`Разделим Смерть`

Серый дождливый день. Деревья, казалось, склонились к земле, прибитые к земле травинки, небо, затянутое тучами, кажущийся тяжелым и густым воздух — все воплощало собой уныние и безысходность. В такой день самый заядлый оптимист спрячется под одеяло и спросит себя: "а надо ли мне сегодня идти куда-то"? Собаки, хорошо понимающие и чувствующие настроение природы, либо выли, глядя в затянутые грозовой пеленой окна, либо недвижно лежали, уткнувшись мордами в передние лапы. Прохожих на улицах было пугающе мало, разве что пара запоздавших, недавно проснувшихся мальчишек с газетами на головах вместо зонтов. Приют Вамми. Приземистое, каменное здание, залитое дождем. Где-то над ним глухо надрывался колокол. Из-за непроглядной темноты совершенно не было видно, где он, только мелькающий его силуэт выдавал наивысшую точку над приютом. Около тяжелых дубовых дверей, немного левее позолоченной таблички с надписью "Дом Вамми. Приют для одаренных детей." стояло существо и настойчиво, но неуверенно стучало в дверь, впрочем, тщетно. Слышимость была нулевая. И только чудо заставило сестру Марту, одну из наставниц воспитанников приюта, выглянуть в окно. Эту сердобольную женщину, служившую даже не наставницей, няней, всегда трогала судьба брошенных детей. Около двух лет назад им подкинули прелестного малыша, почти грудничка, с биркой на грязной простынке. Теперь он, крошка примерно двух лет возрастом, сидел и тихо разбирал кубики и куклы. Шахматы и карты. Со светлыми и вьющимися, как шерсть барашка, волосами. Крошка Нейт. Или Ниа, как его здесь называли. В приюте Вамми Ниа нашел лишь одного человека, которого мог звать другом — семилетнего Эля Лоулетта, или, как его тут все называли, просто Эл. Впрочем, мы отвлеклись. Итак, сестра Марта, выглянув в окно, поначалу просто горестно вздохнула, но потом перевела взгляд чуть ниже и охнула. — Мистер Вамми! — запричитала она. — Мистер Вамми! Еще один подкидыш! Откуда-то сверху, громко стуча каблуками по мореной дубовой лестнице, спустился высокий седовласый мужчина. Его звали Куилш Вамми, это был директор приюта, великий изобретатель и миллионер, посвятивший жизнь спасению несчастных душ. Впрочем, брошенные дети в приюте вырастали на редкость одаренными, граничащими с гениальностью. Взять того же самого Эля Лоулетта. Прекрасный, одаренный ребенок, с легкостью щелкавший логические задачи, как орешки, над которыми ломали голову многие взрослые. Мистер Вамми спустился с лестницы и аккуратно открыл дубовые двери, стараясь не обращать внимания на причитавшую справа от него Марту. К её отповедям все давно привыкли. На пороге стоял карапуз лет четырех. Светловолосый, судя по всему, лишь стоило его отмыть, белокожий, он поднял заплаканные зеленовато-синие глаза, широко распахнутые от испуга и его губы задрожали вновь. В одной руке малыш держал скомканный лист бумаги, а в другой — плитку шоколада, причем не самого высокого качества. На шее ребенка была накинута тоненькая веревочка, на которой болтался посеребренный крестик. Мистер Вамми осторожно присел, оказавшись на одном уровне с глазами ребенка. — Тише, юный гений, не реви. Дай-ка мне этот лист, — он протянул руку к записке. Нерешительно, словно колеблясь с выбором, карапуз вложил в широкую ладонь Вамми лист, шоколадку, однако, крепко прижав к груди. Мужчина развернул листок — с одной стороны лист был исписан, судя по всему, кулинарными рецептами, с другой же — данные о ребенке. — Михаэль Кель, четыре года, — вслух зачитал Вамми, а сестра Марта взялась за сердце. — Такую крошку, да в такое ненастье... — принялась она вновь, но директор остановил её жестом руки. — Так. Спокойствие. Конечно, мы примем Михаэля, куда же деваться. Но скажи одно, — Вамми обратился к подкидышу. — Как ты сюда попал? — Не..не...не..