Прецедент

— КАКОГО ХРЕНА ТЫ ТВОРИШЬ?! — Неистово взревел громила, и Крэй отчаянно вжался в своё кресло. Его заколотила нервная дрожь, в глазах читался неописуемый ужас перед этим внезапно воплотившимся перед ним невменяемым ураганом, который одним махом смёл со своего пути псевдовиртуальный рабочий стол и всё, что на нём находилось. Атомный испугался, и испугался не на шутку. Ещё бы, он ведь прекрасно понимал, что сейчас чувствовал Эн. Телохранитель не должен был узнать о пересылке. Но по занятному стечению обстоятельств он всё-таки узнал. И если бы вларрак от всей своей добрейшей души захотел бы сейчас смачно съездить ури кулачищем по его наглой физиономии, то ури счёл бы это справедливым и даже подставил бы, как говорится, вторую щёку (если бы остался в сознании). Задача телохранителя — защитить от врага. Но если хозяин сам себе враг?       Псевдовиртуальные осколки звенящим бирюзовым дождём разлетались в стороны. Атомный успел отреагировать на появление в его каюте вларрака и прервать сеанс связи, понимая что в любом случае уже слишком поздно. К делу, судя по всему, подключился Гайя. Его непрошеное вмешательство невероятно возмущало, но и одновременно почему-то обнадёживало... — Разверни интерфейс!! — столь внушительно рявкнул телохранитель, что заставил урианца вздрогнуть и рефлекторно зажмуриться ожидая удара. Бешеный взгляд ловчего недвусмысленно говорил только об одном: возражений тот не потерпит. И Крэй разумно предпочёл засунуть свою гордыню куда подальше и подчиниться, чтобы не спровоцировать взбешённого сверххищника, который знает все его слабые места и все возможности костюма. В этот раз Эн был слишком зол, чтобы позволить обесточить свой костюм, и скорей всего, как догадывался Крэй, не без помощи Гаечки он уже вполне мог решить эту маленькую техническую проблему. Так ли это — он бы предпочёл не проверять лично.       На пару секунд задержав внимательный взгляд на экране, Эн с презрением отмахнулся от него рукой, заставив немедленно раствориться, и взревел с ещё большей яростью, чем прежде, одним только своим внушительным голосищем сломив волю к сопротивлению: — Опять?! Опять за старое, Крэй?! — Грубо схватив ури за волосы вларрак рывком подтянул его к себе, пронзительно вглядываясь в самую его трепещущую от ужаса душонку и не встречая ровно никакого сопротивления. Каждая мышца охотника была напряжена. Он тяжело и хрипло дышал от нахлынувшего на него гнева и в дикой «улыбке» скалил острейшие белоснежные клыки. Пожалуй, самое пугающее зрелище, какое когда-либо видел Крэй. Садистический оскал, оскал безжалостного убийцы-психопата. Зловещие морщины собрались на щеках, на носу и меж сдвинутых густых бровей. Это был тот самый знакомый свирепый оскал разъярённого вларрака, но не ури. Нечто совершенно иное. Оскал, обнажающий неконтролируемую безумную звериную суть, заключённую в этом напичканном электроникой двуногом теле. Он пугал, он пробирал до самых древних структур мозга жертвы, до самой сути существа, он гипнотизировал. В неистовом ледяном взгляде явственно читалось желание убивать. Кромсать. Разорвать нахрен на части. Вларианец будто высвободил в себе какую-то сверхъестественную мощь, ранее тщательно сокрытую в глубине, и Крэй боялся даже моргнуть, даже вздохнуть, чтобы не спровоцировать его на молниеносную расправу. Сейчас, с неподдельным ужасом глядя в эти безумные глазищи, он отчётливо ощущал всем своим существом, как душа зверя зловеще улыбается ему оттуда, из туманной синей глубины. Вся эта мощь, однажды прирученная пришельцем, обернулась против него же самого. Вот он, этот момент, когда хозяин сам стал жертвой собственного телохранителя и на своей шкуре вот-вот прочувствует весь тот кошмар, на который ранее обрекал своих недоброжелателей. И это, пожалуй, было самое ужасное, что можно было себе представить. Рано или поздно это должно было произойти. Его ведь предупреждали. Все предупреждали. «Посмотри на него. Он безумен! Как ты можешь доверять ему?»       