Кафе "NIX"

На протяжении последних двух лет каждое утро Чонхана начинается с тщательного осмотра белоснежной сорочки и идеально отглаженных брюк. После этого он одевается и по привычке несколько раз резко проводит большим и указательным пальцами по стрелкам брюк. Удовлетворенно выдохнув, Чонхан наконец поворачивается к большому зеркалу, висящему на стене рядом со шкафчиками для одежды. Он собирает свои длинные шелковистые волосы в небрежный хвост и выходит из комнаты для персонала именно в тот момент, когда в главном зале кафе бьет ровно половину восьмого. Обычно в это самое время, словно подтверждая теорию броуновского движения, все носятся по кафе и в едином порыве готовятся к началу рабочего дня, которое должно наступить через полчаса. Еще в коридоре Чонхана чуть не сбивает с ног Джихун, который бежит сломя голову на кухню и кричит "сколько можно просить Сынквана аккуратно складывать салфетки" переходящее в "если кто-то увидит мои очки" и что-то там еще. Чонхан не уверен, что ему не послышалось эхо парочки матерных слов. В зале он первым делом переключает орущий из динамиков тяжелый рок на едва слышную ненавязчивую музыку и тут же получает неодобрительные возгласы, которыми его награждают Джунхуэй и Минхао, но в большей степени, конечно Сунен. Сунен вообще не любит слушать музыку тихо, он считает это святотатством и предательством по отношению к ее создателям. - Все в порядке? - проходя за стойку, спрашивает Чонхан у Вону, одновременно полирующего кофемашину и расставляющего в идеальном порядке чашки и блюдца. - Ну вроде бы да, - Вону не очень любит разговаривать по утрам, ибо сова по хронотипу и ненавидит раннюю рань всеми фибрами своей души. - Тебе не кажется, что у нас что-то слишком тихо с утра? - Не кажется, - как всегда односложно и бесцветно. Чонхан оглядывает помещение и не может понять, что же сегодня с утра не так. "Нетак" в лице Сынквана врывается в кафе в обнимку с порывом холодного ветра и запахом дождя, который идет, не переставая, со вчерашнего вечера. На лице у "нетака" написаны неподдельный восторг и еще какое-то очень важное знание и, наверное, в связи с этим Чонхану не стоит его отчитывать за опоздание, но он не может этого не сделать, потому что по его мнению дисциплина превыше всего. Он открывает рот, чтобы пожурить макнэ, но тот, на ходу скидывая с себя верхнюю одежду, шлепает мокрой обувью в середину зала и торжественно говорит: - Помещение напротив скоро наконец-то возьмут в аренду! - Наш макнэ не иначе как корейская служба BBC, да еще и в прямом эфире, - ворчит Вону, а укладываюший на витрину свежеиспеченные круассаны и булочки с корицей и изюмом Сунен не может сдержать радости и кричит: - Хоть бы напротив завелись девчонки! - Но у нас и так целыми днями в кафе одни только девчонки, - будто назло ему с едва различимым акцентом неуверенно тянет Минхао. Сунену явно не нравится то, что говорит китаец, поэтому он заискивающе смотрит в глаза своему главному подельнику - Сынквану, и уверенно продолжает: - Мы наших знаем как облупленных, а это будут новые девчонки! - Неужели нам привалит счастье? - макнэ наигранно закатывает глаза и чуть ли не танцует на месте и Сунен вторит ему странными движениями больше похожими на ритуальные танцы коренных народов Полинезии. Феерия нового и воображаемого продолжается ровно до того момента, как в зал входит взъерошенный Джихун и вручает ему швабру, мол, уберись за собой, после чего уходит на кухню и Чонхану снова кажется, что он слышит мат. Он смотрит на часы - без пяти минут восьмого - немного медлит, но все же подходит к двери и поворачивает табличку на "открыто". *** Еще лет 7-8 назад Ким Мингю довольно скептически относился к желанию Сынчоля и Джису открыть собственный салон, где один сможет без зазрений совести портить людям жизнь и кожу, набивая им татуировки, а второй - буравя туннели и прокалывая все подряд. Его друзья детства в свою очередь считали увлечение Мингю орудовать острым лезвием почти как у Суини Тодда и машинкой для стрижки, не менее опасной забавой и относились к его скептицизму с долей здравого пофигизма. Шли годы, парни росли и обрастали - Сынчоль татуировками, Джису проколами, Мингю коллекцией ножниц и лезвий - кто на что горазд, одним словом. В какой-то неведомый момент к их компании присоединились еще трое - Сокмин, Хансоль и Ли Чан, и только одно не менялось, более того - с опытом работы на других, укреплялось и получало очертания вполне совместимые с жизнью: им во что бы то ни стало нужно открыть собственный салон. Когда Джису, а если быть точнее, уже года четыре как Джошуа (ну не серьезно ходить довольно известному, правда, в узких кругах, мастеру по пирсингу, с обыкновенным корейским именем), рассказывает Мингю и С.