Совсем не больно.

      Первые лучи солнца начали пробиваться через приоткрытое окно, освещая комнату. Солнечные зайчики устроили затейливую игру, прыгая и резвясь на темных стенах. Легкий прохладный ветерок колыхал белые занавески, впуская в комнату утреннюю свежесть.       Мне никогда не нравились эти занавески, но снять их я не мог: это обидело бы мою маму, у которой они вызывали огромную симпатию. Зато я был доволен общим контрастом моей комнаты: кровать цвета бледной соломы, угольно-пепельный коврик, полки и рабочий стол под цвет кровати и светло-шоколадные стены. Возможно, какой-нибудь профессиональный критик сказал бы, что цветовая гамма моей комнаты – это творение очередного обезумевшего дизайнера интерьера, но именно в такой обстановке я ощущал уют, такой успокаивающий и расслабляющий.       Прищурившись от яркого света и потерев сонные глаза, я сел на край кровати и посмотрел на время. Я был крайне удивлен своим подъемом за сорок минут до будильника, учитывая то, что заснуть я смог только глубокой ночью: беспокойная дума терзала меня вплоть до момента, когда я уже не был способен мыслить трезво.       Окончательно проснувшись, я решил прогуляться и освежить голову. Быстро собравшись, я тихо проскользнул к входной двери и с минимальным шумом закрылся за собой. Родители еще спали, мне не хотелось их случайно разбудить.       Оказавшись на улице, я вдохнул сырой от ночного дождя воздух. Вокруг было довольно пусто и спокойно, естественная тишина лишь изредка нарушалась назойливыми сигналами, испускаемыми автомобилями, и шагами людей, которые, несмотря на такой ранний час, явно куда-то спешили. Они вечно куда-то спешат.       А куда?       Вставив наушники в уши, я побрел вниз по улице. Все палатки и магазинчики были еще закрыты, казалось, я остался с этим миром один на один.       Спустившись пониже, я посмотрел на кафе, вывеска которого была освещена утренним солнцем. Кафе, где сидели мы с Юри.       Из уголков моего сознания начали невольно выползать воспоминания того вечера. Одно из них мелькало перед глазами чаще остальных: наши теплые объятия и ее глаза. Спокойные, но кричащие. Кристально чистые, но такие мутные. Я вспомнил ее нежные прикосновения ко мне в тот вечер, ее мягкую белоснежную кожу и отчаяние, которым она была насквозь пропитана. Не знаю, почему я чувствовал это.       Прикрыв глаза, я постарался избавиться от нагнетающих мыслей и глубоко вдохнул уличный воздух. Воздух, пронизанный ванилью. Так пахнет она.       Я ощутил странную скованность внутри.       Что со мной?       Я зажмурил глаза так сильно, как мог. Это помогло мне вернуться в реальный мир. Бросив озадаченный взгляд на «Белую розу», я продолжил свой путь.       Спустя несколько минут, я оказался в парке. Только-только раскрывающиеся бутоны цветов, приятное пение птиц – наверное, это то, что мне было нужно в тот момент. Я сел на еще не высохшую от влаги скамейку и вновь задумался.       Вчерашняя ситуация, возникшая в связи с грядущим фестивалем, перелилась в личные обиды и полнейшее непонимание между всеми членами клуба. Весь вечер я посвятил размышлениям над словами девушек, мнением Моники и своей точкой зрения. Мне было сложно оспорить позицию Юри, Сайори и Нацуки, но я не мог не согласиться с Моникой. По сути, я был на нейтральной стороне. Да, я знал, что нельзя было так поступать, стоило принять одну из двух сторон, но…       Я тяжело вздохнул. - Черт.       Посмотрев на время, я решил, что нужно возвращаться. Я встал, отряхнулся и направился в сторону дома, обдумывая, как поступить.       