И это всё из-за опрометчивого поступка... Что ж, пусть так — смирился Крэй, будучи более не в силах противостоять своему страху. — Я сам виноват. Я только что подставил и его, и Гайку. Если они задумали со мной расквитаться — что ж, это справедливо. Так мне и надо. Только... Это уже ничего не исправит.       Проще было сдаться. Закрыть глаза. Скоро всё закончится. — И с этой мыслью ужас окончательно овладел телом, парализовав его. Время как будто остановилось. Нет, не такой он хотел смерти. Ха, смерти? Это если ему о-о-очень повезёт! Кластер придёт на помощь, как обычно, в самый неподходящий момент, если сочтёт необходимым вмешаться. Кластер и этот проклятый навороченный костюм не дадут ему умереть. А сумасшедший вларрак не даст ему жить... О, это будет ужасно. Ведь однажды он настрого запретил системе причинять вред Эну. Нет, не хотел он умирать. И мучиться тоже не хотел. Сейчас, глядя в неистово горящие глаза этого посланника смерти, он отчётливо осознавал эту простейшую правду. Инстинкт самосохранения. Это единственная сила, единственная истина, которая каждый раз оказывалась сильнее любых его убеждений.       Эн грубо встряхнул его, приводя в чувство. Стиснув зубы, Крэй застонал от боли и рефлекторно вцепился в его стальную ручищу, безуспешно пытаясь освободиться и мысленно проклиная себя за то, что вообще создал подобное чудовище. — Слабак!! — Заорал вларрак ему в лицо. — Жалкий слабак! Лжец и тварь! Кто говорил мне, что не может оставить Гайку и Модуль? Ты предаёшь всё то, что мы с тобой пережили вместе! Хочешь просто взять и перечеркнуть всё это?! А чего же ты ожидал от жизни? Думал, что будет легко, а? Думал, мы будем жить вечно? Думал, сможешь избежать реальности?! Ты! Ты… — Он сейчас буквально задыхался от ярости, могучая грудь судорожно вздымалась. Но рука его почему-то дрогнула в этот момент. — Всемогущий ури, наследник Заарракса, трусливо забивающийся в угол и ноющий при малейшей угрозе… Хха. Да тогда любой вонючий выблядок из нижних трущоб в разы круче, чем ты. А ты… Аррргх…Ты предпочитаешь испортить всё сам, не дожидаясь даже, пока жизнь сделает это за тебя! Ты, видимо, и вправду давно уже сдох... Слабак. — Презрительно бросив сквозь сжатые зубы своё последнее слово, он бесцеремонно швырнул Крэя обратно в кресло. Эну не нужно было оружие, чтобы ранить. Ему не понадобилось даже применять свою силу.       Ури сжался в жалкий дрожащий клубочек и судорожно дышал, стараясь не смотреть на своего телохранителя. Но тот ничего больше не предпринимал. Крэю было нечего ему ответить. Он даже не понимал, что сейчас чувствует. Испуг заглушал боль. Ярость боролась со стыдом и они сливались в одну большую самоненависть. А разум находился в смятении. Однако, он начинал смутно понимать, почему Эн так с ним обошёлся. Это не ненависть… Этот чёртов вларрак ведь был прав тогда, это действительно не… — Даже не думай и в этот раз начать оправдываться или увиливать. — Прохрипел хранитель, впервые глядя на ури свысока. — Знал бы ты, как мне надоело няньчиться с тобой… Сдаться ведь проще всего, да, Крэй? Напялить унылый ебальник, забыть о своих желаниях, убедить себя, что их и не существовало вовсе, и расслабиться, ожидая смерти. Типа «а какая разница», «ничего нового», бла бла бла... Страдалец хренов. Ты настолько привык к своей боли, что уже получаешь от