Купсу (да-да Сынчолю тоже не положено носить корейское имя), что ему посоветовали идеальное помещение для салона недалеко от студенческого городка, Мингю вызывается пойти вместе с парнями и оценить все самому. Не то чтобы он не доверял им, просто ему надоело сидеть сложа руки, пока друзья бегали по городу в поисках их совместного рабочего места. Холодной дождливой осенью сумерки угнетают еще больше, чем обычно. Вместо всполохов персикового заката, небо стягивается хмурыми тучами и клокочет на все лады громом и молниями, жуткий ветер метет по улице и норовит заползти за шиворот и слизать остатки тепла с кожи. Сынчоль битый час пытается замерзшими пальцами засунуть ключ в замочную скважину, но не разрешает сделать это друзьям. Он вбил себе в голову, что в помещение должен зайти первым. Словно кот во время новоселья, который обязательно принесет с собой благополучие и процветание. Мингю кутается в шерстяной шарф и нервничает. Джошуа матерится и норовит первым пролезть в дверной проем. Трагикомедия в трех лицах не иначе. Мингю оценивает помещение почти сразу - забыв обо всем на свете и даже о том, что продрог и, кажется, простудился, он определяет будущее местоположение своего рабочего места - прямо у окна, мысленно вешает большое зеркало на стену, так чтобы солнечный свет падал справа, и уверенно говорит об это Сынчолю, добавляя, что помещение стоит их кредита и нужно обязательно брать. - То есть, где будем работать мы, тебя не волнует совсем? - Я беру дальнюю комнату, там тоже много света, - откуда-то из закромов слышится голос Джису. - А ты берешь ту, что на втором этаже. - Это даже вторым этажом никак невозможно назвать, - ворчит Сынчоль и все-таки еще раз бросает взгляд на лестницу, ведущую прямо под потолок. На самом деле, он с самого начала хотел обустроиться именно там. - Ну значит все, решили, - Мингю увлеченно соскабливает со стекла белую краску, в которую совсем недавно начисто выкрасили все стены. Сынчоля передергивает от неприятного звука и он бьет его руке. - Говорят, напротив довольно популярное среди студенток кафе, там только парни работают. Нужно будет с ними подружиться, авось подкинут нам клиенток? - Джису еще раз обходит помещение, не забывая при этом проверить дверь туалета на скрипучесть. - Мне от этого не холодно, не жарко, - говорит Мингю, но все же заинтересованно разглядывает кафе. На вертикальной вывеске прямо рядом c дверью красивыми буквами выведено название "Nix"* и парень думает, почему оно называется именно так, а не как-нибудь вычурно, как любят в последнее время называть модные места. И не мешало бы погуглить название и что бы оно могло значить. На пороге кафе показываются двое парней в униформе - тот, что пониже, курит и что-то увлеченно рассказывает, жестикулируя при этом руками словно в него вселилось минимум два итальянца, а второй - постоянно теребя собранные в хвост длинные волосы и закидывая назад голову, искренне смеется. Мингю кажется, что он слышит этот смех, несмотря на расстояние и плотно закрытые окна и дверь. Длинноволосый, кожей чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд, оглядывается по сторонам, но смеяться не перестает. Мингю задерживает дыхание, будто его поймали на чем-то криминальном и теперь ему грозит разоблачение и позор. Парень из кафе изящным движением стягивает с волос резинку и распускает их. Волосы мягко ложатся на плечи, он несколько раз проводит руками от корней до кончиков - словно расчесывает, и снова убирает их в хвост. Оба стоят так еще несколько секунд, пока тот, что пониже, не бросает окурок в урну, и оба не скрываются в кафе. Мингю наконец выдыхает и едва слышно произносит: - Жаль, я не стригу длинные волосы. - Хватит бубнить, - Сынчоль, как бы напоминая, что на улице почти ночь и пора бы уже по домам, толкает его в спину и заставляет выйти на улицу. - Потом еще все рассмотришь, нам с утра не мешало бы присмотреть кое-какую мебель. *** Чонхан просыпается без десяти шесть без будильника. Он долго пялится в потолок, замечая новые трещинки и тонкую нить паутины, тянущуюся из одного угла комнаты в другой, и думает, что не мешало бы дома в конце концов и убраться. Последний раз он мыл полы кажется еще в начале октября. Если бы Сынквану выпало счастье оказаться в его небольшой квартирке, его скорее всего хватил бы удар от шока, ибо как можно быть таким педантом и чистюлей на работе и абсолютным неряхой дома. Чонхан улыбается, представляя растерянное лицо макнэ, и заставляет себя встать с постели. Хоть он и живет в соседнем с кафе здании и все остальные на его месте просыпались бы не раньше 6.30, Чонхан считает, что не имеет права тратить время попусту. Да и дела, сделанные в спешке, всегда оставляют впечатление неряшливости и несовершенной законченности. Даже если дело касается обыкновенного завтрака или бодрящего душа по утрам. Утро снова выдается дождливым и хмурым. За последние несколько дней небо наплакало небольшое озеро где-то в горах, Чонхан в это искренне верит, потому-то и проверяет сводку новостей каждый божий день. Он выходит на крыльцо