Совсем не больно.

      Проснулся я в приподнятом настроении и в надежде, что день, утро которого неминуемо наступило, пройдет не зря. Очарованный теплом солнечных лучей, что светили мне прямо в лицо, проходя сквозь чуть приоткрытое окно, я начал потягиваться. Это будто ритуал перед началом очередного дня. Окончательно проснувшись, я посмотрел на часы. - Ах, я проспал!Вскочив с кровати, я метнулся в ванную. Вы когда-нибудь умывались и чистили зубы одновременно?       Собравшись за пять минут, я в один миг выбежал из дома и на всех парах помчался в школу.       Весь день, переходя из класса в класс, я с надеждой пытался найти глазами лучезарную улыбку и большие, выразительные глаза самой позитивной девчонки в школе, но этого не случилось.       Сайори.       До сих пор меня терзают мысли о том, что произошло между нами. Я не должен был быть таким идиотом – Сайори нужна была моя поддержка, мое понимание, а что она получила взамен на свои открытость и искренность по отношению ко мне? Ничего, кроме грубых неосознанных слов, брошенных в пустоту нескончаемо длинного коридора и откликнувшихся тревожным эхом в ее маленькой голове. Хотя, причина моего, несомненно глупого, поведения была ясна, я не должен был поддаваться на своеобразную провокацию моего сознания. Да, определенно, это была провокация. Или мне показалось?..       Неожиданно раздавшийся звонок с урока вернул меня в обремененную действительность. Собрав вещи в рюкзак, я быстро вышел из класса и стремительно направился в клубную комнату. Добежав до двери нужного класса, я внезапно остановился перед дней и прислушался: до моих ушей донесся звонкий смех. Это была Сайори? Черт, что делать, если она не захочет меня видеть? Как мне справиться с поглощающей меня тревогой и снова не повести себя так же отвратительно?       Сделав глубокий вдох, я повернул ручку, зашел внутрь и оглядел комнату: Нацуки и Моника сидели на скамейке и о чем-то оживленно болтали (я понял, смеялся кто-то из них); Юри со всей страстью и желанием читала очередной фэнтезийный роман, полностью оторвавшись от реальности и погрузившись в недра своего воображения. Как же я ей позавидовал в тот момент. Бросив беспокойный взгляд на окружавшее меня пространство, я убедился, что Сайори еще не пришла. - Здравствуй, Кодзима! – Моника, не вставая со скамейки, обратилась ко мне.       Нацуки вздернула носик и презрительно посмотрела на меня. - Привет, рад вас всех видеть сегодня, - как можно спокойнее сказал я, одаривая каждую девушку своим со-мной-все-в-порядке взглядом.       Кажется, Юри была слишком занята чтением, чтобы поприветствовать меня… Что ж, в любом случае, нам с ней было, что обсудить: вчерашний разговор был слишком откровенен для нас обоих, мы открылись друг другу по-новому, и это заставило меня пересмотреть свое отношение к этой хрупкой, словно стеклянная роза, девушке. - Может, наконец, перестанешь глазеть на Юри и займешься каким-нибудь делом? – скрестив ноги и руки, раздражительным тоном отчеканила Нацуки.       Бросив на нее мимолетный взгляд, я заметил, что ее брови сдвинулись, создав милую и непосредственную складку между собой. - Где Сайори? Она обычно раньше всех приходит, - девушка поджала губы после сказанного. - Я не знаю. Честно, - сделав вдох, я выдавил из себя. – Хотел задать вам тот же вопрос. - Ах, ну, извини, но это ты ее лучший друг, ты должен быть в курсе, где она и что с ней происходит, - сарказм так и льется из уст Нацуки. - Нацуки, перестань, - Моника встала и одним взглядом, брошенным в сторону разгоряченной девушки, заставила ту замолчать. – Я уверена, что Сайори просто немного опаздывает. Давайте не будем раздувать из мухи слона, я уверена, она вот-вот явится.       