неё кайф и даже стараешься защитить! Это неправильно! Боль означает лишь одно: где-то ты допустил ошибку, свернул со своего пути. Извини, что я так груб с тобой, но как ты думаешь, мне приятно видеть это всё, а? Ты что думаешь, такой идиот как я не врубается в чём дело? Думаешь, я не чувствую боли? Думаешь, чтобы быть всегда навеселе, достаточно иметь мозгов чуть побольше чем у амебы? Да нихрена!! Ты вообще знаешь, чего мне стоил мой оптимизм?!. Я... Прости, я не специалист по речам... Я не должен был унижать тебя, ведь тебе и так тяжело. Я боюсь сделать хуже, но я не могу больше молчать. Ты ведь по-хорошему не понимаешь, паршивец. Все мои усилия… — Чувства вновь захватили вларрака, он отвернулся и с шумом выдохнул, пытаясь сконцентрироваться. Затем снова взглянул на Крэя с укором и обидой. — Все мои усилия словно… Словно в чёрную дыру. Да посмотри же на меня! Осмысленно посмотри, урод!! — Здоровяк в сердцах пнул кресло, и Крэй опять испуганно сжался. И вдруг вларрак обессилено рухнул перед ним на колени.       Бережно обхватив хозяина руками, он преданно уткнулся синей башкой в его живот. Ури, немало удивлённый, почувствовал его нервную дрожь. «Дрожит? Почему?..» — Не сдавайся! — С горьким отчаянием простонал телохранитель. Крэй ощутил в груди щемящую тоску. Вызвана она была всего лишь этими двумя словами. Слёзы невольно подступили к горлу, когда он понял наконец, в чём была причина этой взбучки, понял, что вовсе не Эна ему следовало бояться. — Не сдавайся… Не сдавайся… — Всё повторял и повторял обессиленным шепотом вларрак, прижимаясь к хозяину крепко, но так нежно, как к самому дорогому, что есть на свете. Он ни за что не хотел отпускать его. Отступить сейчас? Это было бы равносильно смерти. — Не сдавайся…       Крэй ошибся. Телохранитель никогда не причинил бы ему вреда. Никогда и ни под каким предлогом. Быть может, он ненавидел его опрометчивый поступок, но не самого ури. Хозяина Эн любил так искренне и самоотверженно, насколько это вообще было возможно. И бессчетное количество раз он уже доказывал это делом. Он рисковал жизнью ради Крэя. Он становился совершеннее для него. Он исполнял любой его приказ. Он подчинялся беспрекословно и без промедления. Он жадно ловил каждый его взгляд. Он, чёрт побери, позволял ему прикасаться к себе, спал у его ног, и даже полушутя называл ури своим Повелителем. Крэй постепенно успокоился. Не в силах оставаться равнодушным, он посмотрел на ловчего с признательностью и легкой грустью, и как-то неопределённо улыбнулся. Эн, будто чувствуя взгляд, поднял на него свои внимательные синие глаза, аккуратно взял его за руку и сжал его длинные тонкие пальцы в своей могучей ладони, будто говоря «я с тобой». — Если… Если я не сдамся, — наконец тихо заговорил Крэй, — это для тебя плохо кончится. Это для всех плохо кончится. Ты же знаешь, Эан… Ты же сам меня останавливал… Предостерегал… Помнишь?.. Ты действительно хочешь этого? Эн лишь молча опустил голову к нему на колени, продолжая гладить и сжимать его ладонь, осторожно изучая его пальцы своими. В конце концов он не удержался и с нежностью прильнул к ним губами. — Прости меня… Если я сделал тебе больно… Я просто… — Всё в порядке, Эан. Я понимаю… — Тихий голос Атома дрожал. Нет, не мог он сейчас чувствовать ни обиды, ни злости. Лишь сожаление и… — На твоём месте я бы поступил так же. Так мне, слабаку, и надо. Ты прав, старина. Знаешь… — Устало вздохнув, он медленно погрузил свободную ладонь в густые волосы телохранителя и успокаивающе погладил его по голове, как делал это раньше, когда тот был четвероногим. Эн невольно подался навстречу его руке. — Ты намного лучше меня... Лучше