подъезда и, раскрыв большой красный зонт, медлит, прикидывает, а стоит ли вообще выходить сегодня на улицу. Можно ведь с пользой для тела и духа провести замечательный день, валяясь в теплой постели с хорошей книжкой в руках или на крайний случай, включив очередную серию "Странных дел". Он мотает головой, отгоняя соблазнительные мысли и бодрым шагом (во всяком случае ему кажется, что шлепает он по лужам именно бодро) направляется в кафе. Чонхан удивляется, когда застает всех на месте. Всех кроме Сынквана, естественно. У Сынквана вообще генетическая несовместимость с ранними утрами и приходом на работу вовремя. Сунен уже включил свою любимую пластинку и ноет Вону про дождь и "у нас не будет посетителей", а еще про "это каким ебанутым должен быть человек, чтобы выбраться из дома в такую погоду" и многое другое. Вону, нужно отдать ему должное, никак на это не реагирует и флегматично трет кофемашину. - Ты скоро протрешь в ней дыру, сколько можно тереть? - действия Сунена не соответствуют его словам, потому что сам он в то же самое время отчаянно полирует стойку. Видимо, думает, что действует стойка по принципу лампы Алладина и чем лучше ее натереть, тем больше посетителей будет дождливым утром понедельника. Джунхуэй и Минхао спорят о том, какую музыку включить, чтобы взбодриться, и только Джихун, кстати единственный человек, которого Чонхан считает адекватным во всей их компании, сидит за столом и аккуратно - одна к другой, складывает салфетки. Иногда, чего греха таить, даже насчет Джихуна у Чонхана возникают сомнения. - Сходи на кухню, там привезли вишню и чернику для пирогов, пока ты не одобришь, я не могу начать выпекать, - говорит он, лишь только увидев Чонхана. - Ты же у нас повар, ты намного лучше в этом разбираешься, - Чонхан хлопает Джихуна по плечу и собирается пройти в комнату для персонала, чтобы переодеться. Собирается, но не проходит, потому что на пороге кафе объявляется макнэ. Как всегда с горящими глазами и миллионом слов в секунду. - Вы не поверите, что я узнал! - начинает он. Вону на секунду отвлекается от любви своей жизни и мямлит: - Сейчас начнется... Сунен, наконец, приобретший смысл жизни, бросает тряпку на столешницу и, заключив Сынквана в страстные объятия, ведет к одному из столиков и, заботливо усадив, говорит: - Глаголь! Сынкван таращит глаза, не понимая, что от него хотят, пока Минхао не подсказывает ему: - Говори, говорит. Чонхан едва сдерживается, чтобы не слиться со стеной или исчезнуть в коридоре, но даже ему, обычно безразличному к сплетням, интересно, что на это раз выведал макнэ. Он подсаживается к ним за столик и превращается в слух. - Так вот! Помещение напротив взяли в аренду трое друзей - один парикмахер, другой - мастер по пирсингу, третий - татуировщик. - Эээ, - заунывно тянет Сунен и ему подпевают Минхао и даже Джихун. - Господи, как скучно! Сунен разочарован и, судя по перекошенному лицу, в уме явно изощренно расчленяет Сынквана за плохие новости. - Парикмахер-то хоть женский? - спрашивает Чонхан, скорее для того, чтобы подразнить Сунена, для пущей правдоподобности проводя рукой по волосам. - Нет, да послушайте вы меня сначала! Их будет шестеро! И у всех есть псевдонимы, кроме кажется, парикмахера. - Откуда ты все это знаешь? - Вону наконец отлипает от кофемашины. - Неужели ты подрабатываешь агентом нацразведки, а мы и не в курсе. - Птичка нашептала, да дайте мне уже дорассказать! - макнэ всплескивает руками, чем вызывает всеобщий смех и сравнения с собственной бабушкой. Буквально через секунду Чонхан замечает, как стрелки часов неумолимо приближаются к без четверти восемь и все потуги Сынквана дорассказать очень важную информацию тонут в общем гвалте, вызванном указаниями спохватившегося Чонхана. *** В день открытия салона Мингю просыпается раньше обычного. Волнение буквально выталкивает его из постели и жужжит назойливой мухой над ухом, которую он тщетно пытается отогнать пока принимает душ. Он тщательно бреется лезвием - сегодня все должно быть идеально - и долго стоит перед распахнутым шкафом не в состоянии определиться, что надеть. Костюм? Или быть может не выпендриваться и одеться просто и неброско? Выбор падает на идеально сидящие на нем темно-серые брюки и черную водолазку. Парни все равно засмеют, но Мингю считает, что именно так должен выглядеть сегодня. - А если переборщат с подколами, каждый день буду ходить на работу в новом костюме, - он в последний раз бросает взгляд на отражение в зеркале, и прихватив с собой плащ и зонт, выходит из дома. Капли дождя маршируют по асфальту, выводя один из самых старых мотивов на свете и Мингю думает, что эта осень никогда не закончится. Он заходит в салон и снимает плащ, но не найдя вешалку, просто бросает его на небольшой кожаный диван. Нужно напомнить Хансолю, который теперь Вернон, чтобы поставил ее на видное место. Из-за непроницаемой пелены, что повесил на окна дождь, в