Руки, полные богов (сборник драбблов)

      Зевс видел много войн, и каждая из них оказывалась более разрушительной, чем предыдущие. Зевс не получал от них удовольствия — в отличие от сына Ареса, который в первых рядах ввязывался абсолютно во всё. Даже его сестра Афина, богиня справедливой войны, только качала головой и заявляла отцу, что однажды Арес развяжет такой конфликт, который не сможет удержать и в итоге уничтожит весь мир.       Зевс не сомневался, что при этом Арес ничуть бы не расстроился.       Тем не менее, за Аресом Зевс приглядывал больше, чем за кем-либо из детей. Хотя он не был уверен, что даже помнит их всех по именам, а некоторые, как Аполлон и Артемида, были настолько самостоятельными, что Зевс не слышал о них столетиями.       Когда копья и мечи сменились на мушкеты и пушки, Зевс не расстроился. Но автоматы и бомбы заставили опасаться даже его.       Хотя он бы никогда в этом не признался и только насмешливо фыркнул.       На одной из войн Зевс сидел в городе, который поливали огнем с темнеющего неба. Где-то громыхали взрывы, вдалеке выла сирена, но устроившись в углу маленького сарая, Зевс не обращал внимания: ему как бессмертному было мало дела до опасности, а до встречи с Аресом оставался еще день.       В этом же сарае скрывался грязный оборванец, с опаской вглядывающийся в небо сквозь прорехи в крыше.       — Ты что, совсем не боишься? — спросил он.       Зевс посмотрел на него поверх письма, над которым работал.       — Нет, — коротко ответил он.       — Наверное, ты смелый.       — Нет.       Зевс не стал уточнять, что он просто бог.       — Кому ты пишешь?       — Брату.       — О… старший или младший?       — Старший. Мы редко видимся.       — А мой умер, — вздохнул мужчина с какой-то тихой тоской. — Тоже старшенький. Давно, еще до войны.       Зевс остановился и глянул на собеседника:       — И каково это?       — Что?       — Когда кто-то умирает.       Незнакомец посмотрел на него с удивлением. Может, решил, что Зевса слишком хорошо где-то стукнуло, а может, прикидывал, что он слишком чистый и аккуратный для солдата, побывавшего в реальном бою. Зевс не считал нужным говорить, что он убивал еще за пару тысяч лет до рождения собеседника.       — Ну, — протянул тот, — когда отец помер, я не очень печалился. Он был тем еще уродом. А брат был хорошим. Защищать меня всегда пытался. Он мало говорил, но я знал, что бы ни случилось, он со мной. А потом заболел и умер.       Зевс сжал губы: рассказ был ну совсем так себе. Никакого развлечения этим унылым вечером.       — А брат твой тоже воюет? — спросил незнакомец.       — Он всегда близок смерти, — уклончиво ответил Зевс.       Аид был воплощением смерти. Спокойной и неотвратимой. Но почему-то это всегда казалось куда надежнее, чем метущийся Посейдон, который повелевал морями и океанами, но всегда сетовал, что его обделили.       Аид не жаловался никогда. Как и сам Зевс.       — Тоже заботился о тебе, да? — продолжал спрашивать мужчина.       Зевс неопределенно повел плечами. В голове почему-то сразу встал момент тысячи лет назад. Когда три брата после очередных боев с титанами смогли заточить отца в Тартаре. Кронос хорошенько их потрепал, все трое были в крови, своей и чужой, вымотанные, уставшие, едва держащиеся на ногах.       В какой-то момент Зевсу казалось, закрытие врат окончательно истощило их собственную энергию. Оставался последний рывок, он ощущал, что Посейдон не очень напрягается, бережет себя, а вот Аид готов к последнему удару, который наверняка убьет его божественную сущность.       Зевс успел раньше. Кинул все силы, запечатал врата.       Он помнил, как после этого рухнул на колени, весь в грязи и крови, дрожащий, едва дышащий. Не верящий, что он еще жив. Аид тогда помог ему подняться и шепнул, пока не слышал Посейдон:       — Дурень.       Зевс снова вернулся к письму, хотя вдохновение явно покинуло. Он убеждал себя, это из-за усилившегося воя сирен, а вовсе не из-за слов незнакомца. Тот молчал какое-то время, щурился, смотря сквозь полуразрушенную стену. Потом неожиданно сказал:       — Расскажи, что ценишь его. Я вот не успел. До сих пор жалею.       Разозлившись, Зевс скомкал бумагу и выкинул ее.       — Нечего учить! — буркнул он.       Когда бомбежка закончилась, незнакомец ушел, а сияющий Арес явился как раз в тот момент, когда Зевс все-таки дописал письмо.       — Оставь этот город в покое, — с раздражением сказал Зевс сыну.       Тот что-то проворчал, но возражать не стал. И войска действительно ушли.       Зевс часто писал письма Аиду, но никогда не решался их отправлять. Ему казалось, это глупо, совершенно бессмысленно и уж точно не нужно брату.       На этот раз Зевс отправил письмо.       И был немало удивлен, когда на следующий же день пришел ответ.