Совсем не больно.

      Утром мы с Сайори снова встретились и пошли в школу вместе. Ух, она опять проспала! Какова причина ее вечных опозданий? Почему она не может лечь спать раньше, чтобы утром одной рукой не надевать носок, а другой не гладить свой пиджак?.. - Сайори, почему ты опять опоздала? - Ох, п-прости, - начала она оправдываться, - я никак не могла уснуть. Мысль, что теперь ты в Литературном клубе, почти не дает мне покоя. Я так рада этому! Девушка посмотрела на меня глазами милого кролика и слегка улыбнулась. Она даже не представляла, как я ее понимал в тот момент: полночи я ворочался, пытаясь уснуть, но перед глазами то и дело появлялись образы девушек, с которыми я познакомился накануне. - Эм… да, я тоже этому рад. - Теперь все будет как раньше? – в ее голосе я услышал нотку волнения.       Я вспомнил, как раньше, до старшей школы, мы вместе ходили на учебу, вместе обедали, вместе уходили домой… а наши разговоры с Сайори были такими пустыми, но такими нужными нам обоим. Только сейчас я осознал, сколько времени прошло с того момента. Кажется, стоит наверстать упущенное. - Да, по крайней мере, я надеюсь на это, - ответил я. Что-то загорелось в глазах Сайори после моих слов.       Весь оставшийся путь до школы мы говорили о Нацуки, точнее, об ее кексах. Они и правда были восхитительные. Готовка – это определенно талант, который, из нас пятерых, подвластен только Нацуки.       На последнем уроке я чуть было не заснул – настолько скучная тема, что если бы не мысли о том, что сегодня мы будем делиться друг с другом поэмами, я бы точно задремал. Я очень волновался перед встречей в клубе, еще страшнее было осознавать, что мне придется делиться своим «творением» с людьми, у которых уже есть опыт в написании подобных вещей. Меня же не выгонят из клуба за собственную поэму? Надеюсь.       Дождавшись звонка, я направился к выходу, где должен был встретиться с Сайори перед походом в клуб. Когда я вышел из класса, она бежала вприпрыжку навстречу. Откуда в ней столько энергии? - Ей! Как дела? – девушка оказалась рядом со мной через пару мгновений. - Привет, немного волнуюсь перед чтением своей поэмы, - я посмотрел на потолок, делая глубокий вдох в надежде, что это хоть как-то развеет нарастающее чувство неуверенности в груди. – А что насчет тебя? У тебя такой вид, словно ты ни капельки не переживаешь насчет сегодняшней встречи. - … - Сайори смотрела на меня в упор секунд пять, после чего отвела взгляд, слегка смущаясь. - Сайори? – мне не понравился ее немой ответ. – Ты что, забыла про наше домашнее задание? - Нет! Я… я ее написала, - немного запинаясь, отвечает девушка. – Правда, уже утром… Ух, у меня просто вылетело из головы! - Ничего страшного, я рад, что ты вообще про нее не забыла, вышло бы неловко. - Да, ты прав, мне не стоит быть такой ветреной, - она пожала плечами, после чего мы вместе пошли на собрание клуба. - А-а-а, Сайори! Верни! – Нацуки рассердилась не на шутку, когда Сайори забрала ее печеньку и убежала в другой конец комнаты. - Хорошо, хорошо! – воровка печенюшек тяжело вздохнула, но проигравшей она не выглядела. – Лови!       Печенька пролетела по всему классу, упав прямо в руки Нацуки. - Не делай больше так! – все еще злилась девчонка. – А ты что уставился, болван! – почти выкрикнула она, уже обратившись ко мне. - Да я… - я просто не знал, что ей ответить. - Что ты? – упершись руками в бок, Нацуки полностью переключила свое внимание на меня. Теперь ее полный негодования взгляд был устремлен в мою сторону. - Я всего лишь свидетель произошедшего, - спокойно ответил я. – Я… - Ты просто стоял как истукан и наблюдал за ситуацией, даже не пытаясь остановить свою подругу! – почему она кричит на меня, будто это я виноват во всем, что тут только что произошло? - Эй, ну прости, Нацуки, - Сайори наконец-таки вмешалась. – Я не думала, что это тебя так разозлит, я всего лишь хотела поиграть с тобой. - Не надо со мной так играть! – выпалила Нацуки, чье лицо уже напоминало зрелый томат.       Она сжала свои миниатюрные кулачки и оставила нас, направляясь к кладовке. - Она всегда такая? – с неприкрытым удивлением спросил я. В первый же день я понял, что Нацуки довольно вспыльчива и резка по отношению к другим членам клуба, но чтоб настолько… - Нет… - ответила Сайори с задумчивым видом. – Кодзима, не подумай, что такое у нас постоянно происходит, просто ее сегодня какая-то муха укусила, - девушка перевела беспокойный взгляд на подругу, что копалась в кладовке. - Понятно.       Я удивился тому, что Юри даже глазом не повела во время нашей перепалки с Нацуки. Она сидела за третьей партой и читала книгу. Я еще никогда не видел, чтобы люди читали с таким желанием и такой страстью. Ее взгляд впивался в текст, отправляя Юри в другой, ее собственный мир. Я решил подойти к ней. - Что читаешь? – я надеялся, что она меня услышит. Ноль реакции. - Юри? – чуть громче спросил я.       