не знаю, — всхлипывая, ответил ребенок, утирая слезы крепко сжатым кулачком. — Я спал, а потом... потом проснулся здесь, — Михаэль указал дрожащей рукой на ближайшую скамейку. — Полагаю, вопрос о твоих родителях будет неуместен, — пробормотал Вамми. Он напряженно размышлял. Может быть, стоит найти родителей ребенка и отчитать безрассудных как следует? Или не стоит давить на хрупкую психику найденыша и оставить здесь? Приют Вамми в состоянии вырастить еще одного гения. Вамми обернулся — Марта смотрела на него щенячим взором, точно такие же глаза ждали его напротив. И наконец, изобретатель принял решение. Он решительно взял Михаэля на руки и внес в помещение. — Ну-ка, как тебя зовут? — спросил он, будто не зная ответа. — Ми... ме...ми... — Михаэль, казалось, не мог выговорить имени, к тому же, он был близок к истерике. Сжалившись, Вамми погладил дрожащего ребенка по голове. — Послушай, а почему бы нам не называть тебя... Мелло, например? — предложил директор, твердо глядя в глаза мальчика. Попав в теплое помещение, заботливые руки, новоявленный Мелло быстро успокаивался. — Мелло, — повторил он. — Мелло, — будто пробуя имя на язык, мальчишка откусил от шоколадки кусочек, но с таким звонким треском, что и Вамми, и Марта поморщились. — Сестра Марта, вымойте, пожалуйста, Мелло, и отправьте в гостевую. Пусть познакомиться с другими мальчиками. А я займусь документами, — отдал распоряжение директор, и передав ребенка женщине, вновь скрылся в своем кабинете наверху. Спустя полчаса Мелло, вымытый, хорошо одетый и с новой шоколадкой в руке, испуганно озирался, глядя на играющих мальчишек. Марта подвела его к одному из них — черноволосому, взъерошенному, одетому в какие-то мешковатые обноски — несмотря на богатство содержащего приют. Мальчик увлеченно возился с двухлетним на вид, карапузом, раскладывая вместе с ним карты Таро. — Вот, знакомьтесь, это Мелло, ваш новый товарищ, — представила сестра Марта новичка, отвлекая семилетнего и его младшего друга. Мелло стоял, как вкопанный. — Привет, — чуть улыбнувшись, повернулся к нему старший, и Мелло увидел огромные синяки под глазами незнакомца. — Можешь звать меня Эл, а это Ниа, — Эл повернул лицом к Мелло сидящего на коленях малыша. У него были кудрявые белые волосы, а в глазах — отрешенность. — Можно мне шоколадку? — попросил Мелло у сестры Марты. Кивнув, женщина отошла куда-то. Мелло и Ниа напряженно рассматривали друг друга, будто ища изъяны. Возможно, вы решите, приемлемо ли такое поведение для детей, однако не забывайте, что эти дети — совершенно иная ступень в стандартном развитии человека. Эл, казалось, не замечал ничего вокруг, раскладывая карты и будто забыв о своем маленьком друге. Напряжение ослабло, едва в комнату вплыла сестра Марта, держа в руке плитку шоколада высшего сорта — очередное доказательство состоятельности Куилиша Вамми. Мелло мгновенно позабыл о Ниа и перекинул взгляд на плитку, будто гипнотизируя её. — Ну вот, малыш, твой шоколад,— улыбнулась сестра Марта, нагибаясь и протягивая лакомство. Синевато-зеленые глаза Мелло засветились, и он протянул дрожащую невесть от чего руку за сладким. Но Ниа, очевидно, тоже был не прочь полакомиться шоколадом, и поэтому не поленился встать и протянуть крошечную ручку. Внезапно Мелло разозлился. Он просил шоколад, а эта мелкота пытается отобрать заслуженное лакомство! Это он, Мелло, а не Ниа, жил в полуразрушенном доме с родителями-пьяницам­и, пока старшая сестра не отнесла его, спящего, к приюту Вамми, зная, что в доме ему не выжить. Это он голодал часами и плакал, в то время как Ниа нежился в теплом помещении и весело играл с Эл! Неведомая прежде ярость волной накатила и накрыла Мелло. Размахнувшись, он со всей силы огрел Ниа так, что рука "барашка" покраснела. Глаза Ниа наполнились слезами, но он не стал кричать. Просто убрал руку и принялся дуть на неё, стараясь заглушить чувство тупой, горячей боли. Эл поднял глаза. — Ну и зол же ты, братец, — промолвил он и вновь уткнулся в пазл. Пораженная сестра Марта, от неожиданности выпустившая из рук плитку, побежала к Вамми. Мелло ждет длительная беседа и масса нравоучений, а пока что он лакомился шоколадом. _______ Так приют Вамми узнал, кто такой Михаэль Кель, и именно так зародилась пока еще детская, неокрепшая, но готовая перерасти в серьезную, вражда двух гениальных мальчишек. Но все это будет потом. А пока что Мелло ел шоколад, и жизнь казалась раем.