Долгожданный звонок с последнего урока. Записав домашнее задание, я медленно начал складывать школьные материалы в рюкзак. Покинув класс, я направился в сторону автомата с едой и напитками. Я был довольно голоден: во время обеда я переписывал домашнюю работу по химии, времени даже на быстрый перекус мне не хватило. Подумав над тем, чем мне придется мучить свой пищеварительный тракт, я просунул несколько монет в автомат, после чего нажалкнопку и красная пачка разноцветных драже с характерным звуком упала в ящик выдачи.       До класса я шел в беспокойном состоянии. Я рассчитывал, что все мы сможем прийти к единому решению и избежать разногласий. В общем, я надеялся на всеобщее понимание и умение работать в команде, что довольно важно в подготовке к фестивалю.       Я поднялся на нужный этаж и взглянул в длинный светлый коридор. Солнечные зайчики беззаботно скакали по стенам, догоняя друг друга, а возле комнаты сидели Юри, Сайори и Нацуки и что-то довольно оживленно обсуждали. Я сделал вдох, стараясь прогнать внутреннее волнение, и направился к девушкам. - Эй, какого хера мы должны извиняться перед ней?! – громко возразила самая юная участница клуба. – Лично я считаю, что наше мнение – тоже мнение, которое стоит уважать. - Нацуки! Иногда нужно подумать о других людях и об их чувствах вместо того, чтобы тешить свое самолюбие! – ответ Сайори прозвучал довольно уверенно. – К тому же, я действительно очень переживаю за Монику. Думаю, она рассчитывала на поддержку, а мы вставили ей палки в колеса.       Нацуки скривила лицо. - Сайори права, - посмотрев на девушку, скандировала Юри. – Моника старается создать для нас максимально комфортные условия пребывания в клубе… - А мы только разочаровываем ее вместо того, чтобы отплатить ей той же монетой, - с большим энтузиазмом продолжила Сайори. – Девочки, как бы сильно вы не желали сохранить ту атмосферу, что нам уже так привычна, мы должны поддержать свою подругу и войти в ее положение: ей, как президенту клуба, нелегко принимать решения, учитывая мнение каждого участника.       В коридоре повисла неловкая тишина, заставляющая каждого задуматься об услышанном. А ведь мы услышали правду: было заметно, что Моника души не чает в месте, в котором для нас собираться каждый будний день уже стало в какой-то мере традицией. Мы просто не имели права подвести ее. - Эй, ты, болван, - я впал в раздумья и не заметил, как Нацуки обратила на меня весь свой кроткий взор и ткнула острым пальцем в мою рубашку, - какого черта ты тут делаешь? Тебя не учили, что подслушивать чужие разговоры нехорошо, дурья твоя башка?       Я не был ошарашен таким резким заявлением. - Нацуки, прекрати! – Сайори начала заступаться за меня. – Кодзима правильно сделал, что пришел сейчас, его мнение в данной ситуации не менее важно, чем наше.       Нацуки бросила на меня презрительный взгляд и скрестила свои миниатюрные ручки. - Ладно, ладно, - нехотя согласилась она. – И все же ты мог хотя бы объявить о своем присутствии, а не стоять за мной, как статуя. - Да, пожалуй, - я улыбнулся девушке в надежде, что это ее хоть как-то смягчит. - Ну, что будем делать? Наши мнения как всегда расходятся. - Я придерживаюсь точки зрения Сайори, неуверенно подала голос Юри. – Моника должна знать, что мы хотим ей помочь, даже если придется пожертвовать ради этого общепринятыми устоями и привычной атмосферой в клубе.       Ее говор был достаточно робким и мягким, но в то же время в нем чувствовалась вся ее нежность и серьезность. - Я абсолютно солидарен с Юри, - сразу согласился я. - Я тоже, - без особых раздумий заявила Сайори.       