Девушка оторвала взгляд от страниц и посмотрела на меня. Кажется, я отчетливо увидел послание в ее глазах: »Назови хоть одну причину, по которой ты прервал мое чтение». - Что читаешь? – переспросил я, уже жалея о том, что вообще потревожил девушку. - Вчера зашла в книжный, она сразу бросилась мне в глаза, - девушка показала мне обложку книги, которая минутой ранее была объектом ее внимания. Голос Юри был спокойным и уверенным, что было не похоже на нее. - О, понятно, - я уже говорил о том, что ведя беседу со мной, Юри могла бы с таким же успехом говорить со стеной?       Я развернулся, чтобы пойти к Сайори – она скучала за первой партой, как вдруг Юри одернула меня за рукав, заставляя повернуться к ней лицом. Как только наши лица были друг на против друга, она резко отпустила меня, прижимая руку к груди. - К-Кодзима… - возвращается вчерашняя смущающаяся Юри. – Прости, я… я не заметила, как ты подошел… ты что-то спрашивал, пока я читала? – ее щеки напоминают клубничный йогурт – такие же розовенькие и свежие. - Нет, не спрашивал, - с улыбкой ответил я. Я не хотел ее ставить в еще более неловкое положение. – Слушай, не извиняйся, я понимаю, что книги для тебя много значат, - я указал на раскрытый роман, лежащий на парте. - И… все же… - она немного помялась на месте, - когда я читаю, этот мир перестает для меня существовать, мое сознание отправляется в мир, который я представляю себе во время чтения… - она выпрямилась, но все еще выглядела робкой. – Мир, полный загадочной мистики и вечных мечтаний.       Девушка нежно улыбнулась, что заставило ее выглядеть еще более мягкой… и милой. - Да, я все понимаю, - я оглядел комнату. – Кстати, почему все еще нет Моники? - Н-не знаю, обычно она приходит раньше всех… - Надеюсь, ничего не случилось. - Я тоже на это надеюсь, - лицо Юри выражало спокойствие, свойственное разве что озеру в лесу.       Я подошел к Сайори и сел рядом с ней. - Нацуки до сих пор дуется? - Я не уверена, что она уже забыла об этом, - Сайори кинула быстрый взгляд в сторону все еще сердитой Нацуки, которая уже сидела на полу и что-то читала. – Но она отходчивая, завтра и не вспомнит об этом инциденте, - Сайори подмигнула мне, намекая, что эта ссора не затянется надолго.       Внезапно дверь распахнулась. Все взгляды устремились на Монику. Она выглядела немного уставшей и оттого слегка помятой. - И…извините, обычно я не опаздываю, - Моника направилась к своему столу. – Я немного задержалась на занятиях, как только освободилась – так сразу сюда прибежала, - девушка переводила дыхание. Кажется, она сюда бежала в буквальном смысле. – Надеюсь, я ничего не пропустила?       Нацуки с Сайори переглянулись. Наверное, решили оставить эту историю на потом. - Нет, ты ничего не пропустила, - ответил я, нарушая неловкую паузу. - Вот и славно, - Моника приятно улыбнулась и принялась разбирать лежащие на столе документы.       Каждый член клуба снова погрузился в свои дела: Юри нырнула с головой в книгу, Нацуки продолжала дуться, делая вид, что манга ее занимает больше, чем ее обидчица; мы с Сайори сидели за партой и обсуждали наше домашнее задание.       Я безумно волновался перед тем, как мне придется показывать свою работу всем присутствующим. Но, честно говоря, я старался. Какой бы приговор моей поэме не вынесли эти чудесные девушки, я правда старался писать от души.       Наконец Моника оторвалась от документов, заявляя на всю комнату, что мы можем перейти к чтению наших поэм. Мне было стыдно даже доставать свое несуразное безобразие из сумки, но выбора у меня не было. Первой я решился показать свое творение Сайори. Она знала меня лучше всех, поэтому я хотел, чтобы она оценила его с точки зрения моей подруги.       Девушка сначала пялилась на листок с минуту, после чего начала крутить его в руках. - Сайори, что ты делаешь? – я правда не понимал, чего она хочет добиться, вертя жалкий набор слов на бумаге. - Да так… ты знаешь, Кодзима, мне нравится твоя поэма! – звучит достаточно убедительно из ее уст. - Кажется, я даже поняла смысл, который ты вложил сюда, - девушка тыкнула в листок своим указательным пальцем. А в ней есть какой-то смысл? - Ты серьезно, Сайори? – я не верил своим ушам. – Если ты так говоришь только потому, что ты моя подруга, то… - Нет! Я правда так считаю, - кажется, она была смущена моей реакцией. - Ох, хорошо, мне приятно это слышать, - я попытался быть максимально спокойным, пока в груди бушевало чувство полнейшего стыда перед всеми, кто удосужится прочитать мою «прекрасную» поэму. – Теперь я готов оценить твою работу. Сайори немного помялась на месте, но все же дала мне прочитать свое стихотворение.

