`Разделим Смерть`

POV Мелло. — Апчхи! — ррр, как же мне надоело беспрестанно чихать, хлюпать носом и трястись в ознобе! — Ты уверен, что с тобой все в порядке? — тревожно осведомился Мэтт. Он как обычно, сидел на кровати, скрестив ноги, и рубился в приставку, но стоило мне чихнуть, он немедленно отрывался от игры. Видимо, почувствовал, что я болен, и по такому случаю даже не курил, что само по себе было восьмым чудом света. — Все отлично! — рявкнул я и зашелся в кашле. Ч-ч-черт! Холодно. Эти дурацкие алые простыни совсем не греют! Заметив это, Мэтт стащил со своей кровати собственное одеяло и помимо моей воли укутал меня, как младенца. — Ты что творишь? — разозлился я, и постарался как следует долбануть Мэтта, или хотя бы, щелкнуть очками по носу, но он явно сильнее меня. — И на кого я теперь похож? На капусту? — зло осведомился я. — Нет, скорее, ты похож на забавного тринадцатилетнего мальчишку в одеяле и с опухшим носом! — фыркнул от смеха друг. — Вот тебе и урок на будущее — никогда не брезговать теплой одеждой, особенно зимой. — Заткнись! — бросил я и отвернулся к стене. Но, мать вашу, Мэтт прав. Я заболел при совсем идиотских обстоятельствах, за неделю до собственного дня рождения при очередной вылазке в город. Мы с Мэттом искали подарок мне, любимому, а мне почему-то приспичило вырядиться в самые рискованные наряды — я демонстративно отбросил традиционную водолазку и брюки, зашвырнув их под кровать, а на замену этому наряду выбрал темно-фиолетовый жилет из кожзаменителя, украшенный всевозможными металлическими пряжками, заклепками и крестами, безумно тесные черные штаны, блестящие, будто их намазали воском, высокие, чуть ли не до колена, сапоги со шнуровкой и поверх всего этого великолепия надел не слишком теплую курточку, тоже в обтяжку, увенчанную перьями и натуральным мехом. Довершили картину ремень с пряжкой в виде серебристого черепа, кожаный ошейник с шипами (да, я превзошел самого себя!) и несколько браслетов на половину правой руки. Навсегда запомню взгляд Мэтта, стоило ему увидеть меня в сим туалете, а пока мы шли по городу, он чуть ли не захлебнулся слюной. Каждый — я лично отслеживал — каждый прохожий удивленно останавливался и долго глядел мне в след, а уж что думали сотрудники бутиков и ресторанов, в которые мы заходили! В итоге так ничего и не нашли — я хотел, чтобы мое четырнадцатилетие было отмечено чем-то запоминающимся, а все эти золотые цацки мне уже обрыдли. Поэтому мы так и уехали, ни с чем. Ну как ни с чем... Прикупили новых сортов шоколада, спустив на него почти все средства Мэтта. Ума не приложу, почему он совершенно спокойно выкладывал деньги за какой-то шоколад. А когда я спросил, он лаконично ответил, что если уж мы не нашли ничего такого, что бы обрадовало меня, он готов сделать все. Хе-хе. Интересно-интересно­, у меня возникла кое-какая мысль, но с ней стоит повременить. — Пчхи-хи-хи! — вновь чихнул я и мотнул головой с такой силой, что едва не ударился о стену. Мэтт едва заметно хихикнул, и я кинул на него уничтожающий взгляд. — Может, врача позвать? — заботливо спросил он. Тоже мне, мамашка! — Нет! — рявкнул я и вновь зашелся в приступе кашля. Игнорируя мое злобное хрипение, Мэтт поднялся и вышел из комнаты. Даю голову на отсечение, идет к фельдшеру. Вот засранец! Теперь, если узнают, что я болен, упекут в изолятор, что само по себе не радует. Надо срочно что-то делать. Дверь медленно раскрывается, и в комнату заходят Мэтт и сам Роджер. А ему-то что здесь надо? — Мелло, Мэтт сказал мне, что ты болен, — тихо и очень заботливо произносит Роджер, не без опаски подходя ко мне. — Нет, все отлично! — заверяю я самым что ни на есть бодрым и веселым тоном, моля Всевышнего, чтобы он не уловил в моем голосе хрипотцы. Игнорируя беспрестанную дрожь, я откидываю одеяло и показательно болтаю ногами. — А что с голосом? — Роджер начинает что-то подозревать и подходит ближе. Я смотрю на него еще беспечнее и невиннее, отчего Мэтт буквально хрюкает от распирающего его хохота. — Я курил! — решительно заявляю я, кидая на Мэтта предупредительный злой взгляд. Пусть заткнется! От такой новости Роджер отступает на шаг. — Что я слышу! Курение в приюте запрещено! И где ты взял сигареты? — испуганно спрашивает Роджер. Я раздумываю долю секунды — сдать Мэтта или нет? Всем известно, что Майл — отъявленный курильщик, и на него закрывают глаза, хотя весьма недвусмысленно намекают, что крайне нежелательно курить у всех на виду. Хотя с другой стороны, Мэтт мой друг, и не заслуживает того, чтобы я так настучал на него. Я