помещении темно и неуютно, поэтому Мингю первым делом включает все лампы и помещение тонет в мягком люминесцентном свете. Становится немного теплее и комфортнее. Парень смотрит на часы - еще слишком рано, чтобы кто-то из друзей объявился на пороге, но он все равно ждет. За окном маячит ярко-красное пятнышко, из стороны в сторону, из стороны в сторону, а потом и вовсе превращается в большой зонт, застывающий прямо на их пороге. Дверь непривычно скрипит и в салон входят трое. - Чем я могу помочь? - Мингю, как и положено гостеприимному хозяину улыбается и жестом предлагает им пройти внутрь. Тем более это первые посетители, хотя они еще не успели официально открыться. Самый неспокойный и, судя по жадно бегающим по помещению глазам, любопытный, называется Сынкваном и сует ему под нос большую бумажную коробку, в такие обычно укладывают выпечку в кондитерских. - Сунен, - говорит тот, что с раскосыми глазами, и протягивает руку для приветственного рукопожатия, - это от нашего коллектива, поздравляем с открытием, мы из кафе, что… - Что напротив, я так и подумал, - Мингю благодарит их за внимание и, наконец, переключает внимание на третьего парня, стоящего чуть поодаль. Он просто не мог его не узнать. - А вас как зовут? На самом деле Мингю все равно как зовут парня, единственное, чего ему хочется в этот момент - прикоснуться к его волосам. "Извращенец", - думает он про себя, но ничего не может с собой поделать и улыбается уголками губ. - Чонхан. Простите, не хочу проходить вперед, иначе разведу грязь. Капли дождя будто в подтверждение его слов стекают с зонта, что Чонхан прячет за спиной, и превращаются в маленькую лужицу. - Пора пускать разноцветные бумажные кораблики, - мелькает в голове Мингю или он сказал это вслух? В салоне повисает неловкая тишина, впрочем ей не суждено длиться долго - она разбивается о болтовню Сынквана, вызвавшегося все вычистить, высушить, вымести. Мингю думает, что его стоит свести с птицей-говоруном Докемом: из них совершенно определенно получится идеальная пара без комплексов. Мингю собирается предложить гостям остаться и познакомиться с его коллегами, которые подойдут с минуты на минуту, но Сунен опережает его и, схватив Сынквана за шиворот, направляется к выходу. - Заходите к нам за кофе, он у нас самый вкусный в районе, - Сынкван - боец и не сдается и даже с улицы, в шуме дождя и проезжающих машин, Мингю слышит его. - Простите, он у нас всегда такой, - Чонхан кланяется на прощание и выходит следом, и Мингю жалеет, что не нашел слов, чтобы задержать его еще на пару минут. *** Первые дни после открытия салона Сынкван ходит как в воду опущенный - подолгу молчит и так много и выразительно вздыхает, что в какой-то момент Чонхан начинает бить тревогу, уж не заболел ли их макнэ. Парни тоже волнуются, но с расспросами не лезут - Сунен убедил их, что когда придет время, Сынкван сам вывалит на них всю нужную и ненужную информацию. - Не будите лихо, пока оно тихо, - многозначительно шепчет Сунен Чонхану и готовящему кофе Вону и направляется к столику, за который только что села пара молодых людей. - Ну что же, подождем, у нас все равно нет выбора, - Чонхан поправляет съехавший набок фартук и исподтишка следит за передвижениями Сынквана. Тот в это время записывает в блокнот заказ и даже улыбается, но как кажется Чонхану слишком наигранно. - Не переживай ты так, - Вону ставит две чашки с капучино на поднос и жестом дает знать Сунену, что заказ на десятый столик готов. - Вот увидишь, в конце это окажется совершенно невероятной ересью, которую даже слушать не захочется. - Я почти уверен, что это именно так и есть, но все равно на душе неспокойно, - Чонхан ненавидит, когда в нем просыпается материнский инстинкт, но ничего не может с собой поделать. Мингю приходит на работу самым первым. По утрам на голове Мингю воронье гнездо вместо подобающей парикмахеру прически. Мингю не любит носить джинсы и у него просто невероятная коллекция шарфов. Мингю любит американо без сахара, и Чонхан знает это, не потому что следит за ним из окна своей квартиры, вовсе нет. Вообще-то Чонхан не понимает, откуда он все это знает. Когда Мингю с противоположной стороны улицы приветливо улыбается и машет ему рукой в кожаной перчатке, Чонхан холодно кивает в ответ и торопится войти в кафе. На улице ветрено и морозно, но лицо и уши пылают, словно он просидел перед дровяной печкой не один час. Кафе встречает его приятным запахом кофе и свежей выпечки и Чонхан с наслаждением делает глубокий вдох и улыбается. - Привет, хен! - Сынкван вылупляется невесть откуда и совсем не похож на того Сынквана, которого второй год подряд пытается воспитать порядочным человеком Джихун. - Провалиться мне на этом самом месте, - с порога озвучивает мысли оторопевшего Чонхана Сунен. - Кто это с тобой такое сотворил?! - Тебе не нравится? - макнэ опускает глаза в пол и неуверенно прилизывает волосы на