Цикада

Бардовая помада стремительно выскользнула из рук и недовольно цокнула о паркет комнаты. Рената выругнулась. Все сегодня валилось из рук, все, абсолютно. Она подняла тюбик, нанесла финальный штрих на приоткрытые губы и, элегантно развернувшись спиной к трюмо, направилась на выход из квартиры постукивая каблуками босоножек. В назначенный, как говорится, день, в назначенное время, Рената пришла к месту встречи. И вроде все не так плохо: птички пели, солнышко грело и зеленела травка, но когда она разглядела в недрах парка смиренно-унылое лицо нового знакомого, резко захотелось повеситься на собственном шелковом шарфу, прости, Господи. Мужчина подсел к ней за столик несколькими днями ранее, когда она сидела в кофейне и разбиралась с новым материалом для студентов. Дело было вечером, делать было нечего. Слово за слово и вот он уже уговорил ее на встречу. Ри натянуто улыбнулась. Как она не заметила этого тухлого выражения лица с самого начала? Бритая голова, большие глаза, точеный подбородок. На вид чуть больше 30, но выглядел моложе. Все бы ничего и можно было стерпеть, если бы он не открыл рот. Вот, уже, буквально, через пять минут она пожалела, что вообще родилась женщиной. Хоть бейся об стену головой, он не заметит, только о себе и говорил. Чуть не помирая от смертной скуки, Ри иногда поддакивала ему. Звали его Феликс, и в основном говорил он о свей бывшей, которая была ужасной свиньёй и так часто ему изменяла, а ведь у нее еще и ребенок был! Боже мой! Как это увлекательно! А мы можем продолжить как-нибудь никогда? Конкретно к его даме она претензий не имела, мы все взрослые люди и прекрасно понимаем, что в жизни случается всякое, но, кажется, его гениальный план по захвату сердца мадемуазель при помощи жалости полностью вышел из-под контроля… Еще, от силы, минут 20 для приличия, она внимала это нытье и, после минуты актерского декаданса, успешно так смылась из поля зрения Феликса, оправдавшись: «Да, вот, бабушке стало плохо, нужно срочно бежать». Если бы бабушка, живущая на другом конце страны, узнала, что её так часто эксплуатируют, она бы заперла внучку дома на зло всем женихам. Но, к сожалению, бабуля была географически недосягаема за 10 минут, да и возраст был, что у Ренаты, что у неё, не тот, чтобы промышлять такими мерами, а вот очень жаль. Вот бы хоть кто-то запер её от этих идиотов. Увы. Девушка шла по городской аллее. Ну какая дура согласилась пойти на свидание в самый разгар летнего дня? А, точно. Пот маленькими хрусталиками стекал по высокому лбу. Жара была невыносимая. Зря она не съела то блевотное мороженное, оно хотя бы было холодным. Попасть в самое пекло дня, как всегда, на зло, это в её стиле. Каштановые кудрявые волосы колыхались копной до поясницы, поддавая масла в огонь. Голубые глаза Ренаты выражали полную смиренность и разочарованность. Быстрее бы добраться до дома, посидеть на холодном балконе в тени, Боже, было бы прекрасно. И, наконец, заветная дверь квартиры. Скорее, скорее, домой! Запульнув в другой конец коридора босоножки, она, с элегантностью африканского крокодила, спикировала в кровать.  — Помереть можно…- измученно изрекла девушка и безуспешно попыталась сдуть упавшую на лицо кудряшку, — чтобы я, да еще раз, да пошла… — нет сил говорить. Черт с ним, пора приниматься за дело. А именно — рутинные домашние дела. Что может быть лучше уборки во вторую половину субботнего дня? Собравшись с мыслями и последними остатками человеческого, она только хотела встать и направиться за тряпкой, но тут её мучительные планы прервал звонок домашнего телефона. Издав душераздирающий стон, Рената сползла с кровати и, еле переставляя ноги, подошла к телефону.  — Слушаю, — произнесла девушка.  — Рен-а-а-а-та, — порвал в щепки барабанные перепонки Ри пищащий голос.  — Ну я же просила — без истерики! — взвыла девушка на том конце провода. — Ради всего святого, Эмс, что ты хочешь? Не мучай меня, у меня и без тебя трудный день.  — У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — пролепетала подруга и хихикнула, — Как тебе идея сходить в клуб?  — У тебя все в порядке? Не перегрелась? — на полном серьезе спросила возмущенная Ри, — что-то вот твои идеи сходить в клуб Берлина никогда не заканчиваются успехом, забыла? Или тебе напомнить, как я тебя оттаскивала от местной турецкой группировки в четыре утра, потому что тебе не понравилось их кис-кис? Нет, не спорю, я тоже напрямую поддерживаю феминизм и в целом девушка рисковая, но их было штук 10. К тому же, сейчас мне не хочется снова краситься и собираться, оставь меня в покое.  — Рена-а-а-а-а-а-та! — снова завизжала подруга и заскулила в трубку, — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Мы пойдем в необычный клуб, я тебе обещаю, недавно открылся, там будет интересно! Пить не буду! Сама проконтролируешь.  — Какой еще? Ради всего святого, Эмма, у меня от твоих воплей аж уши заложило, — Рената поморщилась и безжизненно упала на пол холла. Неугомонная какая-то, — ты осознаешь вообще свои слова, Эмс? «Ты» и «не пить» это две параллельные, которые даже при исключительном магнетизме никогда не сойдутся.  — Панк клуб! Вроде… — она на секунду запнулась, но опомнилась и продолжила, — выпьем, повеселимся! Я уже давно хочу себе плохого парня на байке, — залепетала Эмма и мечтательно вздохнула.  — Ч… Что? Панк что? Панк клуб?! Ну ты… Я-то знала, что умом ты никогда не блистала, но чтобы опять вляпываться в такое, — Ри очередной раз тяжко вздохнула, — мы в последний раз в заведениях подобного типажа были лет пять назад. Стиль не мой от слова совсем, да и конюшни эти это просто нечто, по другому такие места не назовешь. Она выдержала несколько секунд и сказала: — Черт с тобой, надену самое странное, что найду в шкафу, все, в десять встречаемся у моего дома. Эмма опять завизжала. Эта её отличительная черта никогда не давала покоя ни ей, ни Ренате. — Все. Я тебе обещаю, что ночь у нас будет веселая. На связи. Она положила трубку, а Рената так и осталась держать её у уха, едва понимая, что вообще только что произошло. Её? И на панк-вечеринку? Нет-нет, не так, на вечеринку? Она? Вот черт. Между прочим она уважаемый молодой преподаватель универа! Вот уж, подрыв репутации будет обеспечен, если она ненароком разминется со своим студентом. Класс. На подобные мероприятия ее всегда тащила Эмс, и то, учитывая постоянное желание Эммы надраться, веселые ночные часы после пары жгучих шотов приобретали совершенно иные краски. Парни? Нет, спасибо, пойду вытащу подругу из очередной херни. В голове была сплошная каша. На кой черт она на это согласилась? Это опять во всем Эмма виновата, она всегда зачинщик таких операций, а потом ее подруга оказывается в каких-то абсурдных ситуациях. Хотя, чего утаивать, это добавило бы эмоций на месяц вперед. Если бы не Эмма, Ри уже давно заплесневела в ватманах и приросшей намертво кружке кофе к руке. Класс, ну что-ж, как-никак, уговорила, надо быстро делать дела и собираться. Нелегкая женская доля, и в квартире приберись, и красивой побудь, и хвостиком под музыку повиляй, чтобы плохих парней закадрить. Помладше можно, но только если немного. Ровно без десяти десять, Ри уже стояла в джинсовке во дворе рядом со своим домом и нетерпеливо топтала носком грубо отделанных босоножек камешки на асфальте. На горизонте замаячила Эмма при полном параде: короткая рваная джинсовая юбка, такие же креативные колготки в сетку и половина штукатурки на лице, которую она нагло позаимствовала у новеньких отбеленных потолков в своей квартирке. — Милая, ты у какой мадам шмотье со своего — Рената многозначительным взглядом окинула с ног головы подругу, держа меж пальцев насвежо подожженную сигарету и выделила, — обменяла на, — секундная пауза, — ЭТО? — Рената удивленного усмехнулась, а затем затянула дым, — не поздновато ли Вам, женщина, в укрощение строптивой играть? — Тоже мне еще, кто спрашивает? Преподша с синдромом недолюбленного ребенка? Постыдилась бы меня принижать. К тому, что ты себя на 60 ощущаешь, а ведешь на все 80, я не имею ни малейшего отношения. Обе язвительно переглянулись и прыснули от смеха. Эмма всегда радовала Ренату экспериментами. Они могли пойти на светский вечер в начале путешествия, а окончить его на рейве под Берлином. Жизнь преподавателя в