленый самоконтроль уступает место чистому неподдельному желанию, которое требует выхода. Несмотря на то, что Тэхен кончил, он по-прежнему выкладывается на полную. Через несколько секунд кончает и Чонгук. Чувствуя внутри себя горячее семя, Тэхен выдыхает, закатывая глаза. Младший валится на него сверху, весь измученный, и утыкается носом в его плечо. Они оба молчат примерно минуту, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Чонгук уже порывается встать, по-видимому, чтобы взять полотенце, но Тэхен, покачав головой, тянет его обратно. — Просто... еще пару минут, — шепчет он в грудь Чонгука, чувствуя внутри парня его неистово бьющееся сердце. — Ладно, — довольно бормочет младший. Он как-то не возражает против липкой жидкости, которая начинает подсыхать, склеивая их тела. Тэхен, как обычно, прижимает парня к себе, утыкаясь носом в его шею, и переплетая их ноги, словно они одно целое. — Тэ? — тихонько зовет Чонгук, слегка колеблясь. Тэхен лишь зарывается в его шею глубже и устало мычит, мол, я тебя слушаю. — Мм... — Тэ чувствует, как дергается кадык младшего, — ...когда мы в следующий раз будем заниматься сексом, ты не хотел бы... ну, может ты хочешь... мы могли бы попробовать, ну это. Короче, ты не хочешь быть сверху? Услышав это, Тэхен удивленно поднимает голову. — Ты хочешь, чтобы я был сверху? — моргая, спрашивает он. Они уже спали десятки раз, и всегда сверху был Чонгук. И это стало настолько привычным и обыденным, и Тэхену это всегда очень нравилось, потому что из них двоих сильнее именно Чонгук, а еще он лучше себя контролирует. Но нельзя отрицать то, что данное предложение вызывает что-то внутри Тэхена, заныв в паху. Когда он переводит на младшего взгляд, Чонгук краснеет и прячет лицо в волосах Тэхена. Ну и бормочет что-то вроде согласия. — Мне бы очень этого хотелось, — говорит Тэхен, пытаясь хоть немного ослабить смущенность младшего, — но если ты не против, то я спрошу — зачем это тебе? Чонгук отстраняется от его макушки. — Я... никогда не делал этого раньше, меня никто никогда не трахал, потому что мне всегда казалось, что когда в тебя входит кто-то совершенно тебе безразличный, это странно... и это слишком личное, чтобы идти на такое с кем-то случайным, кого ты подцепил в клубе, — эти слова даются ему с трудом, — и мне немного страшно, конечно. И... я... — Я слушаю тебя, продолжай, — подталкивает его Тэхен. — И, может быть, мне будет не так страшно, если это сделаешь ты, — признается Чонгук, начиная мило краснеть, — ну если... в меня... войдешь... т-ты. И Тэхен снова переживает это приятное чувство. Медленная и непрерывная волна тепла проходит через все его тело, и только рядом с Чонгуком он испытывает нечто подобное. Его сердце просто опухает в груди. Еще неделю назад Тэхен был бы жутко напуган этими чувствами, но сейчас? Сейчас он точно знает, что чувствует к Чонгуку, и это так прекрасно. — Хорошо, мы можем попробовать, и... Гук, — начинает Тэхен, пытаясь правильно изложить свои мысли, — это будет еще рано, если я скажу тебе, что я... — Ш-ш, — младший наклоняет голову вниз, проводя носом по щеке Тэхена, — нет, конечно же, нет... — Нет? — уточняет старший, чувствуя, как покалывает от волнения его кожа. — Совсем нет, потому что... ну, — смеется Чонгук, — я тоже. Тэхен чувствует, как окрашиваются его щеки красным, но глядя в лицо Чонгуку, ему становится не до этого. В лице младшего он видит искренность, которую он и надеялся там увидеть. — Ты серьезно? — спрашивает Тэхен, потому что не может в это поверить, даже после всего случившегося. — Да, и очень сильно, — улыбается Чонгук, — но сейчас я так устал. Давай спать, Тэ? — Давай, — соглашается Тэхен, уголком глаза замечая картину Чонгука, ту самую «Marcher Sous La Pluie», висящую на белой стене. И она все такая же прекрасная, как и в первый раз. Затем он смотрит на полузакрытые глаза Чонгука и думает, что в его глазах собраны все цвета этой картины — и бархатно-фиолетовый оттенок дождливого неба, и дымчато-серый цвет облаков, и смесь темно-синего, алого и зеленого, которые вперемешку составляют ветвистые деревья и мутно-белое отражение воды. Глаза Чонгука такие темные, но они до краев наполнены каждым цветом, который Тэхен только может себе вообразить. А еще эта ямочка, когда он сонно улыбается. Все это так близко к Тэхену. — Ты смотришь, — шепчет Чонгук, но буквально через минуту его дыхание выравнивается, потому что он засыпает. — Конечно, — отвечает Тэхен, втягивая парня в свои объятия, после чего уже и сам закрывает глаза.

~конец~