Мы все взглянули на Нацуки. Она выглядела слегка уставшей, поэтому сегодня у нее не было никакого желания спорить и ругаться. - Так уж и быть, - скандировала девушка, демонстративно закатывая глаза, - но знайте, что я все равно придерживаюсь только своей позиции.       Кинув на всех неоднозначный взор, девушка направилась в класс. - Почему она всегда все усложняет? – почти шепотом произнесла Юри.       Когда мы вошли в комнату, то сразу же заметили Монику, сидящую за последней партой и меланхолично смотрящую в приоткрытое окно. Она повернулась к нам, встала и выдавила жалобную улыбку. - Рада вас видеть, - отчеканила девушка, стараясь не подавать виду, что она в состоянии полного отчаяния.       Нацуки негромко кашлянула. - Предоставьте это мне, - сказала та и сделала шаг к Монике. – В общем, мы тут подумали… - она снова кашлянула, скрестив руки на груди. Похоже, это был ее любимый жест. – Мы не будем против новичков. - Правда? – удивленно спросила Моника. - Правда, - Сайори вышла вперед. – Мы пришли к единому мнению и решили, что пара человек отлично вольется в нашу компанию, - она была настроена оптимистично. - Я… Так рада, - кажется, у Моники закончились слова от такой внезапности. – Спасибо за понимание. Я вас не подведу.       По привычке девушка завела руки за спину и мило улыбнулась. Несмотря на то, что на вид она пыталась показать всю свою серьезность, я был уверен, что внутри нее все ликовало. - Фестиваль в понедельник, нам нужно подготовиться, - объявила Моника, сохраняя ровный тон голоса. – Все принесли свое домашнее задание?       Мы согласно кивнули. - Прекрасно, думаю, с этого и начнем, - произнесла девушка и сплела пальцы. – Сейчас каждый выступит со своей работой, продемонстрировав свое поведение перед публикой.       Кажется, у Юри от сказанного подкосились ноги. - Юри? – Моника обеспокоенно взглянула на девушку. – Все в порядке? - Я-я… - похоже, Юри охватил настоящий страх. – Я забыла свою поэму. З-забыла дома.       Она отвела глаза, краснея. - Ох, Юри, - Моника была в смятении, - как же так? Как ты будешь выступать? - Н-ничего, я справлюсь, - выдавила из себя девушка. – Я справлюсь, обещаю. - Хорошо, я надеюсь на это, - Моника вздохнула и улыбнулась, стараясь этим самым показать, что все в порядке. – Кто рискнет первым выступить? – девушка обратилась к нам. – Нацуки? - Почему я? – Нацуки скривила лицо, показывая свое недовольство предложением первой прочитать свою работу перед всеми, но сил сопротивляться у нее не было – она выглядела действительно уставшей. – Ладно, так и быть.       Взяв из рюкзака светло-розовый листок, она неторопливо направилась к месту ее публичного выступления. - Кхм… - девушка медленно развернула поэму и пробежалась по ней глазами. – Итак…       Природные красноречие и тембр голоса, а также умение сохранять самообладание перед публикой сделали свое дело – Нацуки замечательно выступила перед нами, а значит, блестяще выступит перед большим количеством людей, я был уверен в этом на все сто. - Это было великолепно! – парировала Моника. – Нацуки, ты определенно не обделена талантом в этом деле, на фестивале твое выступление будет выглядеть довольно эффектно! - Я знаю, - ее хищная полуулыбка. – Ну, теперь вам есть, на кого равняться. Кто там следующий? Сайори? - Я не знаю, - растерялась девушка, - боюсь, у меня не получится так же хорошо выступить, как Нацуки. Если честно, то - Нам и не нужно, чтобы ты выступила в точности, как она, - Моника повернулась к Сайори, сидевшей за ней. – Покажи свой индивидуальный подход к этому делу. Не бойся, мы тебя все поддерживаем, у тебя все получится. - Я не уверена, - смущенно, как ребенок, пролепетала девушка. - А я не знаю Сайори, которая не смогла бы достойно выступить перед своими друзьями, - я решил помочь ей перешагнуть через свой страх. – В целом мире всего одна Сайори, которую я знаю. Она умная, добрая, смелая и решительная. Выступить на публику для нее не составит труда, ведь она знает, что рядом всегда ее друзья, которые в любую секунду готовы оказать ей поддержку.       