Нацуки обиженно что-то пробурчала и направилась к кладовке. - Хэй, Кодзима, не впадай в отчаяние, все хорошо, - Моника медленно подошла ко мне и нежно положила свою ладонь на мое плечо. – Тебе не стоит так волноваться за Сайори.       Хоть и нарастающая внутри меня паника усиливалась, я не мог проигнорировать поддержку, оказанную девушкой.       Чего ты так разволновался? Моника права, признай это. - Ты права, Моника, - глубоко вздохнув, я непринужденно улыбнулся. Уж не знаю, чем обладает Моника, магией или простым непосредственным очарованием, но мне действительно удалось успокоиться и привести в порядок мутнеющий от тревоги разум. - Слушай, до меня дошли слухи, что вы с Юри недавно устроили посиделки в кафе, -       Моника любезно улыбнулась, а ее пальцы переплелись между собой.       На секунду мне показалось, что она была чем-то взволнована: взгляд изумрудных глаз, брошенный в пол, неестественные движения тонкими пальцами, что были сцеплены, изящные губы, сжатые ниточку. - Да, мы с Юри случайно встретились вчера на улице и решили отдохнуть в компании друг друга, - почти шепотом. – Знаешь, она такая замечательная девушка, никогда бы не подумал, что она… - Боже, может, мне уже кто-нибудь поможет?!       Нацуки стояла возле кладовки с огромной коробкой в руках, упрямо вопя о помощи.       Я подошел к ней и решил поинтересоваться, что скрывается за плотными картонными стенами. - На вот, подержи! – девушка мгновенно перекинула довольно тяжелую коробку на мои руки, которые я инстинктивно подставил. – Фух, а теперь поставь ее возле окна. Да, вот тут. Хоть какая-то от тебя тут польза, - Нацуки, устало вздохнув, села на стул, лицом ко мне. - Будешь заставлять меня таскать эту тяжесть каждый день? – не совсем поняв смысл брошенной ею фразы, спросил я.       Щеки Нацуки вспыхнули, она резко встала, скрестив руки на груди. - Да вот еще, больно надо! Между прочим, если бы Моника из раза в раз не переставляла мои вещи, мне бы и вовсе не пришлось тратить свое время, чтобы освободить свою чертову полку для ман… - девушка запнулась. – Для своих книг. И ты, болван, поможешь мне, а если тебя гложет желание поскорее убраться отсюда, оставив меня наедине с этой коробкой, то скатертью дорожка. - Ну и просьбы у тебя, однако, - усмехнулся я.       Нацуки бросила на меня полный непонимания взгляд и нахмурилась. - Конечно, если ты считаешь, что таскать массивные коробки – это единственное, чем я могу быть тебе полезен, то я не прочь оправдать твои надежды. - Хм… - девушка прищурила глаза. – Только не надо делать мне одолжение, понял?       Нацуки отвернулась, гордо подняв подбородок и показывая свою независимость. - Вовсе нет, Нацуки! Я искренне хочу тебе помочь. Не разворачивается. - К тому же, я думаю, будет весело, если мы вместе почитаем мангу, - с толикой смущения пробормотал я. Не то, что бы я стесняюсь того, что увлекаюсь этим, но я считаю, что не стоит раньше времени говорить человеку об этом, пока тебе не будет известно его отношение к данному занятию.       