Глава 2. Моя маленькая тайна
17 февраля 2018 г., 14:03
Санса проснулась около полудня, морщась от лучей яркого солнца, что проникли в её комнату через огромное панорамное окно, занимающее большую часть восточной стены покоев. Губы девушки дрогнули в слабой улыбке, хотя едва ли у неё действительно была причина просыпаться в хорошем расположении духа. Вот только, Кейтилин всегда говорила, что: "твой день пройдёт так, с каким настроением ты в него вступишь". Конечно, это было чертовски глупо, но Санса, как и в далёком детстве, до сих пор продолжала следовать этому совету матери, улыбаясь даже тогда, когда так сильно хотелось выть от отчаяния.
Взгляд голубых глаз скользнул по второй половине постели, натыкаясь лишь на пустоту. Было бы слишком наивно полагать, что после вчерашнего, Джон всё же решит прийти. Наверное, сейчас он и вовсе уже находится в Нью-Йорке, восседая за столом переговоров с очередными деловыми партнёрами по бизнесу, или же проводит день с Дейенерис Таргариен, прогуливаясь с ней по улочкам города, и проводя время в милых кафе за чашкой ароматного кофе.
Санса поморщилась, сжимая в ладони край своего одеяла. В последнее время, её муж проводил слишком много времени с этой сереброволосой девушкой. С той, кто год назад слишком внезапно ворвалась в их жизни, называя себя никак иначе, как потерянной тётей Сноу – младшей сестрой его отца. Вот только, могли ли быть её намерения объединиться с семьёй действительно так чисты и невинны, как она хотела это показать? Санса не доверяла Дейенерис, относясь к ней с осторожностью и даже опаской, но Джон был просто глупцом, который принял незнакомку с распростёртыми объятиями. Он так много говорил о том, что у него никогда не было семьи, а Таргариен стала его шансом обрести её хотя бы сейчас. Вот только, Санса знала, что однажды муж пожалеет о том, что сделал. Он подпустил Дейенерис слишком близко, а каждому в этом чёртовом городе было известно о том, что Таргариенам нельзя доверять.
"Но я тоже наполовину Таргариен" – именно так всегда отвечал Джон на очередную попытку супруги его вразумить.
И мужчина был прав. Вот только, он был наполовину Старком, а этого уже было достаточно для того, чтобы избавиться от клейма Драконов.
Поджав губы, Санса осторожно спустила ноги с постели, при этом устремляя свой взгляд на окно, а точнее на то, что располагалось за ним. Казалось, что отсюда можно было увидеть весь Лос-Анджелес, хотя, едва ли в действительности можно было разглядеть даже его шестую часть. Что ж, в любом случае, девушка не могла не признать того, что приобретение этого пентхауса было одной из лучших идей Джона. Это было прекрасное место, которое, ещё несколько лет назад, Старк считала своим единственным настоящим домом, но сейчас, к сожалению, оно стало для неё не более чем просто помещением, где она иногда коротала свои ночи. Впрочем, Джон делал это ещё реже, чем его супруга.
Наконец оказавшись на ногах и набросив поверх пижамы халат, девушка неспешно покинула комнату, направившись в сторону кухни. Вчерашним вечером, вернувшись домой, она отпустила домработницу на выходные, а значит, сегодня готовить завтрак ей придётся самостоятельно. Впрочем, Санса была уверена, что ещё не потеряла когда-то привитых ей Кейтилин навыков, а значит, сварить овсянку для неё будет вполне по силам. По крайней мере на это искренне хотелось надеяться.
Достав из холодильника пакет апельсинового сока и налив его содержимое в стакан, Санса сделала несколько маленьких глотков, одновременно с этим скользя взглядом по кухонным ящикам, замечая в одном из них открытую пачку хлопьев. Возможно она сможет обойтись и ими? Конечно, это будет не самый полезный завтрак в её жизни, и после него потребуется провести лишних полчаса в спортзале, но почему бы и не побаловать себя чем-то вредным?
Поэтому, спустя всего несколько минут, Санса, насыпав в тарелку хлопьев и залив всё это молоком, уже было намеревалась направиться к столу, как неожиданно раздавшийся за спиной голос заставил её невольно вздрогнуть. Девушка спешно обернулась, сталкиваясь взглядом с тёмными глазами своего супруга, который сейчас, привалившись плечом к косяку, всё ещё немного сонный, с полуулыбкой взирал на неё.