Сайори одарила меня своим пронзительным взглядом. - Хорошо, я попробую.       С непринужденной улыбкой девушка направилась к столу Моники. - Вы можете не прожигать меня своими взглядами? – Сайори нервно хихикнула. - Читай уже, - нетерпеливо выпалила Нацуки, после чего поймала на себе неодобрительный взгляд Моники. - Что? - Нацуки.       Моника умела предупреждать глазами, но в случае девочки с розовыми волосами этого было не всегда достаточно. - Все в порядке, продолжай, - президент клуба обратилась к Сайори.       Девушка немного замешкалась в начале, но взяла себя в руки и достойно справилась со своей задачей. Будь она каплю смелее, ее выступление можно было бы назвать безупречным. - Очень хорошо, Сайори, - искренне возразила Моника. – Зря ты себя недооцениваешь, ты прекрасно держала уровень самообладания во время чтения поэмы. - Спасибо, без вас бы у меня не получилось, - на лице Сайори появилась лучезарная улыбка. - Кодзима, ты следующий? - Думаю, я уступлю Монике, - я посмотрел на девушку в надежде, что она согласится выступить вместо меня. - Без проблем, - она бросила на меня застенчивый взор.       Моника встала, поправила слегка помятую юбочку и уверенной походкой направилась к своему столу. Удобно расположившись на месте, она окинула свою аудиторию располагающим взглядом и без резких движений достала светло-желтый листок. Я задумался, почему все девочки так любят блокноты и тетради с разноцветными листами.       Во время чтения Моника сохраняла убедительный взгляд и удивительную сдержанность, что сделало ее выступление максимально похожим на выступление какого-нибудь профессора на очередной важной конференции. Но при этом девушка отчетливо передала эмоциональный фон и донесла до нас главную мысль своей работы. - Браво! – хлопая в ладоши, словно первоклассник на школьной линейке, почти выкрикнула Сайори, которая следила за каждым движением и словом Моники с замиранием сердца. – Это было чудесно! - Да, неплохо, - без каких-либо эмоций пробормотала Нацуки. Кажется, ее выступление перестало быть фаворитом, и она это четко понимала. - Удивительно… - негромко произнесла Юри. – Это безупречно, - она опустила голову, но этого никто не заметил. Почти никто. - Спасибо, - поблагодарила Моника за теплые слова в ее адрес, - я старалась. Иногда очень сложно найти ту грань поведения и манеры держать аудиторию заинтересованной, но, думаю, я действительно неплохо справилась со своей задачей.       Девушка с легкой улыбкой посмотрела на меня. - Твоя очередь, Кодзима, - ровным голосом объявила Моника. – Теперь тебе никто не поможет избежать выступления.       Она вернулась на место, посмеиваясь в свою ладошку. - Да, сейчас.       Я встал и медленным шагом направился к месту сейчас-ты-опозоришься-по-полной. Я понимал чувства Сайори, иногда мне тоже не хватало смелости на некоторые поступки, в число которых входило выступление перед публикой. Мне никогда не превзойти в этом деле девушек. Один раз, в третьем классе, когда мне не оставили выбора я и должен был выступать со стихами на каком-то школьном празднике, я так разволновался, что забыл половину слов, после чего, раскрасневшийся от такой несправедливости, убежал прочь со сцены. Я всегда вспоминал эту историю, и мне было смешно, но сейчас без ужаса я не мог думать об этом.       