Ее руки медленно опустились, после чего она резко повернулась, прожигая меня своими распахнутыми удивленными глазами. - С чего ты взял, что я интересуюсь мангой? – почти дрожащим голосом спросила Нацуки. - Ну, во-первых, я помню твой взгляд, когда еще в первый день моего пребывания тут я случайно заикнулся насчет манги. Во-вторых, коробка открыта, я вижу, что там, - невинно улыбнувшись, я указал в сторону окна.       Девушка устремила взор на коробку, после чего, слегка покраснев, опустила глаза в пол. - Тебе правда нравится манга? - Да, правда, - улыбка не сходила с моего лица.       Нацуки невероятно милая девушка, хоть она и пыталась скрыть свою почти детскую, но такую естественную обворожительность. - Значит, ты не против почитать со мной? – девушка поджала губы, желая скорее узнать ответ на ее предложение. - С удовольствием, Нацуки.       Я мог поклясться, что в ее больших кошачьих глазках сверкнула пара искр неподдельной радости. - Подожди меня тут, - она почти вприпрыжку бросилась к коробке и начала в ней что-то активно искать.       Спустя минуту Нацуки стояла передо мной с томиком манги в руках. - «Любить нельзя забыть»? - Один из моих любимых. Не думай, что это ваниль для девочек, тут есть над чем задуматься и таким, как ты, парням, - передав томик в мои руки, девушка скрестила руки на груди, слегка поморщившись. – Сядем у окна? - Хорошо, - согласился я.       Мы сели на лавку, что стояла у окна. Я раскрыл томик манги и начал рассматривать его страницы. С Нацуки нас разделяло добрых полметра, и я видел, как она, вытягивая тонкую шею, тоже пыталась хоть что-то прочитать. Я придвинулся к ней. Ну, а что? Сама бы она ни за что этого не сделала из-за своей гордости, а мучить ее слегка прищурившиеся глазенки мне не особо хотелось.       Прошло около двадцати минут нашего совместного чтения. Я не заметил, как мы сблизились настолько, что наши плечи плотно соприкасались. Внезапно открывшаяся дверь в класс заставила меня переключить свое внимание на нее.       Это была Сайори. Она выглядела не так, как обычно: вечно искрящиеся счастьем лазурные глаза сменила холодная грусть, от которой их цвет с ясного летнего неба переменился на льдисто-голубой; кожа потеряла персиковый румянец, отчего стала казаться бледнее. Я никогда себе не прощу, если окажется, что причина такого ее состояния кроется во мне.       Юри неожиданно подняла глаза, среагировав на резкое появление девушки.       Я резко встал, встречая подругу обеспокоенным взглядом.       Наши глаза встретились. Я почувствовал, как невидимое напряжение, словно электрический разряд, готовый в любой момент ударить в самое сердце, повисло в воздухе. - Эй, ты чего? – Нацуки возмущенно уставилась на меня, немного сдвинув брови.Кажется, я даже ее не услышал. При виде       Сайори весь окружающий меня мир будто исчез, потерял свое значение и растворился.       Оторвав от меня взгляд, девушка уселась за парту и начала перебирать пальцы, явно о чем-то задумавшись.       Я должен это сделать. Должен извиниться за вчерашнее. Плевать, я готов на все ради того, чтобы она снова дарила этому миру свою лучезарную улыбку. - Сайори, а вот и ты! Мы уже беспокоиться начали, - Моника, оторвавшись от документов, наконец заметила девушку. – Почему ты опоздала?       Ледяной взгляд. - Задержалась после уроков, - коротко отчеканила она. - Все в порядке? – Моника подошла к Сайори и положила свою ладонь на ее хрупкое плечо.       Молчание. - Кодзима? – неспокойный взгляд устремился в мою сторону. – Все в порядке?       Нет, все просто охуеть как не в порядке. - Да.       