– Доброе утро.
– Я думала ты в Нью-Йорке, – Санса нахмурилась, возвращая тарелку обратно на столешницу. Есть ей больше совсем не хотелось.
Джон повёл плечами, а после сделал несколько шагов вперёд, но резко замер, заметив, как напрягалась Санса. Словно она боялась его. Словно собственный муж внушал ей страх. Но ведь это было так глупо. Он никогда не сделал бы ей действительно больно. Мужчина осознавал, что возможно вчера он и в правду переступил черту, но это были только эмоции и ничего большего. Вот только, взгляд Джона невольно метнулся к запястью Сансы, на котором сегодня слишком отчетливо виднелись лиловые отметины от его пальцев.
– Я решил провести эти выходные дома. Отменил все встречи. Отключил чертов мобильник. Санса, – Джон несколько нервно сглотнул, делая ещё один совсем крошечный шаг вперёд, – я действительно хочу всё исправить. Я хочу дать нам ещё один шанс.
Но девушка лишь усмехнулась, покачивая головой.
– Ты думаешь одних выходных будет достаточно для того, чтобы перекрыть все эти годы? – не без иронии проговорила она.
У Джона всегда всё было слишком легко. Он так наивно думал, что всего пару дней заменят восемь лет жизни. Что дорогие подарки заменят его любовь. Что путешествия станут заменой его близости. Но этого недостаточно. Никогда не было. Вот только, сейчас, отчего-то, заглядывая в столь полные сожаления глаза супруга, видя как он удерживает себя от порыва к ней подойти, Санса внезапно почувствовала столь стыдливое желание сдаться. Возможно она действительно готова дать ему ещё один шанс. Последний шанс.
– Нет, этого никогда не будет достаточно, но я обещаю, что теперь всё будет по-другому. Я стану другим. Вновь стану тем Джоном, каким был когда-то.
Вот только, тому Джону будет не продержаться слишком долго в этом жестоком бизнесе. Ему будет не по силам удержать компанию. Империя рухнет, оставив после себя лишь руины. Но был ли Джон действительно к этому готов? Признаться, мужчина и сам не знал ответа на этот вопрос. Он не был уверен в том, что поступает правильно. Но сейчас для него ничего не имело значения кроме Сансы. Кроме того, чтобы не позволить разрушиться окончательно их и так столь хрупкому браку.
Санса тяжело вздохнула, на доли секунды отводя свой взгляд. Джон всегда умел говорить слишком сладко, заставляя поверить в свои слова, и как бы яростно девушка не сопротивлялась его чарам, она раз за разом продолжала так наивно верить его пустым обещаниям. Сколько клятв он уже успел ей дать? Десятки? Сотни? Санса уже давно сбилась со счета. Но сейчас, шагнув вперёд, она лишь нашла в себе силы согласно кивнуть, замечая, как после этого, губы Джона растягиваются в облегчённой улыбке.
– Иди сюда.
И девушка послушно прильнула к груди мужчины, чувствуя, как его ладони нежно скользят по её спине и распущенным медным волосам; как его губы прижимаются к её виску, даруя нежный и полный любви поцелуй. Как же давно они не были столь близки друг с другом. Как же давно они в последний раз ощущали столь родные объятия. Кажется, с тех пор минула уже целая вечность.
Руки Сансы обвили шею мужчины, в то время как она уткнулась носом в его щеку, опаляя её своим горячим дыханием.
– Я всё ещё люблю тебя, Джон. Не позволяй нам обоим всё это разрушить.
Мужчина кивнул, на доли секунды прикрывая глаза. Он не позволит. Он не даст Сансе уйти. Она всегда будет принадлежать лишь ему одному. И любой, кто ещё хоть раз попробует её у него отобрать, будет вынужден очень сильно об этом пожалеть. И вчера, Джейме Ланнистер уже получил своё первое и одновременно с этим последнее предупреждение.
– Я тоже люблю тебя, но ты ведь и так это знаешь.
Санса позволила своим губам изогнуться в кривой усмешке. А знала ли она это на самом деле? Ведь всё чаще, девушка невольно стала задумываться о том, что Джон и вовсе не способен любить. Он пытался, действительно пытался, и иногда у него это так хорошо получалось, но чаще всего, мужчина словно уставал играть роль любящего супруга, становясь самим собой: холодным, мрачным, с отстранённым взглядом темно-карих глаз.