Вздохнув, я достал из кармана брюк листок и неторопливо его развернул. Моя поэма была о внутренних переживаниях молодого человека после тяжелого расставания с девушкой: его любовь к ней не угасла, в то время, как от ее собственной не осталось и следа. Не знаю, почему именно на эту тему я решил обратить внимание: в последнее время меня стали интересовать проблемы нравственности и тому подобное. Читал я не совсем уверенно, где-то даже переигрывал и не совсем умело делал акцент на том или ином моменте, но в целом был удовлетворен своим выступлением. Меня успокаивала мысль, что могло быть и хуже.       Закончив, я окинул девушек смущенным взглядом, ожидая их вердикта. - Господи, ну и нудятина, - скандировала Нацуки, сделав вид, что чуть не уснула от моего чтения. – Ты мог хотя бы постараться заинтересовать меня? Мое мнение – ты безнадежен, но если тебя это утешит, то в твоем случае еще не все потеряно. - А по-моему, Кодзима хорошо выступил, - слегка покраснев, возразила Сайори. – Немного уверенности в себе и все будут поражены его выступлением. - Да, - согласилась Моника, - ты права.       Скрестив руки, она смотрела мне в глаза и будто анализировала каждую мою ошибку и каждый правильный жест. Как учитель на экзамене.       Мне стало неловко. - Тебе нужно больше раскованности, - дружелюбно подметила девушка. - А вообще, мне понравилось, как ты преподносишь информацию другим людям: это твой стиль, и тебе ни в коем случае не надо стесняться быть таким, какой ты есть. Но Сайори права: стать немного увереннее – это то, что тебе нужно. Потренируйся в выходные перед зеркалом, ты увидишь себя со стороны, это пойдет тебе на пользу.       В конце фразы Моника мне застенчиво подмигнула. - Спасибо, я постараюсь побороть в себе эту излишнюю скромность и стать более убедительным, - я улыбнулся ей в ответ. – А ты что думаешь, Юри?       Юри встрепенулась. Видимо, не ожидала моего вопроса. - Хорошо, - короткий ответ. – Ты хорошо выступил. - Очень жаль, что ты не принесла свою работу, Юри, - с досадой произнесла Моника. – Твои стихи – восьмое чудо света, - девушка засмеялась. – Не хочешь потренироваться на наших работах? - Нет, спасибо, - робко ответила Юри. – Я уверена, что справлюсь. - Точно не хочешь? – переспросила президент клуба. - В нужных ситуациях у могу взять контроль над своим волнением , - выдавив улыбку, выдала девушка.       Моника посмотрела на нее с пониманием и доверием. - Хорошо, но тебе, как и Кодзиме, стоит потренироваться перед зеркалом или с кем-то, чтобы трезво оценить свои возможности и способность заинтересовать незнакомых тебе людей. - Д-да, конечно, - щеки Юри вспыхнули, - я поняла. - Да-да, мы все займемся этим в выходные. Можно уже идти? – язвительно поинтересовалась Нацуки, демонстративно закатив глаза. – Мне нужно прийти домой пораньше. - Нужно распределить обязанности, - лицо Моники за секунду приобрело выражение задумчивости. – Подготовка к фестивалю – это не только чтение стихов со сцены, но еще и душевная атмосфера. Все, кто захочет к нам присоединиться, должны заранее знать, что Литературный клуб – не сборище занудных книжных червей, а место встреч поистине замечательных людей, - девушка окинула нас дружелюбным взглядом, показывая, о каких «замечательных людях» идет речь. – У меня есть несколько идей. Первая: думаю, кексикиНацуки произведут настоящий фурор на всех, поэтому я была бы тебе бесконечно признательна, если бы ты испекла несколько партий для фестиваля. Вторая: нужны красивые декорации, а у Юри просто восхитительный каллиграфический почерк. Если ты не против, я бы хотела, чтобы ты создала чарующую атмосферу при помощи нескольких украшенных плакатов. Третья: мы с Сайори можем написать несколько хороших стихотворений великих поэтов и в целом проконтролировать все происходящее во время фестиваля. Что скажете? - А как же этот? – прищуренные глазенки Нацуки устремились в мою сторону.       