архитектурной академии с одной стороны была довольно познавательной, а с другой ты медленно начинал плесневеть в этих проектах. Тут же на помощь приходила подруга. Как чувствовала. Ну, время покорять сердца бэдбоев. *** Он сидел на стуле и нервно курил сигарету. По спокойному выражению лица особо было не заметно тревоги, но его выдавали периодично постукивающие по столу пальцы. Влажные после душа волосы, зачесанные назад, потупленный взгляд и размеренное дыхание. Он о чем-то думал, причем мысли его были не о хорошем. Гложил вопрос, который уже долгое время не мог решиться. Парень встал и размял кости. Послышался хруст и тихий рык. Тело было напряжено, как струна. Нужно было уже собираться и выезжать. Огни ночного Белина слепили и давали надежду. Томное ожидание где-то под ребрами в районе желудка говорило, что может за очередным поворотом увидишь сияющие огни и энергию, исходящую от людей. Быстрее хотелось найти место, где ночь пройдет быстро, сладко и хмельно. Девушки спустились по ступенькам в подвальное помещение. У стен кишили люди, играла музыка, совсем не похожая на само определение панк. Да и заведение было экстравагантным, кричащим и бросающим вызов, впрочем, как и его гости. — Я думала, будет по-другому, — прокричала на ухо Эмме Ри, по пути разглядывая людей, которые ее окружали. Девушка не знала, туда ли привела ее подруга, но можно было сделать один вывод: это убежище творчества и всех его подданных. — Он открылся неделю назад, — ответила Эмс, — я просто увидела рекламу и все, — теперь понятно. У Эммы была дурная привычка додумывать пробелы информации и пересказывать их самым невероятным образом. Теперь, в обществе экстравагантной музыки и креативных, одетых со вкусом людей, она, со своей майкой с Сидом Вишесом, выглядела девочкой подростком, случайно забредшей на вечер избранных. Но, судя по Эмме, ей вообще было плевать на все вокруг. Они подошли к барной стойке и блондинка тут же окликнула бармена. Хотя, все было не так плохо, джинсы и летние берцы вполне себе удобные, рваная майка, едва прикрывающая грудь, служила флагом бунтарства, а холодный безразличный взгляд притягивал внимание остальных. Быть форматом среди неформата, как оказалось, довольно выигрышно. Удивительно, как их пропустили по дресс коду, когда как люди вокруг были весьма стильно одеты. Рената обернулась и, выхватив из рук Хиросиму подруги, одними губами прошептав «тебе меньше достанется», выпила залпом. Карие глаза с негодованием смотрели на Ри, но та только хитро улыбнулась и, всучив пустой шот, нырнула в толпу на танцполе. Хаус бил по ушам, а от абсента приятно занемел язык. Хотелось двигаться резко и плавно, совмещать хаос и гармонию линий. Ри закрыла глаза и погрузилась в атмосферу клуба. Люди вокруг был совершенно на своей волне. Все вокруг мешалось в красках, запахах и звуках, пьянило и заставляло еще больше отдаться. Ри заметила, что Эмма не подошла потанцевать с ней. Она снова протиснулась через текучку к бару и увидела, что блондинка с улыбкой беседует с каким-то мужчиной. Он был одет в простую черную футболку и такого же цвета джинсы, чем заведомо расположил к себе. На брови она заметила пару микродермалов, которые поблескивали в красном свете огней клуба. — О, Тилль, познакомься, это моя подруга Рената! — девушке приходилось кричать, чтобы двое ее услышали. Мужчина протянул руку Ри, она на долю секунд замешкалась, оценивая ситуацию и адекватность образовавшегося оппонента, но быстро спохватилась и протянула ладонь в ответ, на что Тилль мягко пожал ее. Она смогла рассмотреть его поближе: спокойное выражение лица и легкая улыбка, темные волосы неряшливо обрамляли вески. Не молод, но будто это только придавало ему определенного шика в его своеобразной харизме. — Приятно, Рената, — голос густой и низкий, окатил кувалдой по уху так, что Ри неосознанно вздрогнула. — Взаимно, Тилль, — не подала виду. Где Эмма успела откапать такого индивидуума? Ощущение такое, будто они давно знакомы. Мужчина притронулся двумя пальцами к губам. Девушки кивнули, перекур не помешал бы, да и вечер с таким колоритным собеседником обещает быть интересным.