затылке. - Можно потрогать? - Сунен стягивает перчатки и нависает над ним коршуном. Так и не дождавшись ответа, он прикасается к его волосам и восторженно произносит. - Вау, это очень круто, ты у меня теперь невероятно прелестная блондинка! - Спасибо, - тянет Сынкван и лицо его озаряется довольной улыбкой. - Мне Мингю еще с самого начала предложил, и я никак не мог решиться, но я вчера вечером заглянул к ним и... - Я тоже так хочу! - Сунен не унимается и ерошит идеально подстриженные волосы младшего, глаза которого горят ярче тысячи огней. - Тебе очень подходит, - Чонхан наконец подает признаки жизни и спешит скрыться в коридоре, потому что ему неловко и он зол. Оказывается, вся канитель со страдашками и вздохами была из-за того, что Сынкван не мог решиться перекраситься в блондина? Чонхан ужасно зол! Он мысленно дает себе оплеуху за то, что так сильно переживал за него и едва сдерживается, чтобы не наградить макнэ уже настоящей. Это все настолько глупо и несерьезно, что не может происходить на самом деле. Ведь не может? Ситуацию спасает лишь появление на пороге кафе Минхао и Вону. Первый несет смешной, но явно восхищенный бред из гремучей смеси китайского и корейского, а второй, словно учуяв, что-то неладное, толкает Чонхана в спину и уводит переодеваться. - Не злись на него, он же просто ребенок, - только и говорит Вону, закрывая за собой дверь в комнату для персонала. *** Вернон усердно трясет перед носом Докема фартуком и накидкой, что обычно накидывают на плечи клиентов, словно заделался вторым помощником госпожи Метелицы и в руках у него настоящая пушистая перина. Еще чуть-чуть и пойдет снег. Мингю злится и оглядывает всех испепеляющим взглядом. Злится, конечно, больше на Сынчоля, который не позволил ему раздать друзьям увесистых оплеух за выяснение отношений из-за пустяка, но еще больше за бессмысленную обиду и нежелание понять друг друга. Дино, как и подобает истинному макнэ и всеобщему любимцу, вьется между парнями милой собачкой и пытается их помирить. Но даже он не справляется - его чары заканчиваются где-то между холодным взглядом Вернона и язвительной улыбкой Докема. Под вечер настроение, как и температура на улице, упрямо близится к отметке ниже нуля, даже не знающий забот Джошуа хмурится и все время молчит. И только тату машинка Сынчоля разбавляет монотонно текущий день своим незатейливым жужжанием. Когда клиент Сынчоля, наконец, уходит, Мингю шумно выдыхает и умоляюще смотрит на друга, мол, сделай хоть что-нибудь, иначе тоска, болото и никакого желания работать в такой обстановке. С.Купс трясет головой и одними губами твердит нет-нет-и-еще-раз-нет, но под конец все же сдается. Он трет переносицу - слишком долго ходил сегодня в очках и открывает рот вознамерившись, наконец, толкнуть поучительную речь, но благими намерениями вымощена дорога в ад. Или как там обычно говорят? Входная дверь спасительно скрипит и на пороге появляется Сунен - растрепанный и раскрасневшийся от мороза. Лицо Сынчоля озаряется радостной улыбкой, он разводит руками в жесте "ну вот что поделать, а я ведь так хотел" и Мингю едва не снимает ботинок, чтобы запустить им в лучшего друга. Сунен нутром чует неладное, но он, видимо, слишком Сунен, чтобы попросить прощения и уйти, пообещав вернуться потом, а Докем уже вышел ему навстречу. - Привет! Как поживаешь, Сунен? Ты просто заглянул на огонек или? Сунен мнется, но все равно отвечает: - Вообще-то я к Мингю. - Я даже не сомневался, - Дино лучисто улыбается, что тут же поднимает настроение окружающих, и подскакивает к Мингю, не удосужившись дослушать Сунена. - Я бы хотел тебя... - мямлит он. Двусмысленность слов сгущает воздух в звенящую тишину и становится даже хуже, чем за 10 минут до его появления. - Ты бы хотел меня...? - Мингю заламывает бровь, не совсем представляя чего может хотеть от него этот парень, и выжидает. - Я бы хотел попросить тебя подстричь меня и перекрасить волосы?! Можно в платинового блондина, можно в красный, можно в иссиня-черный, можно в… - Сунен тараторит и называет все цвета подряд, но вовремя останавливается. - В-общем, в какой считаешь, что мне подойдет. Мингю едва сдерживается, чтобы не расхохотаться, когда Дино рядом шумно выдыхает, словно бог миловал и ему не пришлось присутствовать при душераздирающем признании, а Джошуа разочарованно бубнит "это ж надо так обломать?" - Ты хочешь прямо сегодня? - Докем - менеджер, ему позволительно спрашивать о подобном. - Прости, но мы закрываемся, через полчаса. - Я сделаю сегодня, - Мингю по-настоящему любит свою работу, но еще больше он любит эксперименты и в свете отсутствия какой-либо личной жизни свободного времени у него предостаточно. *** Чонхан присматривается к недавно появившейся на двери салона яркой неоновой табличке с надписью - tatoo piercing haircut. И вроде бы все логично: кофе ведь они там не подают, но что-то ему все равно не нравится. Он приветствует