Моника окинула нас двоих многозначительным взглядом. - Хорошо. Вы же не против обменяться нашими работами сейчас? Только закончу с теми бумажками, и начнем, - девушка, посмотрев на рабочий стол с документами, демонстративно закатила глаза, после чего оставила нас.       Снова молчание.       Взор Сайори был устремлен в парту, будто она не замечала никого рядом. Или не хотела замечать?.. - Сайори… - я сел рядом с девушкой.       Никакой реакции. Абсолютно. - Я… я хочу извиниться за вчерашнее, - почти шепотом. – Мне очень жаль, что так вышло. Я был не прав, мне не стоило повышать на тебя голос, - я взял ее дрожащую руку в свою. - Я идиот, кретин последний. Да, я вспылил, но это меня никак не оправдывает, поэтому лучшее, что ты можешь для меня сделать, это простить такого болвана, как я.       Два сапфировых ока взглянули на меня. - Прости меня, пожалуйста, - я крепче сжал крохотную ладошку. – Прости меня.       Она едва заметно улыбнулась. - Все хорошо, Кодзима, - мягким голосом, - я не в обиде на тебя. - Правда? Сайори, я хочу быть уверен, что ты не держишь на меня зла, ведь я так виноват перед тобой… - Все в порядке, тебе не нужно больше извиняться, я вижу, что ты искренне сожалеешь о случившемся, - она легко выдохнула. От нее пахло клубничной зубной пастой, ее любимой. – Предлагаю больше не возвращаться к этому, ты согласен? - Да, конечно, я понимаю.       Сайори продолжала смотреть на меня своими глазами цвета василька. Смотреть, прожигать ясным взглядом, проникающим в прямо душу и заставляющим чувствовать себя полнейшим ничтожеством.       Казалось, что адское чувство вины только усилилось внутри, сжав все клетки тела. - Ну что, вы готовы? – Моника нарушила убивающую тишину. – Юри, Нацуки? - Да, я… я готова, - Юри все так же сидела за книгой, наблюдая за нашим разговором со стороны.       Она единственная, кто оказал мне поддержку. Про наш инцидент с Сайори знали все, но лишь Юри подставила мне свое хрупкое, ранимое дружеское плечо. - Да-да, давайте. Быстрее начнем – быстрее закончим, - Нацуки громко захлопнула томик манги, с презрением взглянув на меня. - Отлично, - Моника устремила свой взор на меня. – Кодзима, с кем бы ты первым поделился своей работой?       Без сомнений, мой выбор пал на Сайори. Несмотря на то, что, по ее словам, она меня простила, в ее глазах читались опустошенность и толика досады. - Я бы хотел, чтобы Сайори первая оценила мое творение, - я ласково улыбнулся девушке. - Прекрасно, Кодзима, - президент клуба подмигнула мне, после чего они с Юри иНацуки немного отошли в сторону окна.       Мое внимание было во власти девушки, которая явно ощущала себя неловко, оставшись наедине со мной. - Сайори… - я подсел к девушке поближе. – Я знаю, что тебе будет нелегко простить такого эмоционального барана, как я… - Кодзима, мы ведь уже… - Прошу тебя.       Я снял свой рюкзак и начал искать листок с поэмой, написанной специально для нее. Достав свое творение и убедившись, что оно в целости, я сделал глубокий вдох. - Милая Сайори, я знаю, что тебе будет нелегко простить такого эмоционального барана, как я, но я готов пойти на все и преодолеть все препятствия ради нашей дружбы. Ты моя лучшая подруга, и я безумно дорожу этим. Мне не хочется своими глупыми поступками заставлять тебя думать иначе. Ты самый лучезарный, чистый и добрый человечек, которого я знаю. Ты позволишь мне прочитать тебе поэму? - … - девушка была растерянности от моей речи. – Я… - оборвала мысль вслух. – Д-да, конечно…       Я пробежал глазами по написанным строчкам, кашлянул и начал читать.