многих… Бескомпромиссный. Отважный. Энергичный. Несгибаемый. Преданный. Ты гораздо, гораздо сильнее духом… Я восхищаюсь тобой, Молния. Всегда восхищался. И я не понимаю, что такой как ты нашёл в таком как я. — Ты мне нужен… — Тихо простонал в ответ телохранитель, преданно прижимаясь носом к кисти его руки. Не удержавшись, он трогательно поцеловал её. Затем ещё, и ещё, и ещё... Словно преданный пёс, соскучившийся по ласке долго отсутствующего хозяина, он вдруг осторожно прикоснулся мягким языком к чувствительным кончикам пальцев. Легонько укусил, наслаждаясь каждой секундой этой роскошной, ранее непозволительной для него близости. Он наслаждался самозабвенно, будто делал подобное первый и последний раз в своей жизни. Гладкий тонкий костюм подобно второй коже доводил до мозга Крэя все ощущения от этих легких прикосновений. Защита была отключена. Он не возражал. Похоже, Крэй просто морально устал и не видел больше смысла противиться. Или, быть может, он наивно рассчитывал на то, что Эн просто выражает так специфично по-вларракски свою любовь и на этом и остановится, что было бы вполне благоразумно и терпимо, особенно после тяжёлого дня. Атомный постарался абстрагироваться, представляя себе, что это просто старый добрый безобидный вларрак. Четвероногий, дикий, игривый, брутальный и, эммм, просто не очень хорошо воспитанный вларрак, и ухаживания его не серьёзны. Но это было не так. Ловчий прекрасно понимал, что делал.       Его близость, его тяжёлое дыхание, его низкий вкрадчивый бархатистый голос. Его невероятная сила, необузданная страсть, напористость, чувственность и эти, как ни странно, удивительно нежные, бережные прикосновения будоражили, умело взывая к жизни, неумолимо пробуждая мощные глубинные инстинкты и чувства, которые были схожими у этих двух существ. Создавая нечто действительно совершенное, природа везде действовала одинаково. — Эан, сейчас не подходящее вре… — и ури вдруг осёкся на полуслове, с огромным смущением осознав, что его щёки заливает предательский румянец и жар возбуждения поднимается по спине, пронизывая его всего, неумолимо распространяясь по телу и вызывая дрожь. «Он… Он так любит меня...» Ниже живота заныло от неожиданного напряжения. Испугавшись того, что Эн неминуемо заметит это и не сможет больше себя сдерживать, Крэй стыдливо заелозил в кресле, пытаясь хоть немного отодвинуться. Телохранитель же, жмурясь от наслаждения, неторопливо, чувственно и совершенно бессовестно посасывал его пальчики. Он ласкал и со смаком облизывал их, скользя по всей длине ловким сильным языком. Во рту было влажно, тепло и очень скользко, губы его были удивительно мягки и нежны, слюны он не жалел, а работать языком любил и умел (как и все эти слюнявые твари). И сейчас он совершенно недвусмысленно намекал на то, что способен и готов доставить своему повелителю весьма нешуточное удовольствие, и ждал только его на то согласия… Нет, он не ждал. Он очень умело вынуждал его. Атомный даже и не предполагал, что его преданный старый друг вообще на подобное способен. Он и не мыслил никогда о нём в таком ключе, хотя защитник не раз давал повод. Но в этот раз «аргументы» телохранителя были неопровержимыми: его ласки невероятно заводили. «Сохраняй спокойствие, — мысленно убеждал и успокаивал ури сам себя, — он безобиден. Он до сих пор ничего опасного не сделал. Он не тронет меня без моего согласия и не станет переходить границы. Поиграется немного, раз уж так хочет, и я прекращу это. Стоит мне только попросить — и он отступится и уйдёт. Если нет — я просто прикажу ему. Он может большой и свирепый с виду, но всегда подчинялся мне. Он обязательно подчинится... Какое же... это всё-таки странное зрелище… Его взгляд такой… Я никогда ещё не видел... Всё в порядке. В конце концов, мне хватит силёнок его обезвредить в случае чего». — Эан… Остановись… Пожалуйста. — С трудом выдавил ури, и его голос предательски дрогнул. Но его выдавал не только голос. Он весь был разгорячен. Он дал волю воображению всего на какую-то долю секунды, и вот уже едва дышал, а мощная пульсация промеж робко сжатых ног сбивала с толку окончательно, концентрируя на себе всё внимание.       