«Хороший день, гуляю славно,

И даже дождь не помешает.

Хочу с тобой быть постоянно,

Надеюсь, что тебя я не смущаю.

Для меня же это не проблема –

Во мне лишь бабочки летают.

Ты думаешь, веду себя смиренно?

Надежду, веру не теряю?

Люблю с тобой в кафе сидеть.

Твое лицо опять краснеет…

Но почему? Скажи! Ответь!

Теперь уж вряд ли побелеет.»

- Сайори… это великолепно, - сказать, что я пребывал в состоянии шока, - ничего не сказать. – Я не ожидал от тебя такого. - Тебе правда понравилось? – ее глаза загорелись огоньками радости. - Да, - честно отвечаю я. – Тебе не стоит бросать это дело, может, станешь известным поэтом.       Мы оба засмеялись.       Моника окликнула Сайори, поэтому, кинув в мою сторону благодарный и счастливый взгляд, она подошла к последней парте, где сидела президент клуба. Нацуки смотрит на меня своим давай-опозорься-болван взглядом. Что ж, пожалуй, теперь покажу свое творение ей. Я подошел к девушке и, слегка улыбаясь, вручил ей листок. - Чего ты лыбишься, придурок? – ее брови сдвинулись к переносице, после чего она вырвала листок из моих рук. – Надеюсь, это стоит моего внимания.       Она начала читать. Было заметно, что написанное на бумаге не вызвало у Нацуки даже малейшего отвращения, хоть она и пыталась изобразить обратное. - Ну и что это? – начала возмущаться девчонка. – Я так и думала, что ничего годного от тебя можно не ждать. - Прости, но твой взгляд говорит об обратном, - старался как можно безобиднее сказать я. – Просто признайся, что это у тебя, как минимум, отвращение не вызвало. - Ч-что?! Да как ты… - Нацуки потеряла ход мыслей и уставилась на меня глазами испуганного кролика. – Ладно, может, ты и прав, но я ни за какие коврижки не скажу, что твоя писанина мне понравилась! - Я и не просил тебя говорить это. - Я… а я бы и так не сказала бы это! – она скрестила руки на груди и гордо подняла голову. – Знаешь, я не могу назвать твою поэму шедевром двадцать первого века, но и на то, чтобы испытывать к ней неприязнь, она тоже не тянет. - Я могу считать это комплиментом? – шутливо спросил я.       Нацуки кинула на меня многозначительный взгляд. - Да, наверное, - она вздохнула, сбрасывая нарастающее напряжение между нами. – Теперь моя очередь. Ух, как мне не хочется этого делать!       Она резко протянула мне свой листок, заставив меня удивиться ее этой резкости. Я настроился и вчитываться в каждую строчку.