посетителей с извечной улыбкой на губах, но как только они уходят и кафе наполняется разговорами о новой прическе Сунена, вдруг ставшего оголтело-розовым (Чонхан не знает, как это еще назвать, хотя макнэ и убеждал его битый час, что это кораллово-розовый), уголки его рта опускаются резко вниз, а между бровями появляется недовольная складка. Чонхан почти уверен, что очень скоро потеряет еще и Джунхуэйа с Минхао, во всяком случае он замечает, как невесть куда улетучиваются последние остатки здравого смысла в их разговорах, да и Джунхуэй все чаще просит называть себя просто Джуном... - И когда они перестали обсуждать всех девчонок подряд и превратились в неистовых фанаток парней? - примостившись у стойки, спрашивает его Вону. - Если бы я знал, что все этим закончится, поджег бы салон еще в день открытия. Кстати, я вчера видел, как Минхао показывал Сынквану набросок татуировки, которую собирается сделать ему… Скунс? - С.Купс, - бесцветным тоном поправляет его Чонхан, кажется новость его никак не заинтересовала. - Мог бы и оценить мою шутку и вообще-то я помню как его зовут, - Вону не обижен, просто ему нравится ворчать по пустякам. Чонхан знает это, поэтому хлопает друга по плечу и зовет с собой на кухню. Сейчас самое время, пока в кафе никого нет, полакомиться чем-то вкусненьким из того, что может приготовить Джихун, имея вполне определенный набор продуктов. Обычно Чонхан уходит с работы самым последним, потому что не опаздывает на общественный транспорт, чтобы уехать домой, да и выходит в последнее время пропустить с друзьями по стаканчику довольно редко. Вроде и хочет, но что-то его всегда останавливает - то дождь, то снег, то ветер, то разболевшаяся голова, то слишком интересная книга. Он может придумать тысяча и одну отмазку, лишь бы не переставать быть черепахой, которая при первой же возможности прячет голову в панцирь. Джихун всегда говорит ему, что так, конечно, удобнее всего, но иногда нужно выходить из зоны комфорта и делать что-нибудь этакое, пусть неправильное и вызывающее неловкость. Чонхан с ним согласен, но ровно до той минуты, когда приходиться показать нос из дома. Огромное окно в главном зале кафе давно превратилось в подобие экрана домашнего кинотеатра. В салон напротив приходит довольно интересная прослойка сеульской молодежи, что для жадного до впечатлений коллектива "Nix" не просто спасение от рутинного дня. Чонхан это все понимает, но с собой ничего поделать не может. Он злится, не имея абсолютно никакого понятия, в чем кроется причина подобных чувств. Часы тикают в такт льющейся из колонок музыке, как будто подгоняют упрямое время, торопят. Чонхан сидит за столиком у окна и читает что-то из Воннегута, вполне отдавая себе отчет, что мог бы дочитать и дома, но ему захотелось это сделать именно тут. На улице сильный мороз и он непременно разобьет вдребезги атмосферу книги, во всяком случае парню так кажется, поэтому у него и в мыслях нет никуда уходить. Поглощенный повествованием он не слышит, что в кафе кто-то зашел и теперь дергает его за рукав белоснежной рубашки. - Чонхан? - голос раскатом грома проносится над головой, заставляя парня вскочить на ноги. - А? Что? Оторопевший Мингю смотрит на него глазами блюдцами и просит прощения за то, что отвлек. - Как ты сюда вошел? - Чонхан приходит в себя и убирает с лица выбившуюся прядь волос. - Дверь была не заперта, я проходил мимо и увидел тебя, вот и решил зайти… Может пойдем, выпьем пива или что ты больше любишь? - Я не могу! - Чонхан не знает, кто его сейчас вообще за язык тянет и почему он все это говорит. - Тебе пора. И мне пора. Он тут же начинает выключать свет и собираться, и Мингю ничего не остается, как попрощаться и уйти. *** Мингю не умеет скрывать эмоций, они отражаются на его лице раньше, чем он успевает до конца их прочувствовать. Ему нравится и он горит, не нравится и бьет током. Это очень мешает в работе и сказывается на способности заводить друзей и просто знакомых. "Зато ты надежный и добрый. И умеешь превосходно готовить", - как-то говорит ему Сынчоль. Мингю бы, наверное, поверил всем словам лучшего друга, если бы в этот момент тот не поедал, жадно чавкая, последние запасы из его холодильника. Мингю не любит надоедать людям, считая это ниже своего достоинства, да и как вообще изловчиться и не переступить тонкую грань между приятным общением и откровенным навязыванием. - Ты опять накручиваешь себя, - говорит он себе и выключает свет в главном зале салона. Рабочий день закончился пару часов назад, но он не может заставить себя выйти - ветер воет голодным волком и отчаянно метет по улице ледяной метлой, разгоняя всех по домам. Он смотрит на часы, решая, что выйдет ровно через 10 минут, и садится прямо в верхней одежде на диван. Из погрузившегося в темноту салона здания, что напротив, кажутся дорогими декорациями, специально собранными перед громкой премьерой. Лампочки в окнах мерцают