вздыхаю и уже начинаю выдавать потрясающую историю о чудо-самокрутках, как тут идиот Дживас нарушает все мои планы. — Роджер, разве ты не видишь, какой у него нос? Да его трясет всего в ознобе! — заявляет Мэтт, а я гневно сжимаю челюсти. Роджер секунду-другую сомневается, затем решительно касается моего лба. — Бог мой, да ты горишь, Михаэль! — Роджер убирает руку с таким видом, будто коснулся чана с кипятком. — Идем за мной, мой мальчик. Ах да, возьми с собой самое необходимое, а я пока договорюсь с доктором. Я встаю и рассерженно гляжу на Мэтта, усиленно делающего вид, что ничего не случилось. — Я хочу, чтобы тебе стало лучше! — шепчет он, а я едва сдерживаюсь, чтобы не вмазать ему, оправдывая себя тем, что вследствие болезни удар выйдет недостаточно сильным. — Выйду — пришибу! — прошипел я в ответ, яростно утрамбовывая в рюкзаке пижаму и весь тот шоколад, что купил мне Мэтт. — Удачно повеселиться недельку! — кидаю я, и выхожу из комнаты, громко хлопая дверью. Роджер ждет меня в коридоре. — Не волнуйся, ты не успеешь соскучиться, — Роджер ласково приобнял меня за плечи, отчего я весь содрогаюсь, но делаю вид, что все дело в ознобе. — У тебя будет сосед. Бедняга, тоже его простуда свалила... Полный дурных предчувствий, я попытался угадать, кто же может быть моим соседом, и пришел к выводу, что это точно не Ниа. Ну конечно нет, наш ледяной мальчик и спит в минусовой температуре, что ему сделается? Дверь изолятора дружелюбно распахнулась, принимая меня в свои объятья. Я окинул комнату взглядом — сплошная белизна и совершенная чистота. Вообще не по мне, ненавижу белый. В комнатке всего четыре кровати, одна из которых была занята. Кто-то лежал под одеялом, свернувшись клубком. На кровать я бросил рюкзак — единственную темно-синюю вещь среди белизны — и принялся лениво переодеваться. — Вот и чудно, — Роджер помахал мне рукой, и я выдавил кислую улыбку. — Отдыхайте. Дверь закрылась, и я, с самым обреченным лицом вынул плитку шоколада. Отлично, горький немецкий. Как раз под настроение. — Чую шоколад и не могу поверить собственной интуиции, — внезапно одеяло оживает, разговаривая приглушенным хриплым голосом, обладателя которого мне никак не вспомнить. Внезапно существо, закутанное в одеяло, поднимается и откидывает угол, прикрывающий лицо. Шоколад, в который я готовился впиться зубами, так и не достиг цели. — Ривер, мать твою! ___________________­____________________­_ POV Ниа. — Дааа? — немного удивленно протянул я. Мелло, сидящий напротив меня, больше всего был похож на человека, который увидел призрака. Шоколад, который он готовился откусить, застыл в протянутой руке. — Какого черта? Ты же... Ты же не болеешь никогда! — прорычал Мелло. Такое впечатление, будто я сюда по своей воле попал. Я глубоко вздохнул. Терпения и спокойствия мне не занимать, и поэтому я легко нашел в себе силы говорить беспристрастно. — Очевидно мне, как и всем людям, свойственно испытывать сбой в работе иммунитета, — проговорил я, машинально накручивая на указательный палец прядь волос. Мелло будто молния ударила, честное слово. — Не пудри мне мозги! — Мелло, кажется, окончательно взорвался. Неожиданно он захрипел и упал на кровать, судорожно хватая ртом воздух. — Что с тобой? — несколько обеспокоенно спросил я, но Мелло будто меня не слышал. Откашлявшись, Мелло бросил на меня свой коронный ненавидящий взгляд и уткнулся носом в подушку. Луч зимнего солнца, проникший в комнату, устроился как раз на его разметанных золотистых волосах, отчего они заиграли всем блеском, и я невольно залюбовался им. Даже злой, в лихорадке, с красными глазами и носом, Мелло ухитрялся-таки быть чертовски красивым. Я часто и долго размышлял, верны ли мои соображения на его счет. Мелло был слишком импульсивным, несдержанным, агрессивным... Словом, списку его душевных качеств не было предела. И все же что-то в нем цепляло. Меня не трогали все его оскорбления — я давно научился заковываться в броню собственного безразличия — но иногда Мелло удавалось удивить даже меня. Навсегда запомню нашу первую встречу, когда он жестоко ударил меня ради плитки шоколада. Может быть, со стороны это выглядит смешно, но он навсегда отучил меня от сладкого. Можно сказать, травма, нанесенная в нежном возрасте. И вот теперь, после стольких лет бесполезного соперничества, я осознаю, что более чем привязался к Мелло. Причем реагирую на это совершенно адекватно — для меня не имеет значения, в какую оболочку заключена душа человека. И вот сейчас эта оболочка сидит на кровати, странно раскачивается и не менее