«Пончики, конфетки, чай,

Игрушки, парк, велосипед!

Играть со мной не переставай!

А после тебя ждет десерт.

Хочу я в лете раствориться,

Но, здравствуй, школа,

Неохота мне сюда тащиться,

Не оторвать меня от пола!»

      Я посмотрел на Нацуки – она ждала моей оценки, хотя я был уверен в том, что свою поэму она посчитает «шедевром двадцать первого века». - Ты сама это написала? - Конечно, а кто, по-твоему, мог за меня написать? – она снова нахмурилась. - Никто, - я старался искренне улыбаться. – Мне понравилась твоя поэма, Нацуки. - Понравилось ему! Ты хоть понял, о чем она? - Ну, - я не ожидал такого вопроса, который застал бы меня врасплох. – Она о том, как тяжело прощаться с солнечными и свободными летними буднями, я прав? - Хм, - Нацуки сделала задумчивое лицо, - а ты не такой безнадежный, каким кажешься. После этих слов девушка по-доброму ухмыльнулась и убежала к Сайори. Кажется, они уже успели помириться. Ох, уж эти девчонки! - Извини, не помешаю? – послышался тонкий голосок позади меня. Я обернулся и увидел Монику. Она мне улыбалась. - Ты готов поделиться своей работой, Кодзима? - Да, конечно. Держи.       Мне казалось, что девушка прочно вчитывалась в строчки, оценивая каждое мое слово, что я написал на этом листке. Моника выглядела на удивление заинтересованной. - Наверное, ты уже решил, что твоя поэма вышла довольно ужасной, но хочу убедить тебя в обратном, - девушка подняла на меня свои изумрудные глаза. – Несмотря на то, что навык писательства у тебя еще не совсем развит, ты пишешь о довольно-таки серьезных вещах, это похвально, - Моника подмигнула мне, тем самым стараясь ободрить. - Спасибо, Моника, я не ожидал, - пробормотал я. Надеюсь, что я не покраснел перед девушкой, иначе мне пришлось бы выбежать из класса. - Всегда пожалуйста, - милая улыбка в мою сторону. – А теперь прочтешь мою?       Она протянула мне симпатично украшенный нарисованными от руки узорами лист бумаги. Я принялся изучать его содержимое.

«За окном лишь тьма неподъемная,

Что гнетет этот мир нескончаемых грез,

А я пишу и мне все нипочем –

Слова сами слетают с пера так легко.

Я напишу о деревьях,

Чьи корни являются жизнью для них.

Я напишу о загадочных фразах,

Что убивают людей каждый день.

И мне хочется жить, понимая,

Что солнца лучи греют кожу мою,

Что еще напишу не одну я поэму,

Коль счастье такое мне выпадет вновь.»