«Словно ангел, покорившийся свободе,

С улыбкой восхитительной ты взмыла в небеса.

Оставив всю печаль в мутнеющем болоте,

Забыв покой, мы верили моменты, в чудеса.

Ты была лучом, дарующим отраду,

Взгляд твой умиленья заставлял меня цвести.

Ты редкая, феноменальная награда,

Чья радость в глазках словно конфетти.

Вдруг дикое нестройности явленье

Покрыло инеем твое дитячье, светлое плечо,

Окаменев от холода, искала ты спасенье

Во мне, открыв заветный сердца сундучок.

Я, став необычайно смелым светлячком,

Впроклятой тьмы влетел ущелье

И вспомнил все слова твои, и с торжеством

Растворился спасительного света ожерельем.

Чернота и мрак, крича от безысходности, исчезли,

И ты моргнула, словно в самый первый раз.

Ты снова ожила, возродилась и воскресла,

Но мне уже не суждено увидеть глаз твоих сверкающий алмаз.»

      К концу поэмы мой голос неистово дрожал, а сердце билось со скоростью сто ударов в секунду. Как мне казалось. Переведя дух, я взглянул на Сайори: девушка была потрясена.       Я ждал от нее любой фразы, любого слова. Несколько секунд ее молчания показались для меня вечностью. - Это… невероятно, - девушка старалась найти подходящие слова. – Кодзима, это просто невероятно. Я… я не ожидала. Это удивительно. Удивительно!       Сайори неожиданно потянулась ко мне, а в следующее мгновение ее мягко руки обвили мою шею, она прижалась ко мне. Я обнял ее в ответ. Послышался тихий всхлип. - Сайори?       Девушка не отвечала, лишь глубже зарывалась лицом в мой джемпер. Я понял, что не нужно слов.       Мы просидели в объятиях друг друга с минуту, после чего Сайори деликатно отстранилась и взглянула на меня. На ее розоватых щеках была едва заметна соленая влага, оставшаяся от горячих слез. Я провел ладонью по ее щеке, невольно вытерев ее. - Все хорошо? – мой обеспокоенный голос. - Да, - наконец ее искренняя и нежная улыбка. – Кодзима, у меня нет слов. Это лучший момент в моей жизни! Неужели ты… сколько времени ты потратил на это? - Когда хочешь сделать близкому человеку приятное, то теряешь счет времени. - Мне до безумия приятно, еще никто не делал ничего подобного для меня. Только у меня будет к тебе одна… просьба.       Замолчала. - Ты не будешь против, если я оставлю ее себе? – щечки Сайори вспыхнули. - Конечно, я не буду против, Сайори. Я счастлив, что она пришлась тебе по душе.       Я вручил девушке листок, ловя себя на мысли, что она снова стала живой, настоящей, какой была всегда. - Эй, голубки, сколько можно ворковать? – Моника, не скрывая смешка, обратилась к нам.       Сайори хихикнула, после чего встала, одарив меня взглядом, полным детского счастья.       Я до чертиков был рад видеть искры радости в ее глазах. Все-таки, они не врут.       Задумавшись, я не заметил, как надо мной, скрестив руки и нахмурив свои тонкие брови, нависла Нацуки. - Эй, я вообще-то здесь! – девушка щелкнула пальцами перед моими глазами. – Герой-любовник, ты оглох?       Я поднял голову. - Герой-любовник? – возмутился я. – Что за сравнение? - По-твоему, это я тут заигрываю с кем попало? – девушка приподняла одну бровь. - Что значит с кем попало? И я ни с кем не заигрывал! - Ну-ну, - взгляд Нацуки показался мне осуждающим. - Сайори моя лучшая подруга, между нами ничего нет, так что не думай… - Слушай, мне плевать, - отрезала девушка. – Может, уже покажешь мне свою поэму? Я не собираюсь тут проторчать даже минутой больше, выясняя с тобой отношения. - Извини, но отдал свою поэму Сайори.       Нацуки кинула на меня эй-ты-что-совсем-охренел-придурок взгляд. - Я знаю, что это не совсем правильно по отношению к тебе, Юри и Монике, но я действительно очень виноват перед ней. Я написал поэму для нее, потому что хотел показать, что мне есть дело до ее чувств. Я позволил ей оставить стихотворение у себя в знак нашего примирения. Прости.       Лицо девушки на секунду состроило жалобную гримасу. - Но ты мог сначала показать ее нам, ты об этом не подумал? – недовольный взгляд глаз цвета холодного бордо. – Ладно, так и быть, покажу тебе свою. Знай, что мне не особо хочется этого делать.       Закатив глаза, Нацуки небрежно протянула мне светло-розовый листок и в ожидании моего мнения, но это не точно, уставилась в окно.       Я был готов узреть ее очередное творение.

«Называешь меня эгоисткой,

А что ты знаешь обо мне?

Быть слепым альтруистом

Разумнее, чем быть верным себе?

Что за чушь ты несешь?

Я не слышу твою дикую мольбу.

Однажды с дороги принципов сойдешь,

Устроив по таким, как ты, стрельбу.

Меня не настигнет потрясение,

Мне все равно, твоя глупость неизбежна:

Одно несчастное, бездумное мгновенье –

Верховный смысл стал потешным.»