миллионом сверчков, потухают и снова загораются, будто приглашенный художник по свету настраивает их на свой неведомый лад. Свет уличных фонарей рассеивается, превращаясь в сплошное полотно, и тут же густеет, подсвечивая идеальными конусами тротуар. Один из них ловко вылавливает выходящего из кафе Чонхана. Он закрывает за собой дверь на ключ и ежится, кутаясь в широкий шарф, натянутый почти до бровей. Издалека может показаться, что он подстригся, но нужно отдать должное, не растерял и капельки своего шарма. Мингю думает, он кого-то ждет, иначе смысл стоять на улице и зябнуть от ветра? А Чонхан просто застыл на фоне декораций, словно и сам неотъемлемая часть будущего спектакля. Мингю инстинктивно поднимается на ноги и делает шаг к двери, но поспешно отступает - Чонхан холоден и неприступен, и вряд ли оценит вечерние прогулки с вечно навязывающимся соседом из салона напротив. Мингю не обидно, разве только чуть-чуть. На следующее утро ноги сами ведут его в кафе. Пока он ждет своего заказа, перекидывается парой слов с Суненом и Джуном, но глаза все равно ищут Чонхана. Он знает, что менеджер обычно не опаздывает и приходит одним из самых первых, поэтому его отсутствие вызывает скорее тревогу, чем разочарование. Или же он где-то на кухне или в подсобке. Судя по неодобрительному взгляду Вону, он на все сто сказал это вслух. Кончики ушей неумолимо краснеют и Мингю спешит забрать у него заказ и ретироваться. Выйдя на улицу, он подставляется под поцелуи морозного воздуха, но они причиняют больше боль, чем спасают от чувства стыда. Город вокруг просыпается под гул проезжающих машин и щебет воробьев, звук хлопающих подъездных дверей и стучащих по асфальту женских каблуков. А он стоит и думает, что так никогда и не научится держать язык за зубами и по жизни пройдет в обнимку с неловкостью. Обычные дела обычного дня. - Мингю! Мингю не откликается, потому что думает, что ему кажется. Он торопится перейти дорогу, но светофор на перекрестке несколько раз мигает зеленым и пропускает вперед красный. - Мингю! - кто-то равняется с ним и тяжело дышит, словно пробежал несколько кварталов - Дыхалка хреновая, курит что ли? Мингю кусает себя за язык и больше не думает, что думает. Чонхан стоит рядом с ним и сверлит его взглядом полным то ли пренебрежения, то ли отвращения, то ли чего-то еще. Эмоции нельзя различить - слишком много всего намешано. - Ты забыл сдачу и чек, - Чонхан сует ему в руку бумажку и несколько монет и тут же уходит, предлагая любоваться своей спиной. Он даже не накинул ничего на себя, может спешил? Да и вообще мог бы попросить кого-то другого вернуть ему деньги или занести их попозже в салон. Мингю не различает нюансов. *** Вечером в субботу Чонхан тщетно пытается вспомнить, когда именно он дал согласие на празднование дня рождения Сынквана у себя дома. Судя по наглой физиономии Сунена и виноватому взгляду Минхао, подобного разговора не было и в помине. Скорее всего Сунен с Сынкваном пошушукались и решили, что им сам боженька послал замечательную квартиру всего в нескольких шагах от работы, где можно дешево и сердито напиться и уснуть, не заботясь, что тебя выкинут на улицу в лютый мороз. Чонхан хмурится, но все-таки пропускает на кухню Джихуна, однако встает на пути у Сынквана, идущего за поваром с большим ящиком пива. - Ну, хен! - ноет макнэ. - Считай это подарком мне на день рождение! - Но почему у меня дома, а не в кафе, например? Чонхан скрипит зубами, когда Джун карабкается на спинку дивана и собирается вбить пару гвоздей в стену, чтобы повесить на них гирлянды. Вону замечает недовольный взгляд хозяина квартиры и весело объявляет: - Скоро же Новый год, как раз пригодятся. - Я так и не понял, мне теперь раков с креветками варить или еду нормальную готовить? - Джихун бьет Чонхана по рукам, мол пропусти ребенка, не стоять же ему вечно с тяжестями, как в дверь кто-то стучит. Чонхан напряженно, целых два раза(!), пересчитывает своих - вроде бы все на месте, кого нелегкая принесла, и с неохотой направляется открывать. Сначала, не совсем, конечно, осознавая, что происходит, Чонхан даже улыбается... Однако, когда взбудораженный Сунен отталкивает его в сторону и приглашает гостей в наличие шести штук зайти внутрь, он вдруг меняется в лице и уходит, бесцветно бросив что-то вроде "да пошли вы все к черту". Мингю подходят фартуки и он умеет обращаться с ножом не хуже Джихуна. А еще у него красивые запястья и тонкие пальцы. Чонхан не следит за ним, просто в какой момент вынужденно превращается из полноправного хозяина своей кухни, гостиной и крохотной спальни в гостя с ограниченными возможностями передвижения и сейчас ему совершенно некуда пойти. Вот он и наблюдает за тем, как они с Джихуном готовят вполне приличный ужин на 13 человек. Дино, единственный, кто нравится ему из всего салона, вьется вокруг Мингю словно заведенный, и Чонхан думает, что это даже забавно. Где-то в