Цикада

В неоновом свете красной звездой разгоралась сигарета, зажатая меж зубами Ренаты. Она рассматривала нового знакомого, пока Эмма что-то щебетала Тиллю на ухо, цепко ухватившись пальцами за покатое и крепкое плечо. Ри наблюдала. Ее длинные кудрявые волны разлетались о острые скалы ветра, который с периодичностью поддавал тёплого резкого воздуха. Ночь была ветреная, неспокойная. Что-то в сегодняшнем мероприятии ее напрягало, но она лишь пережимала зубами бычок, не подавая вида. Тилль перевёл взгляд на неё. На губах заиграла то ли полуулыбка, то ли полуухмылка. Только взгляд выдавал оценивающий оттенок. Рената посмотрела в упор. Фильтр превратился в тонкий лист, хоть пиши письмо на нем мелким почерком. — Прошу прощения, Герр, мне казалось, что мы возле бара стоим? — моментально заиграли желваки. — Извините? — Тилль все ещё не сдавал позиций. Он поднёс к губам сигарету. — Я, вроде бы, не мясо, чтобы меня у витрины на свежесть оценивать. Бровь мужчины изогнулась. Взгляд стал спокойнее, и он посмотрел девушке в глаза. — Грехи других судить вы так усердно рвётесь, — он усмехнулся одними глазами единожды и отвёл их в сторону, выдыхая дым. Даже в полумраке было заметно, что он напрягся. — Начните со своих, — машинально на лице Ренаты скользнула едва заметная ухмылка. Она смогла разглядеть момент, когда его губы неслышно произнесли «и до чужих не доберётесь». Эмма конфужено улыбалась и, видимо, у неё дергался глаз, если не оба. Она выдавила оскал «ты что, совсем уже?» и мигом развернулась к новоиспечённой жертве ночного, почти состоявшегося саботажа Ри. Тилль тихо засмеялся, что больше было похоже на рокотание и моментально переключился: — Фрау, позволите угостить? — мягкая и манящая улыбка сразу же растопила Эмс и она уже не могла спокойно реагировать. Она резко зацепилась большим пальцем за шлёвку своих джинс, что для девичьих локальных жестов обозначало «мать, можешь не спасать, я уже на крючке». Понял, принял. Ри закинула папирус из фильтра сигареты в урну и начала спускаться вниз по ступенькам. Ри выпила пару шотов и, без малейшего замедления, пока те двое сидели на баре, уже снова пустилась во все тяжкие, проталкиваясь сквозь активную толпу в центр зала. Бёдра двигались сами, было все равно на окружение, она танцевала так, как чувствовала, как хотела, как если бы никто не смотрел. В момент девушка почувствовала касания на талии, но предпочла не поворачиваться, в попытке рассмотреть человека, а только больше подогревала интерес, поглаживая руки, судя по всему, женские. Ощущения, касания, звуки, запах, энергия, все смешалось в один большой ком, вся толпа превратилась в гигантский слаженный организм, содрогавшийся при каждой волне музыки, которая разливалась по полу, отдавая вибрацией по ногам. Чуткие женские руки развернули Ри к себе, даже через полутьму она различила хитрые лисьи глаза и локоны рыжих волос. Девушка, одетая в чёрный брючный костюм по фигуре, прижимала все ближе. Ри ощущала её бедра, её плавные движения в ритм с ней, руки проскользнули по спине незнакомки и Рената хищно улыбнулась. Рыжая мягко, но настойчиво зажала горло девушки, развернула лицо в сторону и кончик носа тонкой змейкой пополз от виска до щеки, от щеки до шеи, туда, где птицей трепыхалась сонная артерия. Но сейчас никаких поцелуев. Только музыка, прикосновения и движения по инерции. Три. Два. Один. Момент, и все вокруг замирает. Поцелуй, губы на губы, жаркое дыхание и руки, блуждающие по телу друг друга. Секунда, и танец перерастает в пульсирующую энергию секса. Пальцы забираются под пиджак, в ответ ладонь проделывают путь от изгиба позвоночника до затылка и требовательно оттягивает пряди волос. Жарко, адски жарко в толпе. В один момент поцелуй прерывается, и Рената уже следует за чудесной огненной незнакомкой в женскую уборную. Она озирается на бар и видит Тилля, который внимательно наблюдает за ней. Переводит взгляд на рыжую, ухмыляется, но остаётся на месте. Они исчезают в темном коридоре. Тилль стоял, облокотившись на барную стойку, Эмма на несколько секунд отошла, её присутствие выдавал только выпитый бокал Апероля. — Нравится? — блондинка образовалась из воздуха. Мужчина вздрогнул, но этот момент неожиданности остался незамеченным. Он только кивнул, хитро посмотрел на Эмму и рассмеялся. — Не сомневалась, — девушка провела пальцами от его ключиц до запястья, — но третьим к ним нельзя, — она мастерски, но мягко повернула его лицо в свою сторону и провела ногтем по гладковыбритой щеке. Он одним движением грубо прижал Эмму к себе и, посмотрев в глаза, слегка прикусил подбородок. Руки податливо легли на его плечи. Она только кивнула и они растворились в потоке людей, стремясь уйти в более тихое место, где не будет ничего этой ночью, кроме них двоих.

***

Девушка задыхалась, убегая, убегая без оглядки от человека, который, казалось, был в каждом углу дома, каждом переулке, в воздухе, небе, даже в ее голове. Слёзы потоком лились по щекам, ноги болели зверски, но она бежала. «Никуда не убежишь, глупышка» разносилось мягким заискивающим мужским эхом в ушах. Вдох выдох, вдох выдох, рывок и пропасть, темнота, она падает, ещё немного и конец... Рената вскрикнула и подорвалась с кровати. Закрытые шторы не пропускали лунного света. Она прерывисто дышала, вытирая слёзы. Огляделась, вокруг в полумраке можно было разглядеть квартиру: очертания деревянной кровати, неподвижно нависают над ней Нити с перьями и цветами, привязанные к люстре. Пахло полынью и ладаном, странное сочетание, слишком странное. Она зарылась пальцами в волосы. Рядом спала обнаженная Рыжая незнакомка. Изгибы тела были слишком красивы, каре неряшливо закрывало прядями лицо, будто боясь ненароком разбудить хозяйку лишним светом, все равно пробивающимся сквозь гардины. Девушка тихо поднялась с кровати, наспех надела джинсы и майку, дальше ботинки и вышла в коридор. У входной двери висели Китайские колокольчики, уйти незамеченной вряд ли выйдет. Ри четырхнулась. Однушка не потерпела бы к себе такого хамского отношения в виде тихого ухода и явно дала бы хозяйке знать о госте. Девушка прошла на кухню, на подоконнике были расставлены свечи на небольшом полотне, лежали камни, переливающиеся в лунном свете и статуэтки неизвестных ей божеств зловеще улыбались. Первый этаж? К сожалению, нет, двенадцатый. Пришлось пошуметь, но выйти. Она тихо закрыла входную дверь, что уже было бесполезным и стала спускаться по ступенькам. Прохладная ночь. Рената неспешно шагала по знакомой улице и Луна освещала ей дорогу. Сладко и томно. Она чувствовала себя свободной, но совсем одной.