- Ну что? – не поворачивая головы, спросила девушка. – Почему ты так долго читаешь? Или ты не умеешь?       После последней фразы Нацуки ядовито ухмыльнулась. - У меня нет слов, Нацуки, твои поэмы с каждым днем становятся все лучше, - я улыбнулся девушке, которая краем глаза все-таки поглядывала на меня. – Теперь твой стиль я не спутаю ни с каким другим. - Не подлизывайся, болван, - Нацуки изобразила задумчивость. – Но за приятные слова спасибо, - ее фирменная улыбка котенка.       Выхватив у меня из рук мило оформленный листок, девушка направилась к Сайори. - Она просто прелесть, правда? - Да. Нет! То есть…       Моника рассмеялась. - Я просто шучу, - девушка одарила меня добродушным взглядом. – Мне нравится заставать людей врасплох – один из немногих способов заставить сказать тех правду. - Ах, я имел в виду, что Нацуки очень миленькая, хоть она и старается всеми силами доказать нам обратное. - Да, именно, но я не считаю это ее слабой стороной. Я думаю, что ей нужно время, чтобы повзрослеть и разобраться в беспорядке, что творится у нее в голове. - Я согласен с тобой, у нее еще все впереди, - я робко улыбнулся, глядя в фисташковые от света глаза. - Мне приятно, что ты отзываешься о членах клуба так любезно. Тебя здесь все устраивает? Как президенту клуба, мне важно мнение каждого из участников, чтобы сделать это место как можно уютнее для вас.       Моника завела руки за спину, расправив плечи. - Да, мне здесь все нравится, это необыкновенное место, - я с восхищением оглядел комнату, наглядно доказывая правоту своих слов. - Рада это слышать, Кодзима, - по выражению лица девушки я понял, что она действительно довольна моим ответом. - Слушай, насчет моей поэмы… дело в том, что я… - Отдал ее Сайори, - лицо девушки все так же озаряла обворожительная улыбка. - Я знаю, что будет не совсем честно с моей стороны… - Все хорошо, Кодзима. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Ты посчитал нужным, чтобы       Сайори оставила ее у себя, я ни в коем случае не упрекаю тебя. Я буду счастлива, если ты прочитаешь мою.       Моника протянула мне листок с поэмой.       Я быстро пробежался глазами по рукописному тексту и понял одну вещь: почерки Моники и Юри – отдельный вид искусства.       Я вернулся к началу и стал вчитываться в каждую строчку.

«Мне плевать, что подумают другие.

Хочу я пузыри пускать разноцветные,

Хочу я письма писать беззаветные.

Мне плевать, что подумают другие.

Я приду снова к тебе в кураже,

Буду желать я теплых объятий,

Буду желать я смеха до потери сознания.

Я приду снова к тебе в кураже.

Томительные воспоминания о месте,

Где я мечтала себя робости лишить,

Где я мечтала судьбу свою изменить,

Где я просто хотела любить.»