Ладонь Сансы скользнула по плечу супруга, ощущая под пальцами шероховатость его кожи. Большая часть спины и правое предплечье Джона было покрыто следами от ожогов, которые с годами может и стали значительно бледнее, но им уже никогда не удастся исчезнуть полностью, тем самым служа вечным напоминанием о случившейся в далеком детстве трагедии.
– Они всё ещё болят? – осторожно спросила девушка, скользя кончиками пальцев по загрубевшей коже.
Джон поморщился, едва уловимо качнув головой.
– Тело способно забыть, что с ним однажды случилось, но, к сожалению, у памяти нет такой роскоши.
Ведь Джон всё ещё помнил то яркое пламя, что опоясало весь их дом. Помнил чёрный дым, что застилал глаза и не позволял дышать. Помнил полный отчаяния последний крик матери, а после руки отца, что так крепко прижимал его к себе. Рейгару удалось вытащить сына из охваченного пламенем дома, но когда мужчина вернулся туда за женой, они уже оба навечно остались там. У Лианны не было шансов спастись, а Рейгар едва ли мог найти в себе силы даже не попытаться ей помочь. И как же это было иронично: тот кого называли Драконом, был вынужден погибнуть в огне.
– Мне жаль, – Санса слегка качнула головой.
Раньше, проводя ночи с Джоном в одной постели, она покрывала каждый его шрам поцелуями, скользя по ним губами, и чувствуя, как от каждого её прикосновения вздрагивает мужчина. Она была единственной, кому он позволял к ним прикасаться. Кому действительно позволял себя жалеть, ведь для других, жалость могла быть чревата последствиями.
Но Джон лишь улыбнулся, вскидывая руку и заправляя Сансе за ухо медную прядку её волос. Он так безумно любил их. Цвета осенней листвы. Цвета больше не пугающего пламени. А Санса, как бы сильно ей иногда не хотелось отрезать свои длинные локоны, как бы велико не было её желание окрасить их в новый цвет, никогда не решалась этого сделать.
– Не случись тогда той трагедии, я бы никогда не был там, где нахожусь сейчас. Тебя никогда не было бы рядом со мной, – Джон поддался вперёд, всего на секунду прижимаясь своими губами к устам Сансы. – Эта жизнь забрала у меня многое, но я благодарен ей за тебя.
Санса поджала губы, всё ещё ощущая на них тепло от прикосновений Джона. И так сильно хотелось продлить этот миг ещё хотя бы на пару секунд, но неожиданный звонок во входную дверь заставил девушку невольно вздрогнуть, а Джона обернуться к источнику звука.
Они не ждали гостей этим утром. Обычно, домой и вовсе не допускались посторонние. Лишь наиболее приближенные к Джону лица, и те, кого Санса называла своими подругами.
Звонок повторился, и взглянув на свою супругу, Джон увидел в её глазах лишь немую мольбу: "не открывай. Ты ведь мне обещал!" И это был словно тот самый миг, когда он наконец должен был решить, что ему действительно нужно. И Джон сделал свой окончательный выбор.
– Прости, – мужчина отступил назад, выпуская Сансу из своих объятий, и видя, как её голубые глаза вновь превращаются в непроницаемые льдинки.
Она с досадой наблюдала за тем, как её муж спешно покидает кухню, вновь оставляя её абсолютно одну. Он никогда не изменится. Джон никогда не станет другим, и было так наивно и глупо позволять себе вновь поверить его ничего не значащим обещаниям и словам. А минутное успокоение и умиротворение, вновь сменились яростью и болью, что сковали сердце девушки своими путами.
И последней каплей, переполнившей сосуд её терпения окончательно, стало то, что Санса услышала в холле женский голос, принадлежащий никому иному как Дейенерис Таргариен. Девушка говорила слишком тихо, и её слов было не разобрать, но Санса отчетливо услышала слова своего супруга, обращённые к его взявшийся буквально из ниоткуда тёти:
– Идём в мой кабинет. Поговорим в спокойной обстановке.
А после этого, Санса услышала лишь звук затихающих шагов и хлопок двери.
Губы девушки дёрнулись в горькой усмешке, а глаза зажгло от подступивших слёз. Если бы только мама или Арья были живы. Если бы рядом были отец и Робб – они сказали бы как ей жить дальше! Они никогда не оставили бы её одну... Но её семья мертва, а в груди уже навечно поселилось одиночество, которое больше никому не удастся заполнить. Однажды, восемь лет назад, это сделал Джон, но теперь, ушёл даже он, оставив после себя лишь ещё большую пустоту.