Покорно, хотя и без особого энтузиазма, Эн ослабил хватку и отстранился. Обласканные пальчики послушно выскользнули из его рта, когда Крэй осторожно потянул назад свою дрожащую руку; она обессилено упала на колено. Будто бы нечаянно тонкая нить слюны тянулась от кончиков его влажных пальцев до возбуждённо приоткрытых и немного припухших губ преданного защитника. Тот смотрел сейчас на своего персонального бога снизу, стоя пред ним на коленях, смотрел умоляюще, с невыразимой словами любовной истомой, с мучительным, нестерпимым желанием. И всё же он сдерживался. Он покорялся. Потому что даже невыносимое желание, томительное ожидание, подчинение — всё это доставляло ему своеобразный звериный кайф. Он попросту растягивал удовольствие. Он знал, он чувствовал — Атомный наслаждался тем, что вларрак так сильно жаждит его. Может просто ури и не осознавал этого своего желания в полной мере, или не хотел осознавать. Но в тайне он мечтал, чтобы его просто кто-то любил и вожделел. Мечтал и сам испытывать к кому-то что-то подобное. И как же весьма кстати ворвался в его жизнь этот упёртый извращенец, готовый дарить ему те чувства, эмоции и ощущения, по которым ури так истосковался. Крэй безмерно доверял ему. Он вполне мог бы ответить взаимностью, оба получили бы обоюдное удовольствие. Оба хотели близости, теплоты и ласки. Так почему бы не насладиться друг другом, раз уж всё так сложилось? — Не смотри так, прошу. Оставь меня… Оставь одного. Уходи.       Слегка помедлив, Эн покорно кивнул, встал и нехотя отступил. Тело едва подчинялось ему, колени дрожали. Низ живота сводило невыносимой болью, на которую телохранитель, обжившись в новом теле, уже почти привык не обращать внимания. На его лице появилась едва заметная тень разочарования и грусти. Он вздохнул, посмотрев в сторону дверей, а затем опять на Крэя, взглядом будто умоляя его передумать, взять свои слова обратно. Без особой надежды на ответ, он всё-таки тихо спросил: — Почему?       Крэй очень быстро пришёл в себя, видимо, воспользовавшись опциями костюма. Его миловидное мальчишеское личико вновь приняло привычное отстранённое выражение наглухо запершегося в своём воображаемом мирке шизофреника. Как же разительно эмоциональные состояния меняли его безупречное лицо и его самого. Иногда казалось, что его как будто двое. Эан грязно выругался про себя, заметив такую скорую перемену. Но сдаваться он попросту не умел. «Ну уж нет, Атом. Твой искусственный контроль над телом мне не помеха. Я заставлю тебя. Я заставлю тебя! Я ещё заставлю тебя умолять...» — У меня дела. — Коротко ответил Атомный, не желая вдаваться в подробности. Он неуклюже поднялся с кресла, без нужды отряхиваясь и торопливо поправляя растрёпанные и перепутанные волосы, растерянным взглядом как будто ища укрытие. Ему было жарко вопреки климат-контролю костюма. Крэй явно нервничал. Эн недоверчиво наклонил голову. — Ясно… Ты просто издеваешься, Атом. Тот замер от удивления, услышав такое заявление в свой адрес. — Что? — Издеваешься надо мной, как изощрённый садист. Держишь меня на коротком поводке, да? Чтобы я покорялся тебе. — Ты слишком много думаешь. Оставь свои грязные фантазии