Я и правда почувствовал себя неловко, ведь я единственный, кто остался без работы. - Ох, Кодзима, - вздохнула Моника.       Она сдвинула брови, призадумавшись. - Если у тебя есть желание, ты можешь помочь кому-то из нас, - наконец предложила девушка. – Твой вклад в это дело будет оценен по достоинству, я буду тебе безмерно благодарна.       Я согласно кивнул: если я откажусь, то девушки меня возненавидят, а ведь я уже нашел общий язык с каждой из них. Но кому из них мне помочь? - Кому ты хочешь помочь? – спросила Моника с улыбкой. - Пусть помогает мне. Печь кексы – не стихи переписывать и не плакаты рисовать, это намного серьезнее, - гордо заявила Нацуки. - Прости, - внезапно проснулась Юри. Ее фиалковый взгляд выражал явное недовольство. – С чего ты взяла, что твоя работа самая объемная? Может быть, мне тоже понадобится помощь. - Юри, с тобой все нормально? – возмутилась девушка. – Не смеши меня. Будь я на твоем месте, я бы прекрасно справилась сама и не напрашивалась на помощь, - Нацуки сделала издевательский акцент на «помощь». - К чему ты клонишь? – недоумевающе спросила Юри. - К тому, что я вижу, как ты на него пялишься, - довольно громко и решительно произнесла девушка. – Как у тебя еще глаза не выпали? - Что? – Юри была ошарашена таким заявлением. – Я не… ни на кого я не пялюсь!       Вдруг ее лицо стало приобретать оттенок вареного рака. - Да ну? – Нацуки скрестила руки и ядовито хмыкнула. – Разве все стихотворения, которые ты писала, были не о нем? И верхнюю пуговицу на рубашке тоже не из-за него перестала застегивать?       Юри стояла, как пришибленный, прибитый к земле гвоздь. Ее зрачки увеличились почти вдвое, а щеки вспыхнули с новой силой. - Как ты… - тихо, но яростно возразила она на сказанное. – Какого черта ты сейчас сказала? - Ой, не делай вид, что это не… - отведя глаза, начала Нацуки. - Заткнись! Закрой свой ебаный рот! – внезапно закричала Юри, отчего Нацуки, сидевшая на краю парты, подпрыгнула на месте. – Это неправда! – девушка повернулась ко мне. – Это… Это неправда…       Ее густые черные ресницы стали мокрыми от слез. - Хватит! Перестаньте! – строго отчеканила Моника. – Что вы как дети, ей-богу! Нацуки, немедленно извинись перед Юри. - Еще чего, она на меня чуть не набросилась сейчас, - гордо подняв подбородок и сердито взглянув на обидчицу, возразила девушка. - Извинись, сейчас же, - холодно сказала Моника, не оставляя выбора Нацуки. - Уф, - девушка сжала кулачки и стиснула зубы, после чего выдохнула и повернулась к Юри. – Ладно, извини, я не знала, что мои слова так тебя заденут. Обещаю, больше такого не повторится.       Юри отвела взгляд, но, несмотря на это, сейчас я видел, насколько она была подавлена. - Ох, - тяжело выдохнула Нацуки и подошла к девушке. – Слушай, я не хотела тебя обидеть, в моих словах даже никакой серьезности не было. Просто я тоже хочу, чтобы Кодзима помог мне.       Юри обеспокоенно посмотрела на Нацуки влажными от слез глазами. - Я понимаю, что иногда бываю невыносимой, - девушка сделала паузу. – Знаешь, пусть он сам решит, кто из нас больше нуждается в помощи, - уверенно скандировала самая младшая участница клуба и похлопала Юри по плечу. - И ты меня п-прости, - робко произнесла девушка, - я н-не должна была… так реагировать. - Ну вот, мы в расчете, - одобрительно заверила Нацуки.       Ее взор устремился в мою сторону. - Ну? – порывисто обратилась ко мне она. – Кого ты выбираешь?       