- … - я ничего не мог из себя выдавить. - Что, так плохо? – улыбка начала слезать с лица девушки. - Нет, мне очень понравилось, - сложно было подобрать слова. – Очень своеобразная работа, но я нахожу ее очень интересной. - Ох, спасибо, - лицо Моники приняло радостный вид. – Это свободный стиль написания, я начала практиковать его не так давно, так что я понимаю, что ты чувствуешь. - Это здорово, Моника, что ты не боишься экспериментировать с такими вещами. - Да, ты прав, любой стиль заслуживает того, чтобы поэты, начинающие или уже с опытом, пользовались им, и не стоит останавливаться на одном – не бойся пробовать что-то новое, однажды ты найдешь свой стиль… или же создашь свой собственный. - Я ценю твои советы, спасибо, что тебе не все равно, о чем я пишу. - Не за что, надеюсь, мои слова послужат тебе вдохновением для твоей следующей работы, - Моника одарила меня своим фирменным взглядом президента клуба и удалилась к столу, на котором была аккуратно сложена пачка каких-то документов. - Пожалуй, осталось показать мою поэму только Юри.       Я оглядел комнату, в поисках девушки. Он все так же сидела за партой и читала с неприкрытым удовольствием. Темные волосы мягко опускались на ее девичьи плечи, а ладони лежали друг на друге, придерживая книгу поверх страниц. Я не хотел отвлекать ее от чтения – я знал, что она будет не в восторге от моего вмешательства в ее личное пространство. Но я должен был это сделать и показать Юри свою поэму, поэтому я тихо подошел к ней. Я уже собирался было легко дотронуться до плеча девушки, чтобы она поняла, что я рядом, но внезапно она подняла голову и посмотрела на меня. Нет, не взглядом человека, которому помешали заниматься любимым делом, а нежным, трепетным взглядом, говорящим о том, что она готова прочесть мою работу. - Прости, не отвлекаю? – что я несу?       Она встала. - Н-нет, я ждала, когда ты подойдешь ко мне. Мне не терпится узреть, что ты сотворил, - Юри перевела свой спокойный взгляд с меня на листок, который я держал я руке. - Обещай, что ты после твоего прочтения она не полетит в урну, - я засмеялся, указывая на лист бумаги.       Юри задумалась. Она не ожидала, что я мог пошутить? - Р-разве я способна на такое? – девушка уставилась на меня с неприкрытым испугом – я явно заставил ее чувствовать себя неловко. – Я н-не… - Юри, я пошутил. Конечно, я уверен, что ты так не поступишь, - мягко объяснил я. - Ах, да, - она немного расслабилась, но все же было заметно, что она все еще держит настороженный взгляд в мою сторону. – П-прости, я не думала, что… - Слушай, все нормально, - я улыбнулся ей в надежде, что ей тоже станет немного комфортнее со мной, как и мне с ней, - ты не должна извиняться. Давай перейдем к нашим поэмам, хорошо? - Да, хорошо, - Юри наконец тепло улыбнулась.       Она мягко коснулась моей руки, забирая листок. Она как будто боится меня и моих действий по отношению к ней. Юри читала мою поэму с таким же пристрастием, как и книгу, оставленную открытой на парте. Я даже видел номера страниц: сто сорок три и сто сорок четыре. - Мне нравится твой стиль. Несмотря на то, что ты пишешь в первый раз, у тебя вышло довольно симпатичная для глаз работа, - неожиданно сказала Юри, все еще не отводя глаз от читаемого текста. - Ого, как ты поняла, что это моя первая работа? - Я-я… - она начала заикаться – снова смущена. – Я не это хотела сказать! То есть… - Все нормально, Юри, я тебя понимаю: такой утонченной личности, как ты, легко определить, как долго человек занимается писательством.       Несмотря на то, что девушка была довольно сильно смущена, она выглядела невероятно милой. Застенчивость придавала ей еще более хорошенький вид. - Ты позволишь мне прочитать твою поэму? – я решил перевести тему, пока Юри окончательно не растерялась. - Да, конечно, - кажется, к девушке снова возвращается свойственное ей спокойствие. Она подала мне светло-розовый лист бумаги с яркими сиреневыми линиями, на которых удивительно красивым почерком были выведены буквы.

«Ты тоже это видишь?

Корабль жизни уходит под воду.

Все, что ты так ненавидишь.