при себе. — Это такая игра, да? — Упрямо продолжал тот, пристально глядя на хозяина из-под бровей. Он будто держал его на прицеле, не позволяя больше выкручиваться и глядя в самую суть. — Тебе это нравится, не так ли? Тебе нравится, что я хочу тебя. Тебе нравится сопротивляться мне, так ты чувствуешь себя всемогущим и неприкосновенным. Ты изводишь меня этим своим сопротивлением. — Считай как хочешь, мне без разницы. — Буркнул Крэй, почувствовав неладное и оттого инстинктивно напрягшись. Он как будто готовился к неминуемому бою. «Интересно, успеет ли Эн прервать смещение? И какой смысл портироваться из собственной каюты, последнего убежища? Если он захочет, достанет меня позже, где угодно, он в этом профессионал. Есть только один способ его угомонить, и этого я делать никогда не стану». — Я хочу знать правду. «Нет никакого смысла избегать. Мы оба знаем, чем это закончится» — понимали оба. — Нет никакой правды! — С отчаяньем в голосе выкрикнул Атомный, и умоляюще посмотрел на своего телохранителя, не в силах больше прикидываться безразличным. «Я не хочу говорить об этом, не вынуждай меня. Ты же знаешь, что я не умею и не буду лгать». Телохранитель выжидающе молчал. Минута. Ещё одна… …И ещё. Он мог бы ждать сколько угодно. «Мне некуда торопиться. Мой дом там, где ты. Моё я там, где ты».       Крэй сдался. Глубоко вздохнув, он смиренно опустил голову, и длинные волосы почти скрыли его утомлённое лицо. — Ты заставляешь меня снова чувствовать… — Едва слышно произнёс он в тишине, и голос его дрогнул, то ли от смущения, то ли от волнения. — И это сводит меня с ума. Это пугает... Я не могу так больше. Поэтому избегаю тебя. Поэтому невольно делаю тебе больно. Потому что мне страшно за нас… Никто и никогда не должен узнать, что ты мне дорог. Ты — моё единственное слабое место. Ты понимаешь, Эан? Потому что всё хорошее, что у меня было, всё, к чему я испытывал привязанность, всё рано или поздно… Я знаю, что это нормально. Что всё когда-нибудь заканчивается, но… Я не смогу снова этого пережить. Я больше не хочу… Никогда… Испытать это снова. Я лучше… Ты, верно, думаешь, я самого себя понимаю? Но это не так… Единственное, что я знаю точно, Эан, это то, что я не солгал тебе тогда. Я бы хотел. Но не смог. Это говорил я. Настоящий. Я действительно… Испытываю к тебе самые нежные чувства… Я очень тебя… — Знаю. — Эн умиротворённо улыбнулся. — Я знаю, Атом. Ничего больше не бойся. Я рядом. Всё будет хорошо. — Я не уверен... — Ну же, малыш. Иди ко мне. — Нет. Это было, пожалуй, самое твёрдое «нет» в галактике. Но Эна это больше не волновало. Острозубый ловчий вышел на охотничью тропу. А его охота всегда удачна. — Эй, ты ведь хочешь меня? Крэй промолчал, но глаза его яро блеснули из-под чёлки. «Не важно, чего я хочу. Не смей». Телохранитель ни на секунду не отрывал от него голодного взгляда, и снова эта хищная улыбка замерла на его лице. «Да, ты хочешь меня. Это же очевидно». Каждый без слов понимал, о чём думает и что чувствует другой. Крэй невольно вздрогнул, читая его намерения. Руки его похолодели, всё тело было напряжено, словно сжатая пружина. Интуиция отчаянно кричала об опасности. Сейчас он был сконцентрирован на одном: бежать. Если только это отвратительное животное сделает хоть шаг в его сторону… — Ты не сможешь убежать от меня, и ты это прекрасно знаешь. — Эн самодовольно ухмыльнулся и с аппетитом облизнул губы. Затем с демонстративной вкрадчивостью сделал этот злополучный шажок. — Ты не посмеешь! — Почти уже истерично прошипел ури, инстинктивно приняв боевую стойку. Он понимал, что это всё бесполезно, что рука его попросту не поднимется, чтобы причинить вред Эну, и что даже