И лишь тихий шёпот сорвался с губ Сансы, когда она не мигая смотрела прямо перед собой:
– Я ненавижу тебя, Джон Сноу. И я заставлю тебя ответить за всю причинённую мне однажды боль.
И Санса знала лишь один единственный способ, как она сможет это сделать: она заберёт у своего дорогого супруга абсолютно всё.
***
Джон, заняв место за своим рабочим столом, не сводил напряжённого взгляда с Дейенерис, что сейчас неспешно блуждала по кабинету, осматривая каждую его деталь: скользя кончиками пальцев по рамам картин и по старинным статуэткам, что в прошлом принадлежали Нэду Старку. Перевозя вещи из особняка Старков в этот пентхаус, Джон желал избавиться от всего, что когда-то принадлежало Тихому Волку, но мужчина знал, что Санса никогда не позволит ему этого сделать. Она действительно любила своего отца, а он наверняка любил свою старшую дочь, вот только, как бы глупо это не звучало, но Джон никогда не сможет простить Эддарда Старка за его нелюбовь к нему. За ту ненависть, что буквально полыхала в глазах мужчины, когда он смотрел на своего племянника. Впрочем, даже несмотря на это, наверное, Джон всё же должен был быть ему благодарен. Нэд вытащил его из приюта. Он оплатил ему лучший пансионат для мальчиков, в котором Джон провёл десять лет своей жизни, покидая его стены только в канун Рождества. Это была единственная неделя в году, когда мистер Старк позволял сыну своей сестры посетить свой дом. В другие же дни, он не желал его видеть. Не желал даже слышать его голоса, запрещая Джону звонить кому-либо из своих детей. Робб был единственным, кто игнорировал этот запрет. Кто всегда шёл против отца, и не боялся высказать ему всю правду в лицо. Но когда брату исполнилось шестнадцать, даже он перестал звонить, с головой погрузившись в бизнес и отдав себя ему без остатка. Два последних года, Джон и вовсе перестал приезжать в особняк Старков, а выпустившись из пансиона, он на долгих пять лет пропал со всех "радаров", чем, несомненно, вызвал лишь облегчение Нэда. Джон тяжело сглотнул, скользя ладонью по своему лицу, словно пытаясь сбросить с себя усталость и наваждение. Ему было двадцать три, когда до него дошла весть о ужасной аварии, унёсшей за собой жизни пятерых человек: мужчины с женщиной и их троих младших детей. Они погибли практически сразу, ведь после столкновения, машине потребовалась лишь секунда, чтобы вспыхнуть словно спичка. Джон прилетел в Лос-Анджелес тем же вечером, где его застала врасплох ещё одна новость: тело Робба нашли в собственной квартире с пулей в виске. Полиция и судмедэксперты признали это самоубийством на фоне случившегося горя, но едва ли Джон действительно мог в это поверить. Вот только, сколько бы связей, денег и лет он не потратил на то, чтобы выяснить правду, она так и не всплыла наружу. Впрочем, едва ли это имело хоть какое-то значения теперь, ведь этим Робба было уже не вернуть. В тот миг, после череды всех этих ужасных трагедий, их осталось лишь двое: последняя из Старков и Сноу, что не носил ни фамилии своего отца, ни матери. Джон нашёл Сансу в особняке её семьи. Тогда девушка выглядела совсем неважно: с опухшими от слёз глазами, растрёпанными волосами и в грязной порванной одежде – именно такой она предстала перед ним спустя семь лет с их последней встречи. С той, где она была ещё совсем ребёнком, а Джон был просто подростком, что из-за всех сил пытался найти своё место в этом мире. Но в тот миг, перед ним была больше не маленькая девочка, перед ним предстала уже взрослая девушка, в глазах которой стыли её собственные немые тайны. Но отчётливее всего в тот день Джон запомнил синяки и ссадины на бледной коже Сансы, а также её разбитые, с коростой запершейся крови, губы. Мужчина спросил лишь однажды: "кто именно сделал тебе больно?", но девушка не пожелала отвечать на его вопрос. Она лишь молчала, упрямо смотря на парня, которого практически не знала, но кто теперь стал для неё единственным живым родным человеком. Больше Джон никогда не возвращался к этому разговору, позволив сестре сохранить всё в секрете, ведь он и сам имел их