Все тут.

И не понять человечьему сброду.

Снова капал дождь, и снова

Мечется твой взгляд по комнате пустой.

Раздраженно моргаешь, нездорово.

Мыслишь.

Больная нега освещена бессмысленной луной.

Разум поглощен тревожной суетой,

Скованность действий тщетности верна.

Выход есть – лишь стань той звездой

Роковой,

Что на счастье была заговорена.»

- Э-э, прости за мой почерк. Думаю, он просто ужасен, - робко пробормотала Юри. - Если твой почерк ужасен, то мой - чудовищнейший! – на моих губах появилась искренняя улыбка. – Юри, у тебя невероятно красивый почерк. - Что ж, спасибо, - благодарно улыбнулась, прикрыв глаза. - Мне понравилась твоя работа, она выглядит довольно серьезной. - Я вложила в нее весь смысл, который только смогла отыскать в своей голове. - А в чем ее смысл? - Весь романтизм нашего бытия. Не каждый человек получает свое счастье, хотя, определенно, каждый человек заслуживает его. Нужно быть внимательным ко всему, что происходит в нашей жизни, иначе то, что делает нашу жизнь жизнью, попросту пройдет мимо нас. - Согласен с тобой.       Тут наш диалог прервала Моника, которая хлопала в ладоши, дабы привлечь наше внимание – она заметила, что все уже закончили делиться поэмами друг с другом. - Итак, я вижу, что все закончили, - ее лучезарная улыбка освещала и без того светлую комнату. – На мой взгляд, сегодняшнее собрание прошло более чем успешно: эксперимент с написанием поэм удался, поэтому завтра повторим. Ваше домашнее задание – написать поэму к завтрашнему дню. На этом все, можете быть свободны.       Нацуки, услышав последнюю фразу Моники, тут же схватила свой миниатюрный, как и она сама, рюкзачок и выскользнула из комнаты, быстро и невнятно со всеми попрощавшись. Мы с Сайори тоже начали собираться. Как только мы были готовы покинуть комнату, я почувствовал чью-то руку на своем плече. Обернувшись, я увидел Юри, которой явно было, что мне сказать. - Слушай, Кодзима, - начала девушка, - я подумала, что… раз уж это Литературный клуб, то… может, мне не стоило этого делать, но… - она сжала кулачки на груди. - Что такое? – с интересом спросил я.       Юри начала рыться в своей сумке в поисках чего-то. Мгновением позже она извлекла из нее книгу средней толщины с бордовым переплетом, название которой было оформлено золотыми буквами с обводкой цвета морского жемчуга. - Учитывая то, что ты мне сказал, - девушка сделала небольшую паузу, - я решила, что эта тебе понравится – она небольшая и к тому же легко читается.       Она неуверенно протянула мне книгу. Я хоть и не особо много времени уделял чтению, но отказать Юри было просто не в моих силах. - Спасибо, я ценю твою заботу, - ответил на ее подарок я, принимая книгу из ее рук. - Н-не то, чтобы я… - она начала перебирать свои пряди, похожие цветом на обсидиан. – Просто хочу показать, что книги стоят того, чтобы уделять им хоть немного времени. - Я понял тебя, еще раз спасибо, - я положил книгу себе в сумку, - мне правда приятно. - Хорошо, тогда до завтра? – ее волнение и чувство неуверенности как рукой сняло. - До завтра.       После этих слов мы с Сайори пошли к выходу. Юри провожала нас робкой улыбкой.       Всю дорогу Сайори в буквальном смысле выпытывала из меня все эмоции и чувства, полученные сегодня: в минуту я слышал больше вопросов, чем за весь день. Я сам не до конца понимал, какое чувство внутри меня уступало другим, но одно я сегодня ясно понял одно: мне хочется продолжать знакомиться с девушками, узнавать их лучше.       Когда я зашел в свой дом, первое, что я сделал – это отбросил свою сумку в сторону и, сев за стол и взяв ручку, одиноко валявшуюся среди учебников и тетрадей, принялся за новую поэму.