      Похоже, Моника продолжает экспериментировать с собственным стилем. - Мне понравилось, - я искренне выразил свое мнение. – Чувствуется, что ты потратила немало времени на реализацию своих мыслей и на совмещение их с внутренними ощущениями. - Да, ты прав. В поэме очень важно соблюдать гармонию между настроением, эмоциями и внутренними переживаниями. Думаю, у меня это получилось, - воодушевленно подметила девушка. – Буду стараться совершенствовать то, что должно быть усовершенствованным. Нежно улыбнувшись, Моника мягкой рукой вернула листок с поэмой себе и направилась к своему столу, на котором все еще лежала навязчивая кипа разных бумаг.       Что ж, осталась только Юри.       Я нашел ее взглядом. Девушка сидела за партой и выглядела довольно понуро: наверное, снова задумалась о чем-то, тревожащем ее душу.       Я подошел к ней и сел рядом. - Привет, - несмело начал я. – Извини, стоило сказать это раньше, когда я только пришел сюда.       Юри подняла на меня свои аметистовые невеселые глаза. - Ох, уж эта твоя безмерная любовь по отношению к этим бумажным созданиям, - я чуть улыбнулся, показывая на закрытую книгу, лежащую перед девушкой. - П-привет, - немного смущенно ответила она, - нет, все в порядке. Это я должна была оторваться от книги и заметить тебя. П-прости, просто… было так интересно… я не смогла удержать свой разум в этой реальности, дав ему возможность отправиться в путешествие по загадочным мирам бумажных страниц, - девушка беззвучно хихикнула. - Юри смеется? Нужно запечатлеть этот момент в памяти, - я пальцами сымитировал рамку фотоаппарата.       Я заметил, что девушка явно смутилась после моего несерьезного жеста. - Эй, я же шучу! А вообще, улыбайся почаще. Ты делаешь это так невинно и очаровательно. - Хм, - лицо девушки выражало глубокую задумчивость, но спустя уже пару секунд она встрепенулась. – Нет! Я-я… то есть… - Юри опустила голову. Ее белые щеки покрылись детским румянцем. – Н-не стоит так отзываться обо мне, я этого не заслуживаю. - Ох, Юри, перестань! О чем мы с тобой вчера договаривались? – я сделал вид, что погрузился в раздумья. – Кажется, о том, что кому-то из нас пора стать чуточку смелее. - Да, ты прав, - не поднимая головы, согласилась девушка. – Но… - Никаких «но», - отрезал я. – Не скрывай своих чувств, мыслей, эмоций; будь более открытой, людям будет проще понять тебя и принять такой миловидной, какой ты на самом деле являешься. Если хочешь, я помогу тебе в этом, главное, не стесняйся делиться своими переживаниями. - Я н-не знаю, Кодзима, - озадаченно выдала Юри. - Думаю, мы еще вернемся к этому разговору, - мои губы растянулись в улыбке. – А теперь… Как насчет того, чтобы поделиться друг с другом нашими работами? - Да, конечно, - Юри деликатно достала листок из книги и протянула его мне.       Я принял поэму в свои руки, но еще не начал изучение ее содержимого. - Слушай, я тут… - несмело начал я. – В общем, моя поэма не у меня. Она у Сайори. - Да, я наблюдала за сценой вашего примирения, - Юри едва заметно поджала губы. – Я искренне рада за вас двоих. - Спасибо за теплые слова, - секундная тишина. – И за поддержку, которую ты мне оказала в связи со всей этой весьма не приятной ситуацией. - Н-не за что, - девушка старалась не встречаться с моими глазами, поэтому уставилась в парту.       Решив больше не смущать ее, я перешел к ее поэме.

«И каждый день слов иллюзорный мешок

Я запираю в своем трепетном сердце.

Изнуренный, надломленный взгляд в потолок,

Прошу тебя, милый, будь милосерден.

Не стоит топить меня все глубже и глубже.

Кажется, уже видно дно безрассудства.

С каждым днем вся смелость на убыль.

Жалкой мышке не нужно напутствий.

Я люблю и страдаю, горю и сгораю.

Ах, подарите бесчувственность мне!

На кукольной коже смерть восседает,

Теряясь в ее белизне.»