гостинной Джун, Докем (кажется, так зовут похожего на дятла парня) и Вону спорят, какую музыку лучше поставить, а Сунен переживает, что они так и не позвали девчонок. Сынкван со знанием дела убеждает его, что и так все отлично, и предлагает Вернону попробовать пиво, что обнаружил совсем недавно в японском магазинчике, что за углом. Сынчоль просовывает голову в дверной проем и буднично спрашивает: - Из вас кто-нибудь курит? Мы с Джису, хотим выйти покурить. Чонхан закатывает глаза, потому что знает, что Джихун не сможет отказаться от такого предложения. Словно в подтверждение его мыслей, тот тут же снимает с себя фартук и, попросив прощения у Мингю, исчезает. - Ему явно надоело готовить целый день, - Дино простодушно улыбается Чонхану и собирается надеть фартук, чтобы заменить повара, но Мингю мотает головой и говорит ему пойти развлекаться со всеми остальными. Дино противится и Чонхану ничего не остается, как забрать фартук из его рук. - Он прав, Сынквану будет приятнее, если ты будешь там. - Ты злишься? - голос Мингю спокойный, размеренный. Он шинкует овощи, и Чонхану кажется, что еще чуть-чуть и он поранится, потому что нельзя делать что-то настолько быстро и аккуратно одновременно. - С чего мне вообще злиться? - Чонхан не понимает подоплеку вопроса, а внутри у него что-то творится. Что-то этакое, что-то большое, чему он не может дать отчета. - Ну я бы злился, если бы ко мне ввалились незнакомые люди. - Вы не незнакомые, да и толку злиться? - он хмыкает, понимая, что смысла на самом деле ведь и нет. - Странно, мне почему-то казалось, что ты не любишь… - Мингю запинается, как будто чуть не сболтнул лишнего. - Людей? Мингю не отвечает и смотрит по сторонам в поисках чего-то. - Я, конечно, со странностями, но не до такой степени. Ты что-то ищешь? - Да, большую сковороду. Через несколько часов после начала празднования Мингю ловит себя на мысли, что он единственный трезвый человек в квартире. Даже Джихун, пытавшийся из последних сил сохранить лицо и не напиваться, теперь танцует на столе в обнимку с кастрюлей, в которой еще совсем недавно они варили креветок. Сынчоль в это время ведет задушевные разговоры с самыми младшими, рассказывая им о значении своих татуировок, Джошуа поет какие-то песни, в которых через строчку мелькает непристойная фраза и что самое забавное - подпевает ему не кто-нибудь, а Вону - главный блюститель морали, если не всего Сеула, то их улицы уж точно. - Он не подпевает, а подвывает, - Мингю слышит голос Чонхана, но не может его найти. - Ты где? Я опять сказал что-то вслух? - Это мило, ты даже не чувствуешь, когда твоя мысль матеарл… матрли..ется. А, к черту! - Материализуется, - Мингю поправляет Чонхана и поднимается на ноги, чтобы найти его. - И все же, где ты? Почему я тебя не вижу? - Иди на мой голос?! - Чонхану, видимо, смешно до коликов, и Мингю думает, что завидует ему. Мингю чувствует себя на поле брани - в любой момент можно подорваться на пустой бутылке из-под пива или наступить на человеческую плоть, при этом не услышав и писка, словно все давно вымерли. Он находит Чонхана сидящим прямо напротив входной двери, тот держит в руках пустой стакан и мотает головой в такт бессмысленным песням новоявленного дуэта. Даже сейчас волосы Чонхана идеально уложены в хвост и Мингю сокрушенно улыбается - нет повода поправить их и исполнить мечту извращенца - дотронуться. Он спрашивает у Чонхана разрешения сесть рядом, но парень словно назло прикрывает глаза и отворачивается в сторону. Мингю пожимает плечами и все равно садится рядом. - Ты вкусно готовишь, - наконец, выдает полушепотом Чонхан. Мингю чувствует как по коже ползут мурашки. - И кажется отлично управляешься с чужими волосами. Какое отношение одно имеет к другому Мингю не понимает, но слышать это все равно очень приятно. - Спасибо, но почему "кажется"? Тебе не нравится как я подстриг кого-то? - Ну, мне-то, что с того? - Чонхан то ли злится, то ли просто пьян, Мингю не хочет разбираться в полутонах, словно это может как-то повлиять на их и так непростые отношения. Точнее, какое-либо отсутствие их. - Ты вообще не пьешь или? - У меня непереносимость алкоголя, я сразу же отключаюсь, поэтому, сам понимаешь, какого-либо удовольствия я не получаю даже от бокала пива. Просто не успеваю. - Вау, - пьяно тянет Чонхан. - А я думал, такое только в кино бывает. Не повезло тебе… - Почему? - Мингю забавляет их разговор, да и пьяный Чонхан нравится ему намного больше, чем менеджер-ледышка из кафе напротив. - Тебе придется растаскивать всех по домам, потому что я не позволю им остаться тут на всю ночь. Перед уходом Мингю ведет разомлевшего от алкоголя Чонхана в спальню и заботливо укрывает теплым пледом. Уже на улице, пройдя несколько кварталов, он думает, какой простодушный и благородный из него выходит изврашенец - любой на его месте уже давно воспользовался бы ситуацией. *Nix на латинском означает снег.