слишком много. В тот год, когда судьба унесла жизни шестерых Старков, Сансе едва исполнилось восемнадцать. Она была ещё слишком юна, чтобы распоряжаться "Stark corporation", которая стала наследием её отца. До тех пор, пока Сансе не исполнилось бы двадцать один, она едва ли имела бы права голоса в корпорации собственной семьи, фактически передав всю власть и полномочия в руки советников Нэда Старка. Тех, что были ему верными друзьями при жизни, и кто собирались обобрать его дочь до нитки после его смерти. Впрочем, в их гнилом мире едва ли можно было ожидать чего-то другого. Здесь либо ты нападаешь сам, либо становишься жертвой "хищников". И чтобы не позволить этому случиться, Джон предложил Сансе лишь одно единственное решение: брак по расчёту. Он станет её законным мужем, возьмёт фамилию Старк, и встанет во главе компании. Это было их единственной возможностью сохранить "Stark corporation" от стервятников, каждый из которых уже намеревался урвать свой кусок. Девушка согласилась на это предложение даже не раздумывая, ведь в тот миг, кажется, всё ещё переживая ужас случившегося, она так сильно мечтала обрести того, кто всегда будет рядом. Кто больше никогда её не оставит. Впрочем, всё это осталось уже в далеком прошлом, но кто знает, как скоро оно может вновь всплыть наружу, словно цунами врываясь в настоящее. – Она очень красивая, – Дейенерис улыбнулась, смотря куда-то за спину мужчины, вот только её улыбка не выглядела действительно искренней. – Твоя жена. Джону даже не нужно оборачиваться, чтобы понять куда смотрит девушка. Ведь позади его спины, вот уже как восемь долгих лет, висит большой портрет Сансы, написанный масляными красками одним из лучших художников штатов. На нём она ещё совсем юная. Невинная. Тогда её глаза ещё не были похожи на безжизненные и ничего не выражающие хрусталики льда. – Я знаю, – несколько резче чем следовало ответил Джон, при этом слегка подаваясь вперёд и не сводя пронзительного взгляда с Таргариен. – Зачем ты пришла сюда, Дени? Ведь я просил тебя никогда не приходить в мой дом. Дейенерис театрально вздохнула, наконец поставив на место статуэтку волка и шагнув к массивному дубовому столу, присаживаясь на кожанное кресло стоящее прямо напротив Джона. Её серые, практически пустые глаза, скользнули по мужчине, изучая каждую чёрточку его лица и словно в который раз пытаясь найти хоть что-то, что выдавало бы в нём Таргариена. Вот только, кажется, порода Старков перебила любые гены её дорогого старшего брата. – Это важно, – наконец проговорила девушка, в то время как её пухлые губы растянулись в широкой усмешке. – Конечно, я могла бы не приходить сюда и не портить твои выходные с драгоценной Сансой, но тогда, боюсь, уже завтра она ненавидела бы тебя намного больше, чем ненавидит сейчас. Джон поморщился, сжимая ладони в кулаки. – Она не ненавидит меня, – сквозь зубы процедил мужчина. – И тебя это совсем не касается. Дейенерис примирительно вскинула руки, признавая своё поражение. Впрочем, улыбка так и не пропала с её лица. Джон был глупцом, если действительно думал, что никто не замечает, что в его "раю" назрели серьёзные проблемы. Кажется, залечившая свои раны пташка, теперь намеревалась вырваться из той золотой клетки, куда была посажена восемь лет назад. Теперь она желала лишь свободы и только свободы. – Не будь таким агрессивным, Джон. Я тебе не враг. Я твоя семья. Мужчина медленно кивнул, не решаясь ничего сказать в ответ. Пусть Дейенерис и дальше продолжает думать именно так. Она нужна ему, по крайней мере пока. Но даже одна мысль о том, что их связывает общая кровь, казалась Джону тошнотворной. Люди всегда были правы, когда называли Таргариенов безумцами. Они действительно такие. И они крайне опасны. Вступив с ними в игру, слишком велика вероятность оказаться в проигрыше. Особенно, если сталкивались Таргариены и Старки. Эйрис и Рикард были друзьями, которым удалось положить конец многолетней войне двух семей. Они вели бизнес сообща, выстраивая целую империю, но когда их место заняли старшие сыновья – всё пошло прахом. Эддард