`Разделим Смерть`

Четыре года спустя. POV Мэтт. Ну сколько можно! Как же я задолбался давить по этим клавишам и раз за разом проигрывать! Гребаный уровень, в игре явно допущена какая-то ошибка, и я не могу победить. Я! Геймер почти с восьмилетним стажем! Черт! В ярости я отбросил консоль и зажег сигарету. Шумно затянулся, выдохнул дым. — Ты ужасно достал меня, — раздался голос из противоположного угла комнаты. Мелло. Каждый день я слышу что-то аналогичное, но близко слова не принимаю, знаю, что он чертовски горд, чтобы хоть раз выдавить: "Спасибо, что ты есть, Мэтт" или что-то подобное. Нет же, мы очень любим поиграть в принцев и показать всем остальным, что они — отбросы. Вот и сейчас — развалился на своей кровати и воняет отвратительным лаком. Не так давно Мелло взял привычку красить ногти, что повлекло со стороны сверстников кучу насмешек. Я знаю, что его это задевает, и нередко мщу его обидчикам. И думаете, он хоть раз поблагодарил меня? Черта с два. Изящная ладная фигура. Сильный, но не раскачанный. Чертовски ловкий и сообразительный парнишка с золотистыми — цвет "русый" или "блондинистый" он не принимает принципиально — прямыми локонами и пронзительными, вечно насмешливыми аквамариновыми глазами, мой сосед и лучший друг по совместительству, Михаэль Кель. Впрочем, на это имя он отзывается крайне редко, предпочитая "Мелло", давно ставшее мне родным и знакомым. — И я тебя люблю, дружище, — заявляю я, вновь затягиваясь. Курю уже четыре года и не жалею ни о чем. Мелло кидает на меня испепеляющий взгляд, но молчит. Никто кроме меня не собирается терпеть его вонючие лаки и гору барахла, а эта страсть к шоколаду и переменчивый взрывной характер! Однако и я не идеал — раз семь,не меньше, красил волосы — то в темно-зеленый, то в огненно-рыжий, по настроению, курю, как паровоз, ну и каюсь, ночами рублюсь в PSP, которая мерзко пищит и издает различные прочие звуки, типа "пиу-пиу" или "виииииу!" — пронзительное, как вопли Линды. Ах да, за те четыре года, что прошли, в приюте Вамми многое основательно поменялось. Теперь меж нас есть и девчонки — симпатичные и все как на подбор, талантливые. Линда — маленькая воздыхательница нашего кудлатого барашка Ниа, хотя и Мелло находит привлекательным. А как его не находить привлекательным. И я, наверное, ненормальный, раз связал жизнь с этим сладкоежкой, и более того, влюбился в него, как последний идиот. Мелло только льстят мои чувства, но он и не думал отвечать мне взаимностью. Хотя я и так получил больше, чем кто-либо — я живу с ним в одной комнате и вижу его таким, какой он есть на самом деле. Мелло — садист, он любит меня дразнить. Чего стоит его недавняя выходка, пройтись с той самой Линдой под ручку — все девчонки приюта пищали от возмущения, ведь каждая в какой-то мере считала, что Мелло рано или поздно обязательно снизойдет до неё. А уж как я-то кипел! А Мелло было все по барабану. Он наслаждался шоу. Но со временем я научился переносить эти выкрутасы — восемь лет вместе живем, как-никак, и все равно в конце концов, если что случается, Мелло делится со мной, а не с одной из многочисленных подружек, и я разруливаю его проблемы. Он — стратег, а я — нечто вроде его цепного пса. Он планирует, а я вершу, порой и не самыми законными способами. Забыл уточнить, что помимо страсти к сигаретам и игровым консолям, я гениальный хакер, и в определенных кругах довольно известный. Мэтт, пятнадцать лет — вот и все, что обо мне могут сказать другие. Да, чудаковатый, и носится с Мелло повсюду, и эти очки, но все же, как-никак, я всегда остаюсь верен себе. Наверное, многие сейчас подумают — парень, да ты конченый кретин, зачем, ну ЗАЧЕМ ты повсюду таскаешься с Мелло, тратишь на него деньги, не спишь теми нечастыми, свободными от приставки