- Юри, это прекрасная работа.       Я правда был поражен ее умением находить глубокий смысл в таких трагичных и мрачных вещах. Конечно, смысл есть во всем, но не каждый сможет так достоверно передать его, заставляя каждую клеточку тела вздрагивать и ментально переживать написанное как свою личную драму. - У тебя определенно есть талант, - я мягко улыбнулся. – Не бросай это дело. - Ох, я-я… даже не знаю, что сказать, - уже не зная, как справиться со своими нервами, Юри начала перебирать длинными пальцами. – С-спасибо, наверное…       Мы оба замолчали. Если бы не ее излишняя скромность, я бы сказал, что мне даже приятно с ней молчать. - Эй, ребята, вы закончили? – Моника громко обратилась к нам. – Будьте добры, подойдите сюда, мне нужно кое-что с вами обсудить.       Мы с Юри нехотя встали и поплелись к столу Моники. Сайори и Нацуки уже были там и оживленно о чем-то беседовали. - Минуту внимания, друзья, - девушка прокашлялась. – Итак, вы же в курсе, что у нас на носу фестиваль?..       Все девушки в ответ закивали. Похоже, я один не имел понятия, о каком фестивале говорила Моника. Вот тебе и раз! - … На нем мы должны представить наш Литературный клуб, заинтересовать людей литературой и побудить их вступить сюда. Я набросала пару идей по поводу… - Стоп, а с чего ты взяла, что мы хотим видеть тут очкастых коллекционеров прыщей? – неожиданно начала протестовать Нацуки. – Нам тут и своих хватает, - девушка мимолетно бросила на меня мутный взгляд. - Нацуки, ты против новичков в нашем клубе? – Моника растерялась от такого внезапного заявления маленького чертенка. - Да, и не скрываю этого, - Нацуки гордо подняла подбородок и скрестила руки на груди. - Хм, а что вы скажете по этому поводу? – Моника окинула остальных, включая меня, обеспокоенным взглядом.       Я знаю, что привлечение в клуб людей – это одна из основных задач президента клуба, но отчасти я был согласен с Нацуки: я был уверен, нет, я точно знал, что все миленькие девушки, которые действительно увлечены литературой, сейчас в этой комнате. Остальные точно подходят под описание Нацуки. С другой стороны, если же нашим клубом заинтересуются хорошенькие не-очкастые-коллекционеры-прыщей девчонки, то я, в принципе, ничего не имею против них. - Я-я даже не знаю, Моника. Ни каким образом не хочу задеть твои чувства, но… но я считаю, что нам больше никого не нужно принимать в свой клуб: чем больше народу, тем больше проблем для тебя, как его создателя, - выразила свое мнение Юри. - Прости, Моника, но я соглашусь с Юри, - Сайори неуверенно поддержала подругу. В ее глазах читалось сожаление. – Мы успели узнать друг друга, сдружились, а новые члены клуба могут разрушить атмосферу, ради которой мы тут все и собираемся. Вот, например, недавно я слышала, как в клуб любителей видеоигр приняли пару человек, и что вы думаете? На следующий день они такое учудили…       Я тихонько толкнул ее локтем. - Ой, извините… - Ничего, - взгляд Моники был совершенно равнодушным. – А ты, Кодзима, что ты думаешь?       А что Кодзима? Я не был ни на стороне протестующих девушек, ни на стороне воодушевленной Моники. Набрав достаточно воздуха, я решил подать голос. - Ну, знаешь, я полагаю, что было бы весело позвать еще пару человек в наш клуб, - протестантки взглянули на меня с недоумением, - однако стоит задуматься над мнением девочек: а что, если новички окажутся не такими, какими ты их себе представляешь? Что, если все пойдет наперекосяк? Мне кажется, что наш устоявшийся порядок после их прихода может быть разрушен. Я не говорю, что я против, но я и не поддерживаю твою идею. В любом случае, решение будет только за тобой. - Подлиза, - Нацуки гневно взглянула на меня.       Несколько секунд в классе царила мертвая тишина, перебиваемая лишь едва слышимым дыханием. - Я поняла вас, - Моника досадно посмотрела в окно. – К завтрашнему дню приготовьте по стихотворению, с которым вы будете выступать на фестивале. На сегодня все.       Девушка быстро собрала свои вещи в сумку и поспешно удалилась. Я мог поклясться, что она так быстро покинула нас, чтобы поскорее скрыть свои слезы горького разочарования.       Мне стало до тошноты паршиво. Хотелось догнать ее и успокоить, сказать, что все не так уж и плохо: у нее есть мы, ее друзья. Да, мы не идеальны, у каждого свои тараканы в голове, но мы все прекрасно дополняем друг друга: Сайори и ее оптимистичность, Нацуки и ее непосредственность, Юри и ее невероятные скромность и доброта.       Вскоре все стали собираться. Сначала ускакала Нацуки, за ней размеренным шагом вышла Юри, а позже и мы с Сайори.       По дороге домой мы практически молчали, задумавшись каждый о своем.