странно воет. — С тобой все в порядке? — Все отлично, маленький автомат! — рявкнул Мелло, но своих "ритуалов" не продолжил. — Почему Ниа? Почему Ниа? Хочу обрааааатно в комнатууууу... Я поморщился, впрочем, едва заметно. Пусть воет. Рано или поздно Мелло это надоест. Но душераздирающие вопли заставили меня усомниться в нормальности третьего-после-Эл. — Ты не мог бы не нарушать ту хрупкую концентрацию звуковых волн в данном диапазоне? — максимально вежливо и учтиво попросил я. — Что? — казалось, в это "что" Мелло вложил все свое презрение ко мне. Но выть перестал. Я не сомневался, что он понял, что я имел в виду, однако перевел на тот язык, на котором Мелло разговаривал с Мэттом. — Заткнись. — Чтоооо? — теперь Мелло был взбешен. — Заткнись, — равнодушно повторил я. — Ты отдаешь себе отчет, большеголовый кусок ваты, что ты говоришь? — кажется, у него глаза на лоб полезли. Я чуть было не усмехнулся, но остался верным своим принципам. — Да, вполне. — То есть ты осознаешь, белобрысый баран, что я тебя сейчас придушу, как котенка? — нарочито вкрадчиво произнес Кель. Я смерил его задумчивым взглядом. — Думаю, ты не станешь марать свои руки, и кроме того, Эл непременно догадается, кто меня убил. — Ох как ты ошибаешься, — с этими словами Мелло слетел с кровати. Надо сказать, физическая сила никогда не была моей доминирующей стороной, да и реакция подкачала... Короче, во мгновение ока я оказался погребен под сорока килограммами костей, мышц и дурного характера. Мелло был словно одержимый. Он мертвой хваткой впился мне в горло. — Я... так ненавижу тебя... Ниа... просто... терпеть тебя... не могу! — тяжело дыша, выплевывал он эти слова, сопровождая их очередным встряхиванием. Невероятным усилием я оторвал одну его руку от собственной шеи, когда понял, что он реально может меня придушить, тем более, в глазах подозрительно темнело. — Успокойся! — прохрипел я, но Мелло не останавливался. Какой бешеный взгляд. Глаза едва не навыкате, подозрительно маленькие зрачки и дикий блеск на аквамариновой радужке. Едва слышно скрипнула дверь, и на пороге смутно замаячили мои спасители — Роджер и фельдшер, господин Эстер. — Мелло! — громко вскрикнул Роджер, подбегая к безумному моему оппоненту. — Ниа! — встревоженно вторил ему Эстер. Нас кое-как расцепили. Разгоряченный, тяжело дышащий Мелло навел на меня дрожащий указательный палец. — Уберите... этого... от меня! — просипел он, кутаясь в одеяло и нервно откусывая маленькие кусочки начатой шоколадки. Я лишь равнодушно вздохнул. Когда Мелло избавиться от своих выкрутасов и ненужного пафоса? Он явно переигрывал. — Вы в одной комнате около трех минут, а уже успели подраться! — сокрушенно покачал головой Роджер. — Нельзя ли изолировать их друг от друга? — обратился от к доктору, но тот лишь покачал головой. — Мне жаль, но помещение для зараженных инфекцией одно, и оно здесь. — Неееет! — Мелло театрально взвыл и вцепился в рукав Роджера. — Я не вынесу такой пытки, Роджер! Лучше верни меня к Мэтту, или притащи его сюда, ты смерти моей хочешь? — Успокойся, Мелло, — тщетные попытки Роджера вырвать рукав из цепких пальцев моего соперника привели к тому, что шов на плече разошелся. — Подумай о благополучии Мэтта. Сказанная двусмысленная фраза подействовала на Мелло как красная тряпка на быка. Разумеется, Роджер имел в виду сохранность здоровья Дживаса, но Мелло истолковал все иначе. — Ты хочешь сказать, что Мэтту пора отдохнуть от меня? Я закатил глаза. Этот бесплатный цирк наскучил мне. — Никто, кроме Мэтта, не будет терпеть твоих выходок, поэтому умолкни, — тихо, но четко произнес я. — Роджер! Ты это слышал?! Убери его от меня, или верни меня в комнату, я ведь прибью этого щенка! — выкрикнул Мелло, как обезумевший. Но Роджеру наконец удалось высвободиться из плена и он, придерживая оторванный рукав, поспешно отошел к двери. — Не вынуждайте меня ставить вам инъекцию успокоительного, — негромко, без угрозы вмешался в беседу господин Эстер. Мелло послушно умолк, но его губы истерически дрожали. — Я с-с-спокоен. С-с-совершенно, — трясущимися от истерии губами произнес Мелло, вцепившись в подушку так, что побелели костяшки пальцев. — Отлично. Я поручаю вас господину Эстеру, мальчики. Удачного выздоровления, — подытожил Роджер, с необычайной прыткостью скрываясь за дверью. — Я ухожу за лекарством. Через несколько минут я вернусь, и чтобы вели себя подобающим образом, джентльмены, — рекомендовал нам доктор, следуя примеру Роджера. Мелло с глухим рычанием уткнулся лицом в подушку. Волшебно, а ведь день только начался.