ночами, оттого, что ему вдруг захотелось поговорить, терпишь нередкие тумаки в припадке ярости. Ответ простой — мы связаны на веки вечные. Мы чуть больше, чем просто лучшие друзья — мы почти как братья. Ну, не совсем братья, учитывая мое отношение к нему. Наверняка Мелло не был бы таким взвинченным и переменчивым, если бы ни Ниа. Ох, как я ненавижу этого болвана. Наверное, сильнее Мелло. В этих постоянных надеждах обойти врага, заставить его страдать, заставить вкусить всю горечь поражения, Мелло становится неудержимым. Гениальный и по своему дикий — убийственная смесь. Хладнокровию Ниа можно только позавидовать — я бы на его месте, будь я врагом Мелло, давно бы его удавил. Уж Мелло-то знает, на какие точки следует надавить, чтобы довести человека до белого каления. Теперь, когда Эл нет с нами — теперь у него своя штаб-квартира, и детектив распутывает сложнейшие дела, а Ватари — так мы зовем нашего директора Куиллиша Вамми — ему помогает во всем — сражаться с Ниа стало проще. Нас двое — он один. Правда, мы его если колотим, то нерегулярно, так, для острастки, чтобы совсем не привык к сладкой жизни. Разумеется, перед сестрами-настоятель­ницами и учителями мы все — ангелочки, и Мелло выряжается не так вычурно, но даже они знают о той давней вражде между моим другом и Нейтом Ривером. Такая неприязнь сквозит в воздухе, буквально чувствуется напряжение — именно поэтому Ниа и Мелло никогда не остаются наедине. Раньше связующей нитью меж ними был Эл — и Мелло не так кипел в присутствии наставника, и Ниа помалкивал, но сейчас детектива нет, и вместо Вамми у нас Роджер, вот такие дела. Я откинулся на подушку и затушил сигарету о железный поручень кровати. Все давным-давно знают о моем пристрастии к этому не слишком полезному занятию, сколько раз наказывали и отбирали сигареты — у меня была масса тайников, так что без дыма я не оставался. — Хэй, Мелло, — лениво окликнул друга я. — М? — осведомился тот, не поднимая головы — слишком был занят покраской ногтей в иссиня-черный тон. У него на полке теперь стояли лаки всех цветов, мыслимых и немыслимых — какие-то он покупал, какие-то ему дарили, какие-то Мелло крал у "подружек", не находя это слишком зазорным. "Плата за мое присутствие" — называл он это так. — Не хочешь посетить ночной город сегодня? — я призывно помахал пачкой денег, которые мне пришли сегодня — личный капитал, ежемесячно выделяемый мне бабушкой. Мелло не сможет отказаться, точно. Он поднял голову. — Извини, но я тебя боюсь — вдруг изнасилуешь? — в голосе Мелло звучал неприкрытый яд. Я внезапно вспомнил, отчего он такой немногословный и почему такой ужасно язвительный. Мелло никогда не был ангелом, но сегодня бил все рекорды. Это случилось позапрошлой ночью, когда Мелло решил вечерком прогуляться с Линдой. Я был взбешен таким поведением, и хотя понимал, что все это лишь игра, и все же не мог заставить себя не ревновать. Он вернулся поздно и довольно словоохотливо расписал свое "свидание". Не обращая внимание на мое пунцовое от злобы лицо и дрожащий от ярости голос, он преспокойно улегся спать и вскоре засопел. Я же не мог уснуть. Зачем он это делает, если говорит, что ему все равно, что я думаю? Это уловка, я ни минуты не сомневался, и все же в голову пришла шальная, рискованная мысль, но она того стоила. Мелло продолжал спать, и я тихонько подкрался к нему и аккуратно присел рядом с ним. Спящий Мелло очень отличался от Мелло бодрствующего — вся агрессия, насмешливость, кичливость во сне сходили с его лица, и он становился ужасно милым белокурым принцем. Я долго смотрел на его дрожащие ресницы, длинные, как у девчонки, прямой тонкий нос, изогнутые в лукавой улыбке губы — ему что-то снилось, судя по всему, приятное. И вдруг во мне что-то поднялось. Это