Руки, полные богов (сборник драбблов)

      До выпускных экзаменов оставалась неделя.       Анубис боялся, будто настоящий студент — хотя за прошедшие три года он им и стал.       Амон поселился в маленькой квартирке в городской части, не слишком далеко от кампуса. Наведывался к Дженни, с которой занимался любовью и теологическими спорами о происхождении вселенной.       Иногда Анубис заходил к нему: маленькая тесная комната-мансарда со скошенным потолком, половину которого занимало окно. Во время дождя по нему уютно барабанил ливень, Амон заваривал чай, пахнущий нагретой солнцем землей, и что-то напевал вполголоса. Учебой он так и не проникся, хотя с удовольствием ходил на открытые лекции. Но заявлял, что всё остальное не для него.       Хозяйкой квартиры была сухонькая старушка, жившая неподалеку и порой наведывающаяся к Амону в гости. Анубис однажды застал их: она пила ароматный чай и рассказывала истории из своей молодости, Амон же сидел, подперев голову кулаком, и с восторгом слушал.       С укоризной глянул на вошедшего Анубиса:       — Нет, ну ты мог хотя бы ко мне свои книги не тащить!       — Экзамен через неделю.       Старушка посмотрела на книги в руках Анубиса и одобрительно щелкнула языком:       — Моя вторая дочка медик. Очень хорошая профессия. Так что учитесь, молодой человек! Вдруг, когда у меня случится инфаркт, я к вам попаду. Хотелось бы квалифицированной помощи.       Анубис вежливо кивнул. Выдержал еще один внимательный взгляд старушки поверх очков. Она оглядела его сверху и вниз, и Анубис приготовился слушать очередные возмущения по поводу кожаной куртки и футболки с принтом Белоснежки и секса с гномами. Но старушка выдала:       — Приличный молодой человек. Мой старший внук еще ирокез себе делает. Очень неудобно в дверях.       Анубис скромно устроился в углу, не зная, то ли послушать рассказы старушки, то ли снова начать готовиться к экзаменам. В итоге Амон пошел провожать гостью до дома, а Анубис улегся на живот на кровать, которая занимала половину комнаты, прямо под мансардным окном, и читал книгу.              Тогда он и почувствовал призыв Осириса.       Каждый раз это походило на жидкую ртуть, которую пропускали по венам: Осирис использовал сам Дуат, чтобы звать сына, это было чертовски больно, но игнорировать связь с миром мертвых Анубис не мог.       Когда Амон вернулся, то с удивлением увидел метущегося по комнате Анубиса, который громко матерился.       — Эй, ты чего? — удивился Амон.       — Неделя, а! Всего неделя! Неужели он не может подождать!       Когда Амон выяснил, что происходит, то неуверенно предложил:       — Может, ты просто пойдешь и поговоришь с ним? Ну, позволит задержаться.       — Ты знаешь Осириса. Если полагает, что нужно сейчас, ни черта слушать не будет. Не считает это важным.       Амон поставил чайник. Анубис решился:       — Я не пойду.       — Так просто?       — Это не будет просто. Но если я не стану отвечать, не будет же он продолжать меня мучить?       Анубис никогда не пробовал не приходить, поэтому с радостью согласился остаться у Амона: он знал, что призыв будет становиться всё больнее и не очень-то хотел быть в этот момент на кампусе.       Ртуть впивалась в вены, вихрилась долгими дорогами Дуата, пустынными и одинокими. Анубис знал, Осирис чувствовал мертвецов и их мир, но совершенно не ощущал дороги — обновлять их мог только Анубис. Но неужели они не подождут пару недель?       — Я такую вечеринку планировал после твоего выпуска, — растерянно говорил Амон.       Анубис только молча утыкался в подушку, сжимая ее до побелевших костяшек, пытаясь хотя бы не кричать от боли.       Наутро он сдался.       — Бесполезно, — обреченно прохрипел измученный Анубис. — Если я и останусь здесь, толку-то? Пока Осирис не прекратит призыв, я всё равно бесполезен.       — Жаль, я не могу ему приказать.       Амон был главой пантеона, но в дела царства мертвых вмешиваться и правда не мог. Это оставалось областью Осириса.              Анубис переместился в Дуат сразу к отцу. Боль тут же отпустила, этот мир будто перестал его терзать, свернулся покорным псом у ног.       — Какого черта? — зашипел Анубис. — Ты неделю подождать не мог?       Брови спокойного Осириса дрогнули, но даже не приподнялись:       — Я дал достаточно времени. Дороги Дуата требуют твоего присутствия.       — Это ты требуешь!       Анубис знал, что не сможет покинуть Дуат, пока не позволит Осирис — полноправный владыка этого места. Тогда он выпустил свою силу, и бинты для мумифицирования хлестали по стенам зала, рассыпая в крошку орнаменты, роняя горячую смолу. Когда от каменного трона Осириса остались руины, Анубис наконец-то утихомирил силу, тяжело дыша.       — Успокоился? — невозмутимо поинтересовался Осирис. — А теперь займись не только развлечениями, но и обязанностями.       Анубис старался не считать, методично обновляя дороги Дуата, но через неделю сдался. В то время, когда его сокурсники шли на такой долгожданный для него экзамен, он попытался в последний раз:       — Отец, пожалуйста…       — Нет. Ты никак не хочешь понять, что есть обязанности. Привыкай сейчас, иначе потом будет сложно.       Анубис понимать не хотел. Он закрылся в своей комнате и лег спать. Теперь не было смысла считать дни, поэтому время слилось для него в единую вязкую пелену — по крайней мере, она позволяла не думать и не вспоминать кампус и прошедшие три года.       К нему заглядывали ушебти, но Анубис не хотел говорить ни с ними, ни с кем бы то ни было еще. Впервые он радовался одиночеству Дуата. Только уныло ковырял еду, которую приносили ушебти, и снова ложился спать.       Пока однажды не проснулся от гвалта ушебти в своей голове.       — Да отстаньте вы!       Он спрятался по одеяло, но они решительно его стягивали, продолжали шебуршать перестуком костей, и Анубис сдался. Покорно последовал за ними. И уже на подходе к залу Осириса с удивлением услышал его самого… и Сета.       — Ты совсем ебанутый!       — Я позволил тебе прийти в порядке исключения. Не для того, чтобы ты оскорблял меня в собственном доме. Как ты узнал?       — Ко мне пришел Амон. Когда сам до тебя достучаться не смог.       — У Инпу было время в мире людей.       — Недостаточно! — прорычал Сет.       — Я всё сказал. Он нужен здесь. Пока этот мир не принадлежит ему, Инпу нужно обновлять дороги.       — Серьезно? Да пусть твои дороги зарастают бурьяном!       — Ему нужно учиться чувствовать Дуат.       — Он чувствует его лучше тебя! А ты мог и поинтересоваться, что ему действительно нужно.       Послышался шелест, как будто вздохнул прах и тлен:       — Ты не понимаешь. У тебя никогда не было мира, за который отвечаешь.       — А у тебя нет башки, чтобы обращать внимание на тех, кто рядом.       Не то чтобы Анубис считал, что подслушивать так уж плохо — но не хотел, чтобы из-за него ссорились. Он вошел в зал, мимолетно отмечая, что Осирис так и не восстановил трон из руин.       — Прекратите, — тихо попросил Анубис.       — Собирайся! — сказал Сет. — Мы уходим. И только попробуй не позволить.       Последнее адресовал уже Осирису, бесцеремонно тыча в него пальцем. Снова повернулся к Анубису:       — Я договорился. Рассказал, что тебе пришлось срочно уехать из-за смерти настоящего отца, они позволят тебе сдать экзамены позже или в следующем году.       Анубис ошарашенно смотрел на Сета, но тот, конечно же, не дал ему времени поблагодарить, и настойчиво повторил:       — Пошли отсюда. Давай, переноси.       Осирис не стал их удерживать. И это было одним из самых долгих времен в мире людей, после которого Анубис вернулся в Дуат сам — потому что знал, дороги обновлять действительно стоит.