Сначала я растерялся. На этих выходных я мог помочь одной из них с подготовкой к фестивалю, а заодно и сблизиться. Я бы хотел узнать о Нацуки что-то, кроме того, что она увлекалась мангой и готовкой, да и печь кексы с этой девчонкой было бы весело. По крайней мере, я так думал. Однако я не мог отпустить наш недавний разговор с Юри из головы: она обещала мне, что станет вести себя более непринужденно и постарается избавиться от своих комплексов. Поговорить с ней на эту тему – еще один повод встретиться в выходные.       Девушки ждут моего решения. - Нацуки, я бы очень хотел тебе помочь, - начал я, - но я считаю, что Юри моя помощь пригодится больше.       Нацуки, нахмурив брови, хотела было съязвить, но вовремя остановилась и только хмыкнула. - Ну и ладно, - только и смогла она выдавить. – Я и одна неплохо справлюсь.       Девушка быстро схватила рюкзак и, крикнув:«До понедельника!», выбежала из класса.       Слезы Юри к тому моменту уже высохли, так что ее недавний срыв ничто не выдавало. - Т-ты теперь будешь меня ненавидеть? – жалобно спросила она. – Я обычно с-себя так н-не веду… - Юри, все в порядке, - поспешил я успокоить девушку. – Ты сказала это на нервах, не всерьез. Я не ненавижу тебя, я не могу тебя ненавидеть, - я улыбнулся ей.       Кажется, это сработало, потому что Юри заметно расслабилась. - Ты дашь мне свой номер? – дружелюбно поинтересовался я.       Девушка непонимающе посмотрела на меня. - Как мне с тобой связаться в выходные? - Ах, да, прости, я не подумала, - лицо Юри порозовело.       Она подошла ко мне, мы обменялись телефонами.       Ваниль. Я снова почувствовал запах ее духов. В какой момент я стал обращать на это внимание? - Ну, все, - сказал я с облегчением, - спишемся или созвонимся, как тебе будет удобнее.       Юри едва заметно кивнула, убирая телефон в сумку. - Я пойду, - в ее глазах читалась благодарность. Но за что? – Увидимся.       Девушка, погруженная в раздумья, покинула комнату.       Я посмотрел на Сайори: она была явно вымотана сегодняшним инцидентом и выглядела напряженно. - Все хорошо? – я обратился к ней. – Ты выглядишь грустной. - Все нормально, - улыбнувшись, ответила девушка. – Главное, что все хорошо закончилось. - Да, - согласился я. Больше ничего не хотелось говорить. - Ох, непростой день, - подметила Моника, сев на стул лицом к нам. – Мне жаль, что тебе пришлось снова лицезреть… это.       Девушка угрюмо вздохнула. - К сожалению, их типы личности – натуральные антагонисты по отношению друг к другу. Как кошка и собака, как мангуст и кобра, - устало сказала она. – Было бы чудесно, если бы они осмелились снять с себя эту оболочку из комплексов и страхов. Они бы изменились. Они бы полюбили себя. - Это точно, - согласилась Сайори. – Я все-таки переживаю за них. Мне становится нехорошо, когда мои друзья ссорятся, - девушка опустила глаза в пол. – Мы тоже пойдем, в выходные предстоит проделать немалую работу, нужно все подготовить. - Да, конечно, можете идти, - спокойно произнесла Моника, - а я еще останусь, нужно доделать отчет.       Попрощавшись, мы с Сайори вышли из класса и пошли домой. - Почему ты выбрал Юри? – внезапно спросила девушка, не отрывая глаз от дороги. - Я не знаю, - замешкался я. – Я просто посчитал нужным помочь ей.       Сайори заметно встревожилась: она прищурила свои васильковые глаза – явный признак того, что девушка призадумалась о чем-то серьезном. Я не стал продолжать разговор.       Больше мы не проронили ни слова, лишь попрощались, когда я проводил ее до дверей. На пути к своему дому я думал о предстоящей встрече с Юри и о том, что сегодня сказала Нацуки. Не подумав. Сгоряча. Наобум, но сказала.