было странное чувство, я до сих пор не могу понять, что это было, но я не мог его сдерживать. Я наклонился и тихонько поцеловал его — это даже поцелуем нельзя было назвать, легкое и безумно нежное прикосновение к его губам своими. Мне давно было интересно, каковы на вкус губы этого сладкоежки, но я не осмелился целовать его по-настоящему — что-то меня удерживало. Вблизи от него дивно пахло молочным шоколадом, будто он насквозь им пропитался. Как ни странно, этого жеста хватило, чтобы он проснулся. Рывком открылись глаза, а в них сквозил ужас, будто я его не поцеловал, а изнасиловал до потери пульса. — Мэтт? Какого черта? — хриплый со сна голос, и теплое дыхание. Я так и остался стоять рядом с его лицом, на коленях, с глупой улыбкой на физиономии. — Ты... Ты... Он даже выговорить не мог то, что хотел — может, ему было настолько противно, а может, со сна мысли были вразброс, я не знаю. Но вся та его сонная маска спокойствия резко исчезла, уступив место тяжелому взгляду, такому привычному мне. — Как ты посмел? — я даже уклониться не успел, а рука Мелло уже отвесила мне звонкую пощечину, точно он был леди, а я — неучтивым джентльменом, но даже это не заставило меня отступиться. — Что ты себе позволяешь? Разве я разрешал тебе? Еще один удар, уже по другой щеке. Трепетное ощущение не торопилось покидать меня, но мне не нравилось, что он так колотит меня. — Прекрати! — следующий удар мне удалось задержать, цепко схватив его тонкое запястье. — Можно подумать, я совершил нечто ужасное! — Нечто ужасное? — его голос начинал повышаться и незаметно для самого себя он срывался. — Ты посмел меня поцеловать, без моего желания, и более того, без моего ведома! И ты считаешь, что это нормально? — Мне было интересно, — стараясь говорить спокойно, принялся оправдываться я. — Что я почувствую, будучи с тобой так близко. — Ах так! — Мелло взвизгнул, как раненная гарпия, вырывая руку. — Пусти, извращенец! — Послушай-ка, — я наклонился к нему так близко, что тот едва не отпрянул — в глазах стоял тот же ужас и кажется, злоба. — Ты думал, что так легко можно играть мной? Что я вечно буду твоим пажом? Я тоже человек и заслуживаю чувств, а ты только и делаешь, что издеваешься надо мной. Не удивительно, что я это сделал. Я замолчал,и мы оба тяжело дышали, испепеляюще глядя друг на друга. — Хорошо, — наконец выдохнул Мелло, и это слово далось ему нелегко. — Иди... спать. Мне ужасно захотелось ударить его, но я вновь сдержал себя. Я привык сдерживаться. Ни говоря ни слова, я улегся в постель, но долго не мог заснуть. С момента завершения этой истории прошло уже целых два дня, Мелло немного остыл, но все равно порой выдавал такие фразы, от которых даже мне неловко становилось. Хотелось подойти к нему, схватить за острый подбородок, высказать все и... Нет-нет, я пожалуй, не буду думать о таком, мало ли, как на меня повлияет эта мысль. Я и так держусь из последних сил. — И все же? — Хм, трудное решение, — Мелло картинно перекатился на спину и вытянул руки перед собой, любуясь нанесенным лаком. — Вдруг ты на меня набросишься в какой-нибудь подворотне, а? — Кончай издеваться! — не выдержал я и запустил в Мелло подушкой. Мы частенько так сражались, и от этого подушки были перемазаны шоколадом, пеплом и лаком. Почему лаком? Да потому, что я нередко выбирал момент, когда Мелло красил ногти, назло ему портя весь маникюр. Сейчас случилось нечто похожее — подушка прилипла к иссиня-черным ногтям друга, отчего тот жутко разозлился. — Нет, мало того, что он извращенец, он еще и садист! — воскликнул Мелло, вскакивая и сжимая в руках подушку. — К чертям невысохший лак! С остервенением продолжает избивать меня моей же подушкой, я безудержно хохочу. Почему же? Потому, что когда Мелло зол, он очень смешон.