И в страстном танце сплетены

*В то же время в доме Лариных* Ольга сидела подле своей маменьки, плела свои роскошные золотистые кудри, иногда её терпения хватало только на одну половину головы. Тогда, её спешную инициативу- удивить всех своей прической, перенимала нянечка. Старушка любила возиться с детьми, она находила в этом успокоения для себя и смирной своей русской душеньки. Вот только не имела Оленька того детского очарования, раздарила вместе с отданными первыми поцелуями, играл у неё в глазах огонёк неясный, пугающий доброжелательную старушку. -Пропал куда-то друг твой, Оленька, mon ami,- ласково обратилась матушка к своему прелестному птенчику -Да, запропастился,- ни без доли интереса ответила девушка,- Так у нас есть Михины, у них тоже молодой барин, вроде ничего,- мечтательно засверкали цвета яркого неба её глаза,- А пригласим их на ужин,- две тоненьких ручки стиснули подол юбки маменьки -Как изволишь, золотце моё,- женщина поднялась, дала указание нянечке проследить за приготовлением закусок, и удалилась в свои покои. Замечательный светлый комочек радости резко вспрыгнул на глазах у прислуги. Ольга вальяжно прошла между книжных полок и по одной стала скидывать ненравившуюся литературу. -Убрать все к приходу гостей, пыль какая, хотите чтобы нас засмеяли?- её милое личико приняло противную гримасу ненависти. Эта выходка была не из первых. Ещё с раннего детства девочка показывала свой характер. «Вместе с дьяволом прыгала она на одной скакалке»- передала прачка однажды няне, когда отмечали именины Оленьки. На всех распространялась эта черная злость, обитатели дома стали её пленниками, очарованы были красотой дитятки и улыбкой, подобной мёду. Татьяна, по доброте душевной, не могла долго злиться на сестру за её проделки. А та, в свою очередь, пользовалась этим и с каждым разом старалась придумать такую пакость, да чтобы не повторялась и пообидней сестре было. -Оторвись уже от своих книжек, полуночница,- на пороге светлой Татьяниной спальни, нервозно притоптывая одной ножкой, стояла Ольга, облокотившись на дверной косяк,- Эти твои рыцари не спасут тебя от замужества,- её пренебрежительный тон всегда проявлялся когда они оставались одни. Младшая сестра прошла к кровати сестры и присела на край аккуратно заправленной обители. -Не строй особо планов на свой счет, оденься поприличней. В прошлый раз наши гости приняли тебя за призрака. Мне же нужно удачно выйти замуж, подумай хоть раз обо мне, наглая сучка!- блондинка бросила в голову ничего не ведавшей сестры подушку и расхохоталась,- Ну же, милая сестрица, не оставляй такой беспорядок на голове, действуй,- коварная улыбка появилась на миг на хорошеньком личике и исчезла тотчас. Покои Татьяны вновь опустели. Девушка вот уже несколько дней не выходила вниз. Ее занимал один прехорошенький роман. Да речь там об одном и том же была. Про любовь страстную, туманящую рассудок. Искало сердце девичье чего-то, в этих страницах находила Татьяна минуты смирного блаженства. Но как только заканчивалась рукопись нападала на девушку тоска хмурая. Пока не занималась она новым чтивом голову себе бередить. Представлялись ей сны красочные: все одни и те же. Встречается ей благородный рыцарь, невообразимый красавец с добрым сердцем и такой же красивой душой. Кружат они в танце мимолетном. Обрывается пелена грёз все на одном моменте. Не представляет себе девушка поцелуй, да и что это такое: «сплетенье страстного желания охваченный, притягивает он к себе её за талию» дальше обычно девушка с ужасом отбрасывала книгу и бежала в церковь молиться. Приходила после служения, долго смотрела вдаль своего запретного плода. Не выдерживала и дня без продолжения, бросалась читать дальше. Пролистывала горящие пылкой любовью страницы, обжигая свои пальцы при этом. Постыдно девице думать о таком. Внушала она себе. Ольга и та кокетка, в последнюю очередь думает о сердцах горячих. Очень были различны сестры. Также как и наши Онегин и Ленский. Где они запропастились? Оставляли мы их наедине в опочивальне. Возвратимся ж к новообращённым друзьям и свяжем их крепкие узы красной нитью. *в доме Онегина* В большой зале стоял одинокий пыльный инструмент. Накрыт он был белой простыней, можно было подумать, горевал ещё барин о дядюшке своём. Однако, Евгению просто было лень заботится о столь нежном подарке дядечки. Протирать раз в день, обязательно играть, перебирать ноты. СКУ-КО-ТА. Никак иначе. Когда вошли в сею обитель. Словно заворожённый прелестной ножкой дамы, проследовал Владимир к спрятанному, словно от всего мира, аппарату. -Играете?- пренебрежительно отозвался Онегин Молодой барин не отвечал, лишь отбросил ненужную ткань. Подобно жениху, поднимающего фату с лица будущей невестки. Его глаза заблестели. Казалось, что он не просто заворожен. Евгений подметил, что его знакомый находил и видел искусство во всем. Тонкие пальцы коснулись клавиш старинного предмета. -Как давно его не трогали здесь?- голос стал намного ниже, парень делал ударение на каждом слове. Онегин, в буквальном смысле, уловил небольшое сексуального напряжение от этого тона. Обычно так разговаривали в театрах молодых актрисы, пробующие себя в разных амплуа, иногда выбирая очень верные и губительные для себя и своей карьеры роли. Так и Ленский погубил себя в этом месте, дотронувшись до места, которое раньше называлось «сердцем» у Евгения. Первая трещина пошла....Лёд треснул.