и Рейгар не нашли в себе сил сохранить перемирие заключённое их отцами, и тогда началась самая настоящая война. И последней каплей стало то, что младшая сестра Нэда Старка – Лианна, связала себя узами брака с Драконом. Ведь именно в тот миг, она стала врагом и для своей семьи. В тот день, война в бизнесе превратилась в кровную. – Зачем ты пришла, Дени? – Джон медленно выдохнул, откидываясь спиной на спинку своего кожаного кресла. Он будет умнее, чем отец. Умнее, чем дядя. Ведь иначе, так же как и они, будет обречён на проигрыш. В глазах Дейенерис отразилось удовлетворение. Она любила когда мужчина называл её так. В этом было что-то интимное и слишком личное. Ведь больше никому не было позволено сокращать её имя, если, конечно, они не желали испытать на себе её ярость. – Варис, – наконец произнесла девушка, при этом подхватывая со стола Джона графин с виски и наполняя его содержимым один из стаканов. – Моим людям удалось узнать, что он пытается выйти на связь с единственной выжившей дочерью Эддарда Старка, – Таргариен сделала глоток, слегка поморщившись от терпкого вкуса. – Думаю мы оба знаем, что именно Паук хочет ей рассказать, не так ли, дорогой? Джон замер. Его лицо осталось абсолютно непроницаемо, но в глубине тёмно-карих глаз можно было разглядеть беспокойство. Джон не мог позволить, чтобы та информация, которая была известна Варису, дошла до Сансы. Это всё разрушит. Это уничтожить те последние крупинки их отношений, за которые всё ещё так отчаянно цеплялись супруги. Это заставит девушку возненавидеть собственного мужа, а может и вовсе вынудит её зайти намного дальше, чем Старк когда-либо себе позволяла. Джон тяжело сглотнул, крепко сжимая ладони в кулаки и вскидывая взгляд на Дейенерис. Она смиренно ждала его ответа. Впрочем, девушке он был известен уже наперёд. Как бы мужчина не сопротивлялся кипящей в нём крови Таргариенов, он тоже был одним из драконов, а они привыкли "сжигать" всех своих врагов. – Если Варис хочет говорить, я позволю ему это сделать, – холодно отчеканил Джон, забирая из рук Дейенерис бокал с виски и залпом допивая его содержимое. – Но для начала я хочу выслушать его сам. Девушка кивнула, поднимаясь на ноги и делая шаг в сторону выхода. Но перед тем как уйти, она в последний раз обернулась на Джона, одаривая его улыбкой. – Твоя пташка ни о чём не узнает, тебе не стоит бояться, – она повела плечами. – Иногда мне кажется, что я стала слишком добра. Возможно, мне стоило позволить Сансе всё узнать. Ведь может тогда у тебя бы не осталось иного выбора, кроме как её отпустить. – Мы уже говорили об этом, Дени, – в голосе мужчины прозвучал лишь металл. – И не стоит об этом забывать. Если ты подойдёшь к Сансе слишком близко, я заставлю тебя пожалеть. Дейенерис нервно сглотнула, но её лицо так и осталось абсолютно непроницаемым. Холодным. Равнодушным. Она не станет бояться, но и не позволит себе забыть о том, что ещё никому за последние восемь лет не удавалось обыграть Джона ни в его, ни в своей игре. Он отличный игрок в "престолы", а в них, ты либо побеждаешь, либо оказываешься побежденным – третьего тут не дано. – Хороших выходных, Джон. – И тебе, Дейенерис. Дени ушла, а мужчина, наполнив свой стакан очередной порцией виски, устремил задумчивый взгляд на пламя полыхающего камина. Варис обещал молчать, но спустя столько лет, он, кажется, решил нарушить свою клятву, и за это Пауку придётся ответить. И в этот миг Джон слишком ясно осознавал, что ему уже никогда не выбраться из всего этого дерьма, в которое он позволил себе угодить. Ведь с каждым днём, он погружался в него всё глубже, продолжая тащить за собой и Сансу. Но отпустить её было выше его сил. "Я твой" "А ты моя" Так звучали их клятвы. И лишь смерти подвластно их разрушить.***