множество способов безопасно отключить его ничего не дадут, потому что едва тот очнётся — охота неминуемо будет продолжена. Эта машина смерти слова «нет» не понимает, у него есть только цель, к которой он идёт напролом. Можно было легко избежать наступления, нарушив Кодекс, например введя Эну транквилизатор или подавители, но ури считал это недопустимым без его на то согласия. Однако, вларрак-то этот самый кодекс нарушал с удовольствием, да и с завидным постоянством, нагло пользуясь тем, что урианские законы, по идее, его и не касаются. — Ты можешь кричать, но никто тебя не услышит. Никто не придёт на помощь. — Ещё шаг. — Идиот, ты не представляешь, что я могу с тобой сделать, только подумав!! — Если бы хотел, уже сделал бы. Но ты хочешь сделать со мной кое-что… другое. Я нравлюсь тебе. Я, чёрт побери, твой фетиш. Ты хочешь моей ласки. Ты желаешь всего меня, ты ведь дрожишь, когда я даже просто прикасаюсь к тебе. Думал, я не замечу? Твоя дрожь... Никакой это не страх — меня ты никогда не боялся. Мы с тобой уже давно единое целое. Ты дрожишь от того, что чувствуешь как сильно я хочу быть с тобой. Мы семья, Крэй. Я тебя чувствую, как себя самого. Я тебя насквозь вижу даже без помощи тактических имплантов. Я бы остановился, клянусь, остановился бы, если бы чувствовал, что нет взаимности! Но она есть! Мы ведь очень близки с тобой, Крэй. Зачем ты… — Ты, похоже, перебрал кефиру. Стой там, где стоишь. Не делай глупостей, подумай хоро… — Я уже думаю. О том, как буду трахать тебя, весь день, всю ночь, без устали, да помогут мне микроприводы. Ты только представь, хотя бы на секундочку, что мы могли бы делать друг с другом! Я слишком долго ждал… Не останавливай меня. Я всё равно сделаю это, Атом, а уже после — ты делай со мной всё, что посчитаешь нужным. Избей, если злишься. Посади меня на цепь, если не захочешь, чтобы я снова прикасался к тебе. Убей меня, если не пожелаешь больше видеть. Но я ни о чём не пожалею. — Убить?! Никогда не говори такого, Эан! — Да посмотри, сволочь, что ты делаешь со мной… — Рука телохранителя скользнула вниз по бёдру и он нетерпеливо сжал ладонью свой напряжённый инструмент, которому сейчас явно было тесновато в костюме. — Я хочу тебя. Очень хочу тебя. Очень… Охх, Крэй… Чувствуя, как вновь от смущения и возбуждения запылало лицо, Крэй поспешил отвернуться. Он прекрасно понимал, что сейчас ощущает его телохранитель под воздействием этого адского гормонального коктейля. Он хорошо помнил, чего сам когда-то страстно желал в подобные моменты, как невыразимо мучился этой «лихорадкой». Он тогда был готов абсолютно на всё, чтобы почувствовать облегчение хотя бы на короткое время. Но ничто не могло ему помочь. Ему не с кем было в то время утолить эту жажду, не с кем было разделить свою страсть, некому дарить нежность. А чистой «механики» было недостаточно — это лишь раздразнивало «аппетит», и тогда урианец проклинал мать-природу за такую бессмысленную и беспощадную пытку. Пока не решился использовать на себе технологии подавления. Тревожащие его мысли и воспоминания, разумеется, никуда не исчезли из головы, но тогда он почувствовал наконец себя освобождённым ото всех избыточных страстей. И хотя изредка он вспоминал о них с некоторой тоской и ностальгией, они уже не мучили его как раньше.       Но сейчас Атомный больше не был один. Эн нарушал его зыбкое душевное равновесие.       — Тяжёлый у меня денёк выдался… — Только и сумел жалобно выдавить Крэй. И в тот же миг вларрак стремительно сорвался со своей невидимой цепи и накинулся на него с той же ослепляющей рассудок страстной жадностью, с какой изголодавшийся хищник бросается на кусок свежего мяса.