Время уже близилось к полуночи, когда Джон, вернувшись с вечерней и слишком затяжной пробежки, вошёл в свои покои, на ходу стягивая с себя мокрую футболку и бросая её в ту сторону, где должен был стоять стул. Впрочем, возможно он промахнулся, ведь в кромешной тьме едва ли было возможно разглядеть хоть что-то. Мужчина всё ещё тяжело дышал, а с его тёмных волос стекали холодные капли дождя, под который он умудрился попасть, когда уже был на полпути до дома. Сейчас же Джон намеревался направиться прямиком в душ, но словно резко передумав, он потянулся ладонью к выключателю, позволяя комнате наполниться мягким белым светом. Джон слегка поморщился, прищуривая глаза, и только спустя несколько секунд наконец понимая, что находится здесь не один. На лице мужчины отразилось удивление и одновременно с ним растерянность. – Санса? Признаться, после того, что произошло между ними утром, Джон всё ещё чувствовал свою вину перед женой. Он хотел перед ней извиниться, но покинув кабинет практически следом за Дейенерис, Джон не без разочарования понял, что Санса тоже ушла, при этом оставив свой мобильный на журнальном столике в гостиной. Девушки не было дома весь долгий день, и поэтому, сейчас её появления здесь было более чем неожиданным. Санса же лишь улыбнулась, медленно поднявшись на ноги, и потянувшись рукой к поясу своего слишком коротенького шёлкового халатика. – Ты хотел второй шанс, Джон. Что ж, – она игриво прикусила нижнюю губу, наконец дёргая поясок и позволяя халату распахнуться, открывая вид на чёрное кружевное бельё, – его нужно заслужить. Джон сглотнул, скользя взглядом по стройному и абсолютно идеальному телу своей жены. И лишь небольшой шрам на левом боку, выделяясь на бледной коже, мог напоминать девушке о её уже далёком прошлом, которого, впрочем, Джону так и не довелось узнать. Но едва ли это могло сейчас занимать его мысли. Мужчина шагнул вперёд, смотря Сансе прямо в глаза, но вновь натыкаясь в них лишь на лёд. Что ж, ему потребуется время чтобы его растопить. Им обоим потребуется время, чтобы вернуться обратно к началу, туда, где они были ещё действительно счастливы. Где брак по расчёту, казалось, перерастал в любовь. – Я только закончил пробежку, возможно мне следует сначала принять хотя бы быстрый душ, – игриво проговорил Джон, кладя свои ладони на талию жены и резко притягивая её к себе, вынуждая прижаться к своей груди. – Не стоит, так даже сексуальнее, – прошептала Санса, запуская свою ладонь во влажные волосы мужчины, спешно убирая с них резинку и позволяя рассыпаться кудрям. Как же давно она не видела его таким: растрёпанным, уставшим, с блеском и желанием в глазах. Словно в этот миг перед ней вновь предстал тот самый Джон, которого она когда-то знала. Ведь одетый с иголочки мужчина, чьи волосы были стянуты в тугой узел, а взгляд был мрачнее грозового неба, казался совсем чужим. Губы Джона накрыли собою рот Сансы, проникая в него языком и сталкиваясь там с её собственным. Мужчина сделал шаг вперёд, тем самым вынуждая жену отступить на несколько шагов назад, до тех пор пока она не наткнулась на край постели. А уже спустя секунду, оказавшись поваленной на лопатки, девушка ощутила тяжесть чужого тела, которое так плотно прижималось к её. Молодые люди уже не помнили, когда они были близки в последний раз. Кажется, с того момента минуло уже как минимум несколько месяцев, а может, и значительно больше. Сейчас же они были намного ближе чем вчера, но даже не вполовину так, как несколько лет назад. Санса слышала, что страсть с годами утихает, переставая разгонять кровь по венам горячим потоком, так было и с её родителями, но вместо неё, всегда приходит ещё большая любовь и безграничное уважение. У них же не осталось даже этого. Джон был просто от неё зависим, девушка это чувствовала, она это знала. Конечно, мужчина наивно считал свою зависимость любовью, но называть это так Санса могла только если в слишком извращённом характере. А что же на самом деле чувствовала она сама? Санса едва ли могла дать однозначный ответ на этот вопрос. Ведь в одну секунду она так сильно ненавидела своего мужа, но уже в другую, она нуждалась в нём больше всего на свете. Джон последний кто у неё остался. Что будет если она лишится и его тоже? Но волнение об этом сменялось раздражением, когда в памяти всплывал образ Дейенерис Таргариен. Когда она вспоминала о том, как девушка без капли смущения обнимала её мужа у всех на глазах, а он позволял себе класть ладонь на её талию, словно показывая, что она – его. Раньше, Джон держал так только свою жену, единственную женщину в его жизни, но теперь Сансе приходилось делить это место с внезапно объявившейся тётей. Интересно, спал ли мужчина с ней? Или, точнее, сколько раз он уже трахнул собственную родственницу на своём рабочем столе? Ведь едва ли бы его остановила их кровная связь. Она никогда не останавливала Таргариенов. Впрочем, как оказалось, и Старков тоже, ведь иначе, Санса не носила бы обручальное и помолвочное кольцо своего кузена на безымянном пальце. – Ах, – девушка невольно вздрогнула, выгибаясь в спине и вновь ловя губы Джона своими. Он вошёл в неё слишком резко, непривычно грубо, но это возбуждало лишь ещё больше. Это заставляло забыть абсолютно обо всём, даже если хоть и всего на одну ночь. Возможно, их последнюю ночь... Джон двигался то слишком медленно, словно дразнясь, то напротив слишком быстро, срывая с губ Сансы крики и блаженные стоны. Она послушно толкалась ему навстречу, при этом скользя ногтями по его широкой спине, наверняка оставляя на ней кровавые полосы – отметины, что словно кричали: "Джон принадлежит лишь ей!" Мужчина прижался губами к шее девушки, слегка прикусывая её нежную кожу, слыша, как судорожно она хватаем ртом воздух, и как ещё крепче ноги Сансы сжимают его бёдра. Как её грудь прижимается к его, отчего Джон отчётливо ощущал твёрдость её сосков. Санса уже была близка к кульминации: её дыхание сбилось, а тело стало влажным от пота. Джон рыкнул и сделал ещё несколько наиболее сильных рывков, удерживая себя из последних сил и позволяя кончить им одновременно. Блаженная дрожь стремительно растеклась во всему телу, принося незыблемое удовольствие и приятную усталость. Джон ещё несколько долгих секунд нависал над Сансой, наблюдая за её тяжело вздымающейся грудью, за слегка приоткрытыми губами, и словно наконец "растаявшими" голубыми глазами. Теперь, они скорее похожи на океан, чем на айсберги. И в этот миг, Джону всего на мгновение показалось, что у них действительно всё ещё есть шанс. Что всё наладится и они будут счастливы. Он продолжил верить в это и тогда, когда накрыл губы жены уже в нежном и трепетном поцелуе. Вот только, мужчина ещё даже не подозревал, что Санса уже давно всё решила. Что его мнение едва ли является для неё чем-то действительно значимым. Санса послушно ответила на ласки супруга, но при этом лишь мысленно улыбнулась своим дальнейшим планам. Скоро она наконец действительно будет счастлива.***
За окном была глубокая ночь, когда Санса, склонившись над массивным письменным столом, внимательно вчитывалась в содержимое бумаг, разложенных перед ней. Она плохо смыслила в бизнесе, но что-то было понятно даже ей: девушка знала, что "Stark corporation" никогда не была кристально чиста. Этого не было ни при отце, ни тем более при Джоне. Санса взволнованно прикусила нижнюю губу, вскидывая несколько напряжённый взгляд на дверь. Когда она покидала постель, Джон крепко спал, и девушка искренне надеялась на то, что сон его окажется достаточно глубок и продлится до самого утра. Санса пролистала ещё несколько страниц лежащей перед ней папки, перед тем как быстро набрав нужный номер, прижать мобильный к уху, слушая длинные и монотонные гудки. В любом случае девушка знала, что он ответит на её звонок. Но пребывая в ожидании, Санса на доли секунды прикрыла глаза, делая глубокий вдох. Ей никогда не была нужна "Stark corporation". Именно поэтому, восемь лет назад, она так легко отдала все свои акции Джону. Впрочем, Санса не собиралась забирать их у него и сейчас. Нет. Вместо этого она просто заставит своего драгоценного супруга наблюдать за тем, как корпорация рушится, превращаясь в руины прямо у него на глазах. Женщины никогда ничего не забывают и не прощают нанесённых им однажды обид. А на том конце провода наконец послышался сонный мужской голос, в то время как губы девушки невольно